Перевод

Часть 2. Личностно ориентированные архетипы - Гетера

Четыре вечные женщины

 Люси Энн Сайкс и Мэри  Диан Молтон

Четыре вечные женщины

Часть 2

Личностно ориентированные архетипы - Гетера. 

Произвольный список представительниц

Афродита, София Баддели, Дениз Скотт Браун, Элизабет Барретт Браунинг, Бастет, Вирсавия, Бавкида, Симона де Бовуар, Бубулина в романе Н. Казандзакиса «Грек Зобра», Лукреция Борджиа, Калипсо, Камилла в Энеиде Вергилия; Камилла, герцогиня Корнуольская; Камилла Клодель, Цирцея, Клеопатра, Колетт, Леди Чаттерлей в романе Д.Лоуренса, Мэтти в новелле С. Байетт «Ангелы и насекомые», Мадам Кюри, Далила, Ариель Дюран, Малева Эйнштейн, Ева, Эвридика, Вероника Франко, Нелл Гвин, Гомер, Королева Гвиневра, Памела Харриман, Елена Троянская, Элоиза, Кэтрин Хэпбёрн, Инанна, Исида, Иштар, Изольда, Джульетта, Госпожа Удача, Лилит, Моника Левински, Мей Уест, Мария Магдалина, Мессалина, Анаис Нин, Джорджия О’Кифф, Йоко Оно, Фрина, Модам де Помпадур, Нэнси Рейган, Лу Андреас-Саломе, Сапфо, Шахерезада, Шехина, Уоллис Уорфилд Виндзор, Феодора, Фисба, Виолетта в опере Верди «Травиата», Белль Уотлинг в романе М.Митчел «Унесенные ветром», Тони Вульф

«Какое отношение к этому имеет любовь?» – Тина Тёрнер

Глава 8

ОБЗОР АРХЕТИПА ГЕТЕРЫ

«Один лишь ты реален для меня» – Лу Андреас-Саломе63

Истинная история Гетеры…как раз в этом. В истории. Для Гетеры всегда есть история, та, которая очаровывает ее спутников, ее саму и всех, кто случайно ее услышит. Они будут передавать эту историю, смакуя, продолжая ее, вплетая восторг, ужас, печаль или просто сплетни из сегодняшних новостей. Как и Мать, Гетеру в первую очередь можно описать в контексте очень личностно-ориентированных взаимоотношений. Некоторые лучшие любовные истории описаны в литературе, повествующей о женщинах, относящихся к типу Гетеры. Как часть тех мифических историй любви, египетские предания гласят, что когда бог Осирис был разорван на части и разбросан по Земле, царица Исида собрала все кусочки один за другим, сложила его снова в единое целое и вернула к жизни. Так, поскольку именно благодаря ей он воскрес, она каким-то образом получила свое первостепенное положение в этой мифической паре. О них говорят «Исида и Осирис». Хотя в списках литературы о женщинах такого типа имя женщины в паре чаще всего следует после имени ее мужчины. Обычно не принято говорить «Изольда и Тристан» или «Джульетта и Ромео». Необходимо признать, что из всех известных историй женщин с ведущим архетипом Гетеры, мало кто достиг или превзошел известность их партнеров мужчин. Большинство из нас знает Перикла, но не Аспасию. ГЕТЕРА умеет быть скрытой таким образом. Но ее истории остаются одними из самых одновременно сложных и интересных и романтичных архетипов.

И важное предостережение. Подобным образом, Гетера также склонна добавлять такое качество к своей истории, как «Да, но…» или нелогичное заключение «Если бы только...». Это качество «Да но…» ярко представлено у поэта начала ХХ века Райнера Марии Рильке:

Могилы гетер

Они лежат, запутавшись в своих

прекрасных волосах; пусты их лица,

Обращены к неведомому взгляды.

Цветы, скелеты, рты... Исчезли губы,

но зубы, ровные и чистые как шахматы

слоновой кости, пощадило время.

Цветы и ленты, потемневший жемчуг.

Накидки, платья, - дорогие ткани.

Распавшаяся ткань.

И почему-то

так тянутся побеги к старой крипте,

что здесь цветение до самой поздней,

холодной осени. Возможно, это

от талисманов и колец, - кошачий глаз

и бирюза обычные подарки

любовников, чтоб не остыли чувства.64

(перевод на русский язык Андрея Дитцеля)

Как отмечала Энн Карсон в своей книге «Эрос горько-сладкий», мириады поэтов пытались описать опыт влюбленности, наряду с ними и древняя поэтесса Сапфо:

Снова Эрос расслабляющий члены кружит меня,

сладко-горький, невозможно с ним бороться, создание крадущее…

(перевод [на английский язык] Энн Карсон65)

Эрос многогранен. Карсон комментирует используемое Сапфо слово «сладко-горький», упоминая, что английский вариант «горько-сладкий» на самом деле меняет порядок в понимании смысла составного слова, использованного Сапфо, «glukupikon». Слово «сладко-горький» несет в себе значимую коннотацию, относящуюся к Гетере, в том, что это характеризует восторг предвкушения и ожидания любви, в то время как «горько-сладкий» относит к памяти о потерянной любви в ретроспективе. Эти две идеи резонируют и описывают опыт Гетеры, двигаясь легко назад-вперед в ее моментах взаимоотношений с ее возлюбленным. Она представляет образ женщины, привязанной к ее партнеру мужчине, редко посредством замужества.

Что характерно, именно в контексте ее сексуального поведения она была известна в культуре как Гетера. Но этот образ несколько изменился вместе с определяющими качествами, приписанными этому архетипу Тони Вульф и другими исследователями за последние сто лет. Сейчас, замужем ли она или не замужем, имеет ли одного любовника, ни одного или их много, как тогда нам в наши дни, в наше время понять ее?

Для современной Гетеры первостепенным в ее мире будет качество ее взаимоотношений с возлюбленным66. Осознанно или неосознанно ее главная цель и фиксация ее эго-ориентации будет лежать в ее личных взаимоотношениях с партнером. Личностная динамика сохраняется, как и у Матери, но объектом внимания Матери являются главным образом, конечно же, дети или подопечные. Но, что верно для всех четырех типов, если Гетера не может вырасти внутренне и развить свою внутреннюю жизнь, она является носителем одинокой и часто трагичной тени. Если она сильно любит, она может и очень сильно страдать, и сильнее всего она страдает, когда теряет связь с самой собой, становясь полностью поглощенной ее отношениями.

Нам известно много названий, данных ей, разбросанных в континууме истории. В ее бесчисленных описательных наименованиях она была известна как распутная женщина, уличная девка, проститутка, роковая женщина, женщина-вдохновительница, совратительница, куртизанка, любовница, анима, женщина-анима, возлюбленная, девушка по вызову, гейша, гетера, храмовая рабыня, блудница, фаворитка, спутница, эскорт, богиня, особая подруга, потаскуха, партнерша, подруга, творческая соратница и т.д.

Для Гетеры в идеальном смысле романтическая любовь может стать тем, что вдохновляет ее партнеров на реализацию лучшего и самого благородного в их творческих способностях, и этот опыт взаимен и для нее. В наименее эволюционировавшей форме романтическая любовь для нее становится своей противоположностью, в которой она предоставляет моменты сексуального расслабления взамен минимально допустимого уровня жизни, и секс попадает во внеличностную общественную тень. В этом случае, вместо Эроса для ее личной радости она довольствуется иллюзией истинного Эроса, и он становится ее товаром для продажи. В любом из этих случаев, ее мир сфокусирован первым делом на мире мужчины и приспособлен для того, чтобы привлекать, обслуживать, удовлетворять, ублажать, возбуждать, вдохновлять или стимулировать внимание мужчин. В этом смысле исторически так сложилось, что на нее в приличном обществе чаще всего смотрели свысока. Даже во времена, более близкие нам, ранние феминистские интерпретаторы считали ее нижестоящим элементом культуры. Но если она тесно связана с ее партнером по профессии и/или супругом, как например, великолепные ученые Мария и Пьер Кюри или талантливый театральный дует Джессики Тэнди и Хьюма Кронина, она способна привнести в мир что-то из своих собственных независимых достижений и, в конечном счете, по праву заслуживает уважения.

Как бы общество не рассматривало Гетеру, факт остается в том, что благодаря своей природе она может быть той, кто лелеет ту часть мужского мира, которой чаще всего явно недостает, а именно – глубокое, творческое, радостно сексуальное, духовное и интеллектуальное взаимодействие.

Из традиции мифов67

Мы помним, что древние общества на Среднем Востоке в районе Плодородного Полумесяца, известного как колыбель цивилизации, были основаны на сельском хозяйстве; самые ранние известные нам божества были выражением матери-земли, богини всего плодородия. В каждом географическом месте в пределах Плодородного Полумесяца можно найти ее олицетворения в мифах о творении. Луна, утренняя звезда, времена года, погода, растительный и животный мир и репродуктивная система человека представляли ее. Чтобы задобрить и ублажить ее люди искали ее благосклонности, тем самым усмиряя свой постоянный страх перед ужасными потопами, ураганами, извержениями вулканов, голодом, эпидемиями чумы или своей собственной возможной неспособности к деторождению. Она была их духовным пристанищем в течение цикличных лет и источником возобновления надежды в человеческом сердце. Великая богиня плодородия была известна под многими именами, каждое из которых видоизменилось с течением времени. Она была известна в Египте как Хатор, и позже Исида/Нит и Бастет. Она была сначала Инанной/Иштар у Вавилонян/Ассирийцев, и Иштар/Астартой у семитских племен. Ее также называли Богиней Небес, Утренней Звездой, Луной и Небесной Девой. Во всех трех регионах богиню сопровождал не мужчина равный ей по силе и власти, а симпатичный спутник, представляющий ее великолепного любовника-мужа-сына-брата. Каждая из трех культур несколько независимо поклонялась ей в церемониальных обрядах, чествующих печальную смерть ее возлюбленного в конце осени и ее храброму участию в его восстановлении и воскресении весной.

Астарта – ее семитское имя. Во время недавних раскопок древних земель, сейчас известных как Израиль, были найдены в больших количествах первые маленькие изображающие ее глиняные статуэтки. Она стоит спокойно и прямо, маня, предлагая свои груди, и слегка улыбаясь. Она была богиней, для которой израильтяне жгли ладан, предлагали вино и готовили еду наперекор богу Иеремии в первые годы первого тысячелетия до нашей эры, примерно через две тысячи лет после того, как был записан пиктографическим письмом фрагмент вавилонского гимна Таммузу. В итоге, мореплавания, колонизация, война, территориальные интересы и религиозные обряды изгнали ее, и новый иудейский закон Иеремии, «Одного Бога» превзошел ее храмы. Со временем физические/сексуальные аспекты женского божества были объявлены греховными. Она стала «вавилонской блудницей» в первые века первого столетия до н.э.

Афродита

Мифический прототип архетипа Гетеры заключен в легендах, связанных с греческой богиней человеческой сексуальности. Среди нескольких мифических рассказов о ее рождении, один из самых ранних мифов о творении вышел из-под пера Гесиода, писавшего о верованиях древних ассирийцев [перефразировано]: «Гея (земля) и ее муж Уран (небо) создали детей, но он не позволял им появиться на свет. В конце концов, именно их сын Хронос (время) взял серп, отрубил гениталии своего отца и выбросил их в море. И из моря родилась красавица Афродита, поднялась из пены, и прекрасная смеющаяся богиня была унесена волнами времени к острову Кипр. Одни из первых финикийских мореплавателей, появившихся в Средиземном море, возможно, принесли культ поклонения своей богине на остров Кипр, откуда истории о ее рождении со временем видоизменились и объединились с существовавшими на острове женскими божествами. Есть несколько других более поздних рассказов о ее рождении, среди них – написанный древнегреческим историком раннего периода Геродотом. Он писал, что она была дочерью Зевса и Дионы (жрицы рощ, где жили древесные духи)».68 У греческих писателей лучше всего получалось описание радостной нежности Афродиты. Она блистательно красива, она любит смех, удивительные одеяния и цвета, цветы с пятью лепестками и фимиам, предлагаемый в ее честь. Она абсолютно чиста, и ассоциируется с затаившей дыхание красотой творения. Она стала главной богиней занятия любовью в самых священных традициях чести задолго до того, как сексуальность и духовность были разделены как противоположные элементы нашей человеческой природы. История Афродиты относит принцип сексуального единства к самым первым божественным элементам древнегреческого пантеона позднего периода, стоящий даже перед Зевсом. Итак, суть сексуальной жизни присутствовала как объединяющий принцип земли и неба, и была перенесена на остров Кипр временем и морскими волнами. В первых величественных храмах Афродиты, построенных на этом острове, практиковалась традиция, в которой священные проститутки знакомили молодых женщин с их сексуальностью. Эта традиция была перенесена в континентальную Грецию и продолжена в бесчисленных храмах на протяжении веков греческого и римского правления до тех пор, пока Христианство не было провозглашено официальной религией императором Константином в 315 г. н.э. Известно, что эта традиция процветала в многочисленных регионах Плодородного Полумесяца.

Проституция: священная и мирская

В течение более двух тысяч лет до нашей эры и до третьего столетия нашей эры священная проституция была принимаемым культурой явлением. «Обычная», или «мирская», проституция тоже существовала, как совершенно другое социальное проявление полового взаимодействия. Юнгианский аналитик Нэнси Куолс-Корбетт в своей книге «Священная проститутка»59 описывает священную проституцию как ритуал «вхождения в возраст» для хорошо воспитанных дев в древней культуре. Перед вступлением в брак молодых женщин приводили на территорию храма жрицы и обучали их нюансам занятия любовью. Они посвящали свои тела богине Афродите, и затем их отводили в сам храм, где они сидели, истово ожидая «незнакомца», который бросит монеты в подол девы, которую он выберет. Монеты отдавались на содержание храма. Задействованный в этом мужчина, называемый «незнакомцем», в религиозной традиции считался переодетым богом или заменяющим бога в этом ритуале. Этот опыт никогда не был оргией сладострастия, а был священным действом. Половой акт должен был быть радостным, беззаботным, открытым и во всех отношениях благословлённым богиней. Незнакомца нужно было пригласить и позаботится о нем, как если бы он действительно был богом, а она – богиней. Как только женщина была посвящена таким образом, ей позволялось по желанию вернуться домой и готовиться к замужеству. Она теперь была готова иметь семью. В случае если она возвращалась домой беременной, этот ребенок почитался и принимался в семью и сообщество как особый дар, без клейма позора. Куоллс-Корбетт: «Как бы они ни приходили в храм любви – по закону, призванию или службе, королевского или обычного происхождения, на одну ночь или на всю жизнь, нам известно, что священных проституток было большое количество. Они жили в соответствии с социальным статусом и получали образование. В некоторых случаях они оставались равными мужчинам в политическом и юридическом смыслах»70. Особое законодательство в своде законов Хаммураби, царя Вавилона 1800 г. до н.э., было посвящено правам и доброму имени священных проституток. Она была защищена от клеветы, также как и ее дети, тем же законом, который защищал репутацию замужней женщины. Также, по закону священная проститутка могла наследовать имущество ее отца и получать доход от земли, на которой работали ее братья71.

Однако с мирской, или «обычной» проституткой, которая жила в больших городах в те времена, была противоположная история. Она работала главным образом в публичных домах, тавернах или в общественных местах для развлечений. Не было никаких привилегий и не было уважения. Требовалось, чтобы она окрашивала волосы в яркие цвета – желтый, красный, синий. Были жесткие требования к одежде, запрещающие ей любые попытки сойти за уважаемую женщину. Никаких ювелирных изделий, никакой одежды, сшитой из благородной фиолетовой ткани. Ей запрещалось ездить в транспортных средствах, быть в обществе, участвовать в ритуальных церемониях или пользоваться привилегиями граждан. Куоллс-Корбетт упоминает, что эти женщины содержались на общественные деньги и помещались в принадлежащих государству публичных домах, и их заработок шел в казну государства. Их детям не давалось гражданства, и они считались незаконнорожденными.

С течением времени, по мере того, как высшие слои общества в городах-государствах Греции начали развивать более урбанизированную культуру, стали выделять молодых, красивых и умных женщин, которые в ином случае могли бы быть вынуждены стать обычными проститутками. Они были среди рабынь, бедных семей крепостных или из сельской местности, где, как правило, бедность была обычным явлением. Их привозили в Афины, Спарту или Коринф, чтобы обучить искусствам, языкам, музыке, танцам и общественным церемониям. Их учили вести прелестную беседу и как сделать себя привлекательной для мужчины. Они привносили краски, энтузиазм и стиль в утонченную социальную жизнь лидеров городов.

Гетеры в Древней Греции развили быстро растущую утонченную культуру. И наоборот, замужним женщинам уважаемых граждан практически не позволялось вести какую-либо жизнь за пределами дома, и они практически не получали никакого образования помимо искусства ведения домашнего хозяйства. Как ранние Амазонки, Гетеры стали почти контркультурным движением в полном противопоставлении тому, как «уважаемые» женщины должны были себя вести72.

Отсутствие Афродиты

Исследователи античности сообщают, что в ритуалах, связанных с политеизмом, всегда был упускаемый из виду бог или богиня, которые обозначали падение человека. Женщины могут поразмышлять о том, что было потеряно с исчезновением Афродиты, а вместе с ней и последние следы священной женской богини чувственной сексуальности. Конечно, аспекты радостного занятия любовью, сделанные священным актом самим по себе не является общепринятой частью нашей духовной жизни. Аспекты взаимной заботы и чествования этого древнего культа были утеряны. Внеличностное сексуальное мастерство было предано мирской тени агрессивного и отчасти банального прошлого. Интересно, что случилось с женщинами, когда идея «радостного приветствия и заботы» была извлечена из сексуального акта? Могли ли «радостное приветствие и забота» быть вместо этого посвящены только детям, больным, престарелым и немощным? Могло ли это обесчеловечить нашу сексуальность в определенной степени? Половина наиболее выдающихся браков дают сбой, и чувство «священного» в нашей сексуальности давно упускается из виду, перегружено псевдо-религиозным формализмом или тривиально деградировало в коммерческое удовольствие. Когда секс перегружен формализмом, общественными или личным, и лишен элемента личностного обогащения, сухие законы загрязняют его магию, ханжество становится похотью, и наши священные сексуальные образы становятся порнографическими. И наоборот, мы также могли бы принять во внимание, что мы склонны идеализировать духовность без секса саму по себе таким образом, что нас уносит в дефектные и опасные психологические сферы вины, депривации, извращения и/или бессознательной компенсации. Например, Мать, когда она забывает о том, что она и ее партнер являются, в том числе, и жизнерадостными любовниками, может несправедливо бояться Гетеры как большой противостоящей угрозы «семейной жизни». А Гетера обвиняет Мать в том, что ее внимание и забота направлены только на детей, и в том, что она пренебрегает партнером и своими собственным потребностями в творческом, любящем и радостном сексуальном обновлении. С такими противоположными подходами, женский пол стал грубо характеризоваться упрощенными категориями «девственницы» и «блудницы».

Ранний феминизм, с другой стороны, опирался на ключевую метафору идеала «равенства» мужчин и женщин. Писатели подвергали сомнению представление о Гетере, согласно которому она является частью феминной природы женщины как той, кто вовлечена в жизнь ее мужчины или мужчин в целом, пренебрегая собственной личностью. Симона де Бовуар выразила ее презрение к типу Гетеры и в ее ранней автобиографии, и в более поздней работе «Второй пол»: «Я использую слово «гетера» как определение женщин, которые готовят не только свое тело, но и всю свою личность как капитал, которым будут пользоваться. Их отношение очень отличается от того, что есть у творческих работников, которые вкладывают себя в работу, которую они делают…И гетера не открывает мир, она не открывает никаких путей к трансцендентальности человека, напротив, она пытается заполучить мир для собственной выгоды. Предлагая себя на пробу своим поклонникам, она не отрекается от этой пассивной феминности, которая посвящает ее для ее мужчины: она выдерживает это с магической силой, которая дает ей возможность поймать мужчин в западню ее присутствия и откормить их, она поглощает их вместе со своей имманентностью73. К счастью, де Бовуар, которая по более широкому определению Вульф сама на самом деле была Гетерой в отношениях с Жаном-Полем Сартром, изменила свою позицию. Она все же допускала возможность достижений, относительную свободу и творческие заслуги «некоторых гетер»*, куртизанок и гейш, которые были примером высокого интеллекта и смогли достичь самоактуализации и через своих обладающих властью любовников принять участие в управлении государственными делами в мире, а также развить свое творческое начало в жизни и жить с определенной степенью свободы»74. Будучи ограниченными данной узкой рубрикой, могли ли мы обойти вниманием один наиболее женский принцип из всех, как для мужчин, так и для женщин, а именно – способность оставаться в контакте друг с другом любым подходящим способом? Как мы увидим позже, этот элемент архетипической природы Гетеры был наиболее важным для Тони Вульф. Ее работы значительно расширяют определяющие характеристики архетипа Гетеры по сравнению с ранней характеристикой, данной С. де Бовуар.

Тони Вульф писала всего за несколько лет до С. де Бевуар. Она видела роль Гетеры в другом свете, главным образом как спутницы, подруги и соратницы мужчины для того, чтобы помогать ему добиться лучшего в его развитии и достижениях, так же как и в ее собственных. В этом смысле она воспринимала свою жизнь как посвященную не только мужчине и их совместной жизни и работе, но и изучению особых способов взаимодействия женщины с самой собой и миром через архетипические роли. Ее понимание этого факта помещает Гетеру на верное место среди этих архетипов. Де Бовуар уверенно говорила о социальных структурах, относящихся к Гетере в социальном смысле. Вульф рассматривает психологические, духовные и исторические конструкты этого архетипа. Наша задача снова оценить роль Гетеры, какой ее понимала и проживала Вульф. Это более подходящее представление о Гетере, кажется, исправляет само себя в XXI столетии многоголосием здоровых женщин, которые искренне любят мужчин, не были ими затерроризированы и также готовы помогать тем мужчинам среди нас, кто также страдали все эти столетия от влияния патриархальной практики и воспитания. Со своей выгодной позиции они видели, что оба пола пострадали. Женщины также начинают видеть, что некоторым образом они тоже серьезно увековечили систему патриархата, особенно в том, как они растят детей. Что отсутствует в некоторых ранних феминистских концепцуализациях, так это то, что оба пола должны стать ответственными за взаимную заботу и заботу о самих себе в развитии личности. Вне всякого сомнения, этот круг обязанностей может включать половую сексуальную активность, но больше не определяется только в этом аспекте. Когда Гетера научается заботе о себе, она начинает стремиться к золотой середине. По мере роста ее зрелости, она осознает, что она может или могла быть склонна потворствовать коллективной тени внеличностного секса.

Она могла бы остепениться на время, так, чтобы ей скорее «восхищались», нежели чтобы она была вовлечена в огромную и сложную задачу заботы о своей индивидуальной личной жизни и жизни ее партнера. Это предлагает нам серьезный вызов. То, как Гетера развивалась в культурном плане в течение столетий и все еще продолжает это делать, это «история» Гетеры.

Гетера в истории: Элоиза, средневековая эрудированная Гетера

Элоиза Абеляр была женой двенадцатого столетия, неохотно принявшей эту роль. Она предпочитала свое положение Гетеры в паре с ее великолепным возлюбленным, духовным деятелем и ученым, выйдя замуж только по его настоянию, после того, как стало известно об их романе и ее беременности. Ее нежелание выходить замуж было редким явлением, но соответствовало ее точке зрения, которую она последовательно выражала в их переписке позже. Она описывала свою страсть литературно и ярко, тем самым совмещая свое жизнерадостное принятие своего возлюбленного с его строго рациональным умом. Она выразила это в первом письме, написанном Абеляру спустя четырнадцать лет после их окончательного расставания: «Но ты хранил молчание в ответ на большинство моих аргументов за предпочтение любви супружеству, свободы оковам. Бог мне свидетель, что если бы Август, император всего мира, счел бы меня достойной того, чтобы взять меня в жены, для меня было бы желаннее и почетнее называться не его императрицей, но твоей блудницей»75.

Абеляр был прославленным и уважаемым философом и теологом. Он также был каноником, ученым и хранителем полу-клерикальных обетов в связи с его постом новонареченного главы начальной школы при Соборе Парижской богоматери. Это означало, что он не мог жениться, но он имел право зарабатывать деньги преподаванием и содержать свой дом, если бы он это предпочел. Для большинства каноников было приемлемо иметь незаконную жену, если даже не абсолютно нормально для полу-клириков. Такие вещи обычно отдавались на их усмотрение. Он был привлекательным мужчиной сорока лет с блистательным интеллектом и остроумием, что обеспечило ему популярность среди студентов, которые толпами стекались на его лекции. Его репутация была настолько высокочтимой, что он до сих пор известен как человек, который стал основоположником стиля риторики Собора Парижской богоматери и ввел в обиход слово «теология». Абеляр знал об Элоизе еще до их встречи благодаря ее удивительным достижениям в качестве ученого. Она жила в доме своего дяди, каноника Фулберта, также служившего в Соборе Парижской богоматери, который гордился ее достижениями. Она получила образование в католической женской школе при Аржантельском монастыре неподалеку от Парижа. Считается, что она даже родилась и выросла в этом монастыре. Другой писатель, который предполагал, что она могла быть дочерью бывшей аббатисы, соглашается, что ее отец остался неизвестным. Но точно известно, что уже в раннем возрасте она уже была знатоком латыни и классической литературы, и ее достижения в области науки были хорошо известны в академических кругах и среди клириков, что составляло довольно закрытую культурную жизнь острова Сите. Каноник Фулберт предложил Абеляру снимать комнату в его доме и возможно подходящую оплату за то, чтобы он взял на себя дальнейшее обучение его не по летам развитой племянницы.

Исследователи расходятся в мнениях по поводу точного возраста Элоизы на момент начала обучения у Абеляра. На самом деле, все даты этого периода довольно приблизительны. Некоторые говорят, что ей было меньше двадцати, другие – что ей могло быть уже больше двадцати. Как бы то ни было, вскоре у них вспыхнул роман. Любовная связь, которая длилась примерно пятнадцать месяцев, имела место прямо под носом Фулберта. Вскоре после того, как их связь и ее беременность быть раскрыты, Элоиза, переодетая в монахиню, ночью сбежала из дома с Абеляром, и они четыре дня добирались до дома его семьи в Бретани. Их сын, Астролябий, был благополучно рожден под присмотром членов семьи Абеляра. Как только Элоиза и ее сын обустроились и, зная, что ему придется встретиться с Фулбертом и прийти к какому-то соглашению по поводу будущего, Абеляр один вернулся в Париж.

Фулберт был в гневе. Он чувствовал, что чести его семьи и его собственной репутации был нанесен удар, и потребовал, чтобы Абеляр и Элоиза поженились. Даже зная, что это полностью противоречило желанию Элоизы, Абеляр все же в итоге согласился на эту договоренность с условием, чтобы Фулберт держал этот брак в тайне. По настоянию Абеляра, Элоиза вернулась в Париж, и они обвенчались в маленькой церкви.

После бракосочетания Элоиза вернулась в Аржантальский монастырь, где прошли ее ранние годы, не сообщая об этом Фулберту по требованию Абеляра, поскольку было уже невозможно оставаться в доме ее дяди. Они договорились, что она будет жить в монастыре, не постригаясь, благодаря тому, что она ранее была ученицей там и жила там, и так возлюбленные, по крайней мере, могли видеться. В литературе остались очаровательные записи о том, как они находили способы найти немного времени, чтобы тайно уединиться то в одном уголке, то в другом. Когда каноник Фулберт узнал, что Элоиза находиться в Аржантале, стал планировать развести свою племянницу. Снова каноник был в гневе. Он чувствовал, что его опять обхитрил Абеляр. Взбешенный, он нанял своих слуг и другого соучастника, чтобы те проникли в дом Абеляра, пока он спал, и оскопили его. Вскоре, конечно же, весь Париж знал об этой истории.

Не имея теперь возможности в полной мере выбирать направления своей карьеры и униженный таким насилием по отношению к его телу, Абеляр снова настаивал на том, чтобы Элоиза последовала его желаниям, а не своим. Он знал, что единственным выходом для него было принять священные обеты и, в конце концов, уйти в монастырь Сен-Дени. Чтобы защитить Элоизу от Фулберта и возможно боясь, что она может однажды снова выйти замуж, Абеляр настоял на том, чтобы его жена приняла невозвратные обеты как монахиня. И снова она оставила свои собственные предпочтения и сделала, как он требовал, не для того, чтобы умилостивить Бога, но чтобы умилостивить Абеляра.

Эта история развернулась так, что и карьера Абеляра пошатнулась. Его трактат «О единстве и троичности Бога» был запрещен советом при Суассоне и сожжен непрочтенным. Он поступил в монастырь Сен-Дени монахом в 1119 году, но страдал от серьезных разногласий, куда бы он ни пошел, не смотря на его славу ученого.

После нескольких переездов, он в итоге построил себе уединенное жилище в удаленной собственности, предоставленной ему, и начал сначала строить приют, а затем обучать. Эти сооружения стали и убежищем, и вдохновением и были освящены как бывший монастырь. Абеляр с любовью назвал его «Параклет (Утешитель)» (Божественный Помощник, или Святой Дух). Несколько лет спустя Абеляр принял пост аббата в монастыре Сен-Жильде в далекой Бретани рядом с его родным домом и покинул Параклет. По странному совпадению, монастырь Элоизы в Аржантале был «закрыт» как нравственно «неподобающий», возможно, по политическим причинам, и его собственность отдали Сен-Дени. Некоторые монахини, которые решили остаться под попечением Элоизы как настоятельницы, нуждались в освященном доме. Абеляр предложил им Параклет, который, в итоге, стал знаменитым и очень уважаемым монастырем под ее руководством, а она стала аббатисой. Именно когда она жила там, автобиографические записи Абеляра о его жизни с ней, «История моих бедствий», попали ей в руки, и между ними завязалась переписка. Другие очень ранние письма, обнаруженные в 1980 году, были отредактированы в XVI столетии монахом по имени Йоханнес де Веприя. Сейчас считается, что этими письмами возлюбленные обменивались почти каждый день именно во время их романа76. Наиболее значимым для нашего исследования архетипа Гетеры являются целенаправленные усилия Элоизы поддерживать отношения с Абеляром в их переписке, что включало их большую дружбу, общность философской и духовной жизни, и также воспоминания об их радостной физической страсти.

Куртизанки

С распространением влияния ранней христианской церкви в Европе задокументированные истории о Гетере стало сложно найти, и они просто исчезли как культурный феномен. Но они напомнили о себе тысячу лет спустя во времена Ренессанса, когда вошло в употребление слово «куртизанка». Сначала оно ассоциировалось с содержанками папского двора, которых стали брать во время периода, когда папская свита в лучшем случае номинально давала обет безбрачия, и ко двору приводили незаконных жен. Кэти Хикман описывает это в своей книге «Куртизанки»: «Главный служитель церемоний при папском дворе, который был ответствен за их наем, колоритно называл их «наши уважаемые проститутки», но они часто становились кем-то намного более значимым. Александр VI, который был избрано Папой в 1492 году в возрасте шестидесяти одного года, уже был отцом не менее шести детей, рожденных его любовницей Ваноццой деи Каттанеи. Позже он влюбился в Джулию Фарнезе, которая присоединилась к нему в Ватикане, когда ей было всего семнадцать, и позже позировала для фрески Мадонны Рафаэля в личных апартаментах Папы. К началу XVI столетия обычное слово, обозначающее проституток высшего класса «meretrize» начало заменяться на более уважительное «cortegiana honesta», […] что означало «честная» или «уважаемая куртизанка»77.

Условия жизни женщин по всей Европе в это время, особенно в Венеции, были приближены тем, что были в Древней Греции две тысячи лет назад. Жен строго подавляли, они оставались дома, вели домохозяйство, присматривали за детьми, их публичная сфера жизни строго контролировалась семьей. Проституция процветала, как обычно, и мужчины заводили содержанок. Но в Европе росло отдельное сообщество женщин, которые сначала задумали, а потом стали более заметными.

Сообщество куртизанок росло и процветало почти пятьсот лет, и этот оживленный сегмент полусвета стал неотъемлемой частью культуры. Этот «меньший мир» был очень колоритным и придавал обществу шарм, который сегодня присущ миру звезд кино и телевидения и известных моделей в мире моды. Куртизанок было не принято обсуждать в приличной компании, уважаемыми женами высших слоев общества. Однако мужья аристократы щедро одаряли деньгами, домами, ювелирными украшениями и чрезмерными подарками своих распутных фавориток. В отличие от проституток, готовых продавать свои прелести всем без разбора, куртизанки могли быть любовницами только одного мужчины, или многих, но куртизанка всегда выбирала своих покровителей, очень часто для своего собственного, как и для их удовольствия. Она дарила свою компанию, беседы и эротические удовольствия только нескольким избранным, которые платили ей великолепные, а иногда и ошеломляющие суммы.

По мере того, как многонациональный мир становился образованным и начала процветать пресса, некоторые куртизанки научились писать мемуары и не гнушались обычным шантажом. Среди множества журналов полусвета, журнал пользовавшейся дурной славой куртизанки Харрет Вилсон установил стандарт совершенно возмутительного поведения. Она уведомила публику через лондонскую газету того времени, что собирается опубликовать свои мемуары и готова принять «крошечную сумму» в 200 фунтов (примерно 10000 фунтов сегодня) от любого из ее покровителей, кто хотел бы быть «освобожден от присутствия» в ее рукописи. Яркая книга Кэти Хикман «Куртизанки» содержит рисунок из «Лондон Джорнал» приблизительно 1885 года, в котором покровители Хэриет столпились у ее рабочего стола с деньгами в руках, включая знаменитого герцога Веллингтона в полном военном обмундировании!78

В то время, как по большей части популярная куртизанка развлекала многочисленных поклонников и друзей в своем оживленном салоне и наслаждалась беспрецедентным общественным вниманием, что характерно, ее жизнь вполне могла закончиться в болезнях, бедности и изоляции. Редко, но все же случалось, что она выходила замуж за обожающего богатого поклонника и благодаря этому со временем приобретала уважаемое положение в обществе. Хикман продолжает: «Возможно, одному из определений куртизанки следует быть таким: она была женщиной, которая осмеливалась нарушить правила. Правила сексуальной морали поддались первыми, но затем пали и другие, возможно, наиболее масштабные барьеры классов, общества и женской собственности. Куртизанок стыдило «приличное общество», но, тем не менее, вопреки себе, мужчины и женщины этого общества были ими очарованы. Институт куртизанок достиг своего апофеоза в Англии и Франции XIX века, пока в эпоху королевы Виктории его не подавили более строгим законом семейных ценностей»79. Ранние греческие гетеры были предшественницами куртизанок почти две тысячи лет назад. Но оба явления продемонстрировали хотя бы только своим существованием, невиданное угнетение феминного на протяжении истории и способность некоторых женщин завоевать некоторую известность и престиж благодаря своим собственным талантам. Теневая сторона куртизанки может быть измерена многими способами, но, возможно, она, по сегодняшним стандартам, не столько в сексуальных склонностях, сколько в нарциссизме некоторых из них, выраженная в неуемной жажде славы и публичности наших очень заметных знаменитых женщин. Вместо божественной женской фигуры в наши дни мы имеем популярные жадно стремящиеся попасть в кадр идолы.

Гейша

Подобная традиция в Японии была изменена законодательно между 1600 и 1750 годами, когда отделили явление, известное как «элегантная и образованная Гейша», от проституции. В то время в крупных городах были выделены специальные места для развлечений для того, чтобы отделить женщин, специально обученных искусству гостеприимства, языкам, музыке, танцам, проведению чайных церемоний и ведению интеллектуальной беседы от их, занимающих более низкое положение и менее талантливых сестер. Этот закон приняли отчасти для того, чтобы предоставить предприятиям этих районов – ресторанам, театрам, частным и общественным местам для встреч и т.д. – преимущество в развитии шарма и тайны мастерства Гейши. Но традиция гейш была изначально нацелена на предоставление сексуальной доступности наряду с приятными развлечениями, подобно гетерам в древней Греции. Когда, где и было ли вообще понятие «гейша» отделено от значения сексуальной доступности, сложно определить. Совсем недавний роман Артура Голдена 1990 года и позже фильм «Мемуары гейши»80, представил главную героиню Саюри как одаренного мастера своего дела с безупречным вкусом и утонченностью. Она также же та женщина, чью девственность продал ее «владелец», когда она едва вышла из детского возраста. Так как она была влиятельной гейшей в Киото, ее встречи в ночное время никогда не обсуждались и имена ее покровителей держались в тайне, пока не умрет она или кто-то из них.

Всего несколько лет спустя перевод Г.Роули «Автобиографии гейши»81, подробно раскрытой истории Сайо Масуда, рассказывает о незаконнорожденной крестьянской девочке, проданной по контракту, когда она была еще совсем маленькой, в дом гейш в сельской местности. Ее детство прошло в прислуживании «старшим сестрам». Она преодолела свое положение благодаря своей неистовой храбрости, которой было достаточно, чтобы обеспечить ее маленького брата, которого она нашла после побега от человека, который «купил ее» у дома гейш в свою личную собственность.

Третий, более поздний документ, «Гейша. Ее жизнь» написанный Минеко Ивасаки82, опубликованный в 2002 году, представляет значительное отличие жизни гейши в районе Гион Кобу города Киото. Ивасаки записывает гораздо более шикарную и идеальную историю ее жизни полной художественной и нравственной добродетели. Но ей также система доставляет неудобства, и она злится, что так много денег, заработанных ей усердным трудом, уходит в чужие карманы. На первых страницах она лично свидетельствует о мире современной Гейши как о высоко стилизованной форме искусства вне всякой связи с сексуальной доступностью. Хотя она действительно много распространяется о том, что ее выборы были добровольными.

Во всех трех литературных произведениях таится тень глубокого чувства жестокой несправедливости и вызывает у нас чрезмерную реакцию, вплоть до неистового гнева, в неожиданных местах.

Главная задача Гейши научиться тому, как дать гостям почувствовать себя как дома, развлечь их, вести с ними увлекательную беседу, возглавлять социальные и религиозные празднования и привнести краски, грацию и древнюю японскую традиции гостеприимства в каждое мероприятие, в котором ее нанимают принять участие. Это сложная и бесконечная работа, требующая больших затрат сил и строгой дисциплины. Этот бизнес очень строго контролируется и очень закрытый. Будущее даже самой элегантной Гейши кажется ограниченным направлениями бизнеса, связанными с этим же бизнесом.

Особенности жизни Гейши кажутся частью исчезающего мира. Многие могут скучать по его красочному очарованию, но есть те, кто всегда будет рад возможности вести более независимую жизнь. Возможно, есть способ сохранить стиль, шарм и традиции более ранних времен с более сильной защитой и независимостью для талантливых женщин, занимающихся этим делом.

В рамках определения Гетеры, данного Тони Вульф, Гейша подходит под него потому, что вложение энергии эго идет главным образом в качество отношений с ее партнером или партнерами. Поскольку определение Вульф включает и другие качества, мы задаемся вопросом: Какова современная ГЕТЕРА?

Как отмечалось ранее, женщины, относящиеся к типу ГЕТЕРА, в наши дни – это часто «папины дочки», которые в детстве были больше увлечены его деятельностью и его обществом, чем наблюдением и подражанию миру матери. Она интуитивно угождает ему, и себе, разделяя его интересы. Отец, в свою очередь, уделяет этому ребенку особое внимание и дает информацию и проводит время в разговорах с ней, разбираясь со своим идеями и планами. В лучшем случае, он также помогает ей рассмотреть ее вкусы, таланты и интересы и развить свои собственные навыки и мнение.

Лора, женщина 50 лет, начинает новую карьеру. Она пытается понять динамику ее типа.

Рассказ: История Лоры.

«У меня есть воспоминание о времени, когда мне было примерно 3 или 4 года. Я не помню, чтобы мне хотелось сделать что-то приятное моей матери. Мне нравилось вставать утром и устанавливать зеркало на кухне для моего отца так, чтобы он мог бриться. И я доставала его чашку для злаков и молоко, и его ложку. Я помню, как намеренно думала об этом, что это сделает его счастливым, а моя мама может поспать, потому что она терпеть не могла вставать утром.

Я помню, что делала много вещей, чтобы осчастливить своего отца. Он улыбался и разговаривал со мной. Моя мама, бывало, делала странные вещи для моего отца, которые, в конце концов, я стала делать для своего первого мужа, типа нагревания его носков и нижнего белья на заслонке дымовой трубы перед тем, как будить его, чтобы он чувствовал себя комфортно, одеваясь. Возможно, она действительно многому меня научила в этом плане, а потом у нее начался такой период, когда ей просто хотелось поспать.

Я помню, что моя мать писала записки моему отцу. Я не умела писать, поэтому я знаю, что это было до того, как я пошла в школу. Я просто хотела рисовать картинки для него, чтобы потом можно было положить их в его карман, и он нашел бы их в течение дня. И затем он приходил домой и говорил: «О, я получил твою записку…»

Я просто наблюдала за мамой. Я не помню, чтобы мне особенно хотелось порадовать маму. Я хотела радовать именно папу. Я знаю, что я была его любимицей. Думаю, Гетера – точно мой тип. Я имею в виду, что он проявлялся в течение всей моей жизни. Это был очень сложный тип… Действительно, очень здорово, что я нашла всю эту информацию. Это объясняет для меня многие вещи. Было очень сложно быть замужем и быть Гетерой».

Лора никогда по-настоящему не осознавала, двигаясь по своему пути, что цели ее эго (решения, которые она принимала) были сконцентрированы главным образом на качестве ее отношений с партнером. Эта характеристика на самом деле является тем, что Вульф обозначила как определяющую особенность типа ГЕТЕРЫ. Уже в раннем детстве значительная часть будущего Лоры была определена и включена в ее бессознательное. Как и все четыре типа, ГЕТЕРА также несет в себе вероятность опасного и само-разрушающего теневого компонента. Если он становится осознанным, есть возможность понять его и защитится от его способности привести к безысходности и поражению.

Психологически этот уровень опыта общения отца и дочери может быть обоюдоострым мечом. Хотя фантазии об инцестуозных отношениях распространены у маленьких девочек («Я выйду замуж за Папу, когда вырасту»), это может подойти опасно близко к реально инцестуозным отношениям с отцом, по крайней мере, в психологическом смысле, вследствие чего молодая женщина либо сознательно, либо бессознательно чувствует, что «Никогда не будет для меня другого мужчины, который мог бы сравниться с моим удивительным Папой». И неосознанно она может выбирать мужчин, который склонны быть «хуже чем» ее отец. (Примечание: В данной работе мы рассматриваем нормальные варианты развития отношений. При худшем варианте развития событий, конечно, есть большое количество историй о родительской эксплуатации и злоупотреблении, когда родительское внимание перерастает в нарциссизм и извращения. Такие истории – рядом с нами, как ближайшие соседи, но они не являются предметом рассмотрения данной работы). При лучшем варианте развития событий, отец, наравне с тем, что он делится своим миром с дочерью, также искренне интересуется и ее интересами, ее вкусами и идеями в ее собственном мире, и воодушевляет ее. Повезло той дочери, с которой такое случается.

С другой стороны, в рамках естественной здоровой эволюции и развития ГЕТЕРЫ, ее детская заинтересованность в том, чтобы порадовать отца, помогает ей отделиться от матери. В любом случае, она вряд ли останется дома по окончании подросткового возраста, направляя свои интересы на других мужчин, наставников, учителей и молодых людей, с которыми она легко формирует связи. Как бы ее не воспитывали, главным приоритетом для ее эго остается качество ее взаимоотношений с ее партнером.

Феномен Барби

На каком уровне Барби ассоциируется у нас с архетипом ГЕТЕРЫ? В недавних новостях сообщили, что в Америке продается 150000 кукол Барби в день. Поскольку она настолько повсеместно распространенная, несомненно она действительно имеет влияние на культуру. Рассмотрение феномена Барби может помочь установить качества ГЕТЕРЫ в этой культуре. Наиболее примечательно то, что постоянная озабоченность Барби тем, во что она одета, – это аксиома. Искусство украшения себя у детей также старо и также невинно, как и первый венок из одуванчиков, украшающий трехлетнего ребенка, и, кажется, продолжает присутствовать в нас почти всю нашу жизнь в некоторой степени. Конечно же, и куртизанки, и гейши славились их стилем в одежде. Менико Ивасаки сообщает, что она весила 90 фунтов (40 кг), и ее полный вечерний наряд гейши весил еще 40 (18 кг)!

М. Дж. Лорд в ее книге «Вечная Барби» комментирует продолжительное восхищение общества этой известной куклой, чье создание на самом деле было вдохновлено и разработано для создания европейской мужской игрушки легкого поведения по имени Лили: «Барби наскоро сделали из куклы Билд Лили, сладострастной игрушки для мужчин, сделанную по прототипу героини послевоенных комиксов в «Bild Zeitung,», низкопробной немецкой газеты подобной американской «National Enquirer». Эту куклу в основном продавали в табачных магазинах, и она позиционировалась на рынке как своего рода трехмерный плакат с красоткой. В ее воплощении в комиксах Лили была не просто проституткой, она была именно немецкой проституткой – белоснежная блондинка с эльфийским носом, Арийский идеал, которая, возможно, столкнулась с трудностями во время войны, но пока существуют мужчины с чековыми книжками, она больше не будет страдать»83. Лорд продолжает и говорит, что Рут Хэндлер, которая придумала Барби «Взяла Лили, … описанную как «проститутка или актриса между спектаклями», и переиздала ее как «благонравную куклу для всей Америки»»84.

Рассказ: История Пэм

«Моя мама растила моих трех сестер и меня, и у нас никогда не было денег в достатке, а иногда даже не хватало еды. У меня никогда не было куклы Барби. Но у меня была более дешевая версия под названием Маджи. У меня была подруга, чья мама шила и покупала много одежды для Барби, шикарные маленькие наряды, и моя подруга, наверное, пожалела мою куклу Маджи и меня и дала мне некоторые красивые кукольные вещи. И у меня была целая коробка вещей для Барби! Вот, однажды, мама подруги зашла к нам. Она стояла на крыльце и требовала, чтобы я вернула одежду для Барби. И я поднялась наверх, чтобы принести их. Должно быть, моя мама была на работе. Наверху в моей комнате я быстро привязала веревки к этой одежде, длинные веревки, может быть, пряжу, и позвала ее из окна наверху и выкрикнула: «Вот они!» И мама подруги подошла к краю крыльца, а я спустила под наклоном вещи на веревках через окно своей комнаты. А когда она потянулась к ним, я просто дернула их обратно. Не помню, чем это все закончилось. Наверное, она разозлилась и ушла домой. Но я хранила эту кукольную одежду долгое время, даже не смотря на то, что они не очень хорошо подходили моей кукле Маджи. Я чувствовала, что мне просто необходимо было их иметь!»

Как Барби отражает юношеские качества ГЕТЕРЫ? Больше всего на свете Барби хочет, чтобы все ею восхищались, и в итоге привлечь самого популярного парня и отправиться на взрослые вечеринки, игры и т.д. Социальная жизнь Барби (ее популярность) – ее главная цель, которую она, похоже, достигает с помощью разнообразных нарядов, которые она надевает. И это все очень естественно в жизни ребенка до определенного момента. Это своего рода жизнь бабочки, живущей в ее коконе мечтаний, и в каком-то смысле, учащейся летать. Но также, по мере того, как она взрослеет, она учится манипулировать так, чтобы ею восхищались не только как одной из самых симпатичных, но и чтобы быть самой лучшей, Барби. Отрицательная сторона состоит в том, что в этом смысле она может совершенно не быть индивидуальностью, а конкурирующим маленьким манекеном, сама как кукла. И именно таким образом мы понимаем что-то о Гетере до подросткового и подросткового возраста, живущей во всех нас. Она абсолютно невинна, до этого момента, и позже ядовита, если она преуспеет, тем самым саботируя свое естественное взросление и созревание, где она будет в идеале достигать других форм признания. Поскольку Барби склонна быть неистовой конкуренткой, и некоторая ядовитая ярость, о который мы читаем в рассказах о Гейшах, кажется, таится в ее персоне неистовой и очень конкурентоспособной сексуальности. (Ознакомьтесь с информацией о синдроме «жадных девочек»). Было бы очень печально оказаться застрявшей в фазе Барби навечно, и недостойно великих ГЕТЕР, известных истории. Но мы действительно признаем этот феномен как важную стадию в жизни девочек. Тем не менее, оставленная без собственного становящегося зрелым характера, она вполне может стать одной из невеселых шикарных жен-трофеев, вечно присутствующих в телевизионных мыльных операх, и/или остаться в идолопоклонстве, почитая знаменитости. От игры маленькой девочки с Барби наш ребенок переходит к средним и затем к старшим классам школы, и может испытать первый в жизни прилив силы, когда мальчики начинают замечать ее. Для некоторых молодых женщин это становится единственной «силой», которую они когда-либо знали. Если она остается на этой стадии в возрасте восьмидесяти лет, при этом ее цели все еще поддаются давлению соперниц и одежды, она остается девочкой-подростком, по крайней мере, психологически, которая так и не выросла. Печально, но у нее очень мало настоящей собственной личности, на основе которой она могла бы реализовать свое зрелое личное счастье. Возможно, мы можем узнать, как «барбеизм» мог бы влиять на теневые особенности, присущие жизни женщин с ведущим типом Гетеры. Будем надеяться, что женщина, относящаяся к типу «вечной Барби» останется скорее случаем из области задержек психического развития, нежели культурной характеристикой в сколь-либо больших масштабах.

Лорд утверждает, что привлекательность Барби состоит в том факте, что эта кукла отражает архетип Великой Матери, «пространственно-временной богини плодородия». Мы не согласны. Мы считаем, что она представляет архетип Коры, вечно молодой девушки, которая мечтает над цветком нарцисса. Она находится в подвешенном состоянии между ролью дочери и материнством, имея мало шансов быть индивидуальностью, хотя она прекрасно обеспечена «нарядами» бесчисленных профессиональных персон, как заменитель дипломов, степеней или вообще работы над сложными задачами. Ходил слух, что создают «Мамочку» Барби, но она точно запоздала. Возможно, это потому, что Барби как архетип не может по-настоящему вырасти, именно по своей природе она должна всегда оставаться молодой девушкой. Какую бы привлекательность не представляла Барби для молодежи, она действительно кажется бессмертной и, как все архетипы, она остается где-то внутри каждой из нас.

Не все будущие женщины, относящиеся к типу Гетеры, начинают с задержки в фазе Барби с юношеским отношением к жизни, никоим образом. Хотя есть хорошее свидетельство этому в некоторых сексуальных играх, неустанно бомбардирующих нас через средства массовой информации. Мы также видим ее в эксплуататорских секс-шопах и в изображении кролика из Плейбоя, очень распространенного в 1960-е и 1970-е годы, как и в некоторых сообщениях «друзей с привилегиями» подросткового возраста и в «распутном» поведении. У Барби есть яркие соперницы в лице кукол серии «Американская девочка» (American Girl), тоже несколько политизированных, какой была и Барби в самом начале. А на противоположной стороне от доходного королевства кукол, куклы Братц быстро становятся конкурентоспособными на этом рынке.

Ознакомительный обзор текущего материала по сексуальному поведению подростков, как сообщается в прессе и в такой работе, как книга Сабрины Вейл «Настоящая правда о подростках и сексе», сигнализирует об относительно новой эпохе, в которой есть несколько вопросов для рассмотрения:

· Происходит значительный сдвиг у подростков, согласно которому секс считается более развлекательным и менее личным. «Секс просто случается» по большей части, как отражено в сообщениях;

· Похоже, родители и дети сейчас даже еще меньше обсуждают вопросы секса, чем когда-либо ранее, согласно Вейл;

· Есть противоположное движение, согласно которому подростки дают клятвы о воздержании «до брака» и посвящают свою социальную жизнь своему узкому кругу людей, которые придерживаются этого принципа. Часто дозволителен интенсивный петтинг, но не половой акт. Оральный секс распространен, но не взаимный;

· Влияние интернета добавилось к списку возможностей по этой теме, которые могут быть информативными, опасными, полезными или болезненными. Доступность интернета распространяет чувства, привычки и фантазии подростков в виде быстрых волн и достигает отдаленных мест с неотфильтрованной информацией и изображениями, ускоряя неизбежное быстрое изменение85.

Реакция общественности на эти вопросы сексуальности среди подростков быстро меняется, и будет влиять на культурные взгляды и поведение в будущем. Для родителей, как и всегда, основная тревога связана с болезнями и беременностью в незрелом возрасте.

Эта восхитительная и проникновенная трагикомедия представляет ход развития событий в жизни молодой женщины, которая, кажется, знает, как приручить и сделать цивилизованным инстинктивный мир царства животных и мужчину, которого она надеется заполучить.

Изучение фильма: Турист поневоле86

Мейкон Лири (Уильям Хёрт) и его жена Сара (Кэтлин Тёрнер) живут в Балтиморе, штат Мериленд, где он пишет практичные «руководства» для бизнес-туристов, которые не хотят покидать комфорт своего дома, и как он сам, настойчиво предпочитают, чтобы чужие земли имели как можно меньше неудобных особенностей. Темперамент Мейкона и отшельнический образец его родительской семьи никогда бы не подтолкнули бы его выйти за пределы его брака, но он находит, что его мир расширился, превзойдя всякие ожидания, после трагической смерти их сына, случайно убитого во время ограбления. По сценарию, хорошо известному терапевтам, работающим с теми, кто перенес такую ужасную трагедию, Мейкон и Сара не в состоянии поддерживать хоть какое-то подобие комфорта друг с другом или хоть какую-то близость. Все, что они в состоянии сделать, это отразить и усилить боль друг друга. Сара решает съехать. Мрачный Мейкон ломает ногу из-за несчастного случая, виновником которого стал Эдвард, пес погибшего сына. Он и Эдвард переезжают обратно в дом его родителей, который все еще занимают его братья и сестры, у которых появилась привычка не отвечать на телефонные звонки. Мейкон нормально к этому относится, хотя его редактор недоволен, когда не может до него дозвониться. Это хорошее описание жизни без отношений. Подходит время деловой поездки без всякого предупреждения. Эдвард не может остаться с Сарой. Мейкон отводит Эдварда в организацию, занимающуюся присмотром за собаками, и находит Мюриел. «Мюриел Притчетт…позвоните мне как-нибудь. Просто поговорить» (Джина Дэвис получила награду киноакадемии за эту роль). «Поговорить?» - отвечает удивленный Мейкон. Мюриел вскоре приручает упрямца Эдварда. Она успешно находит для себя место в сердце Мейкона, а также для его новой жизни. У Мюриел свое дело. Она «умна», как она подчеркивает это для Мейкона. Несмотря на его упорство, она понимает, в чем он нуждается и чего хочет, чтобы вырваться из его старого уклада жизни. Она умеет налаживать отношения, как с животными, которые понимают ее язык, так и с Мейконом, которого она утешает без слов. И позже – со своими друзьями, которые энергично берутся заботиться о ее сыне Александре, чтобы она могла поехать в Париж и найти Мейкона. Она учит Мейкона использовать слова личностно. Мюриел воплощает свою истинную натуру Гетеры с Мейконом, а в качестве вторичной выгоды, ее сын Александр находит сильного приемного отца и избавляется от безумной суеты матери по поводу его здоровья.

Как архетип Гетеры проявляется в нашей жизни остается основным предметом рассмотрения следующих глав.

_______________

63. Lou Andreas-Salome, You Alone are Real to Me (Rochester, NY: American Reader's Service Series #6, BOA Editions, 2003

64. Rainer Maria Rilke, New Poems 1907 (New York: Farrar, Straus & Giroux, North Point Press, Bilingual edition, Translated by Edward Snow, 1984), 167.

65. Anne Carson, Eros the Bittersweet (Normal: llinois State University, Dalkey Archive Press, 2003), 3-4.

66. Wolff, "Structural Forms," 6.

67. Robert Graves, The Mythic Tradition (London: Hamlyn Publishing Group, Ltd. 1985).

68. Graves, Introduction. The Mythic Tradition, 130-135.

69. Nancy Qualls-Corbett, The Sacred Prostitute (Toronto, ON: Inner City Books, 1988), 21-51.

70. Qualls-Corbett, The Sacred Prostitute, 37.

71. Qualls-Corbett, The Sacred Prostitute. Citation: W. Sanger, MD, History of Prostitution, (New York, NY: Harper and Brother, 1859), 37.

72. Katie Hickman, Courtesans (New York: HarperCollins Perennial, 2003), 13- 16.

73. Simone de Beauvoir, The Second Sex. Translated and edited by H.M. Pashley (New York: Random House, Vintage Edition, 1989), 568.

74. Beauvoir, The Second Sex. 569.

75. James Burge, Heloise and Abelard: A New Biography (San Fracisco: Harper San Francisco, 2003), 20. This quote is from Heloise's first letter.

76. Burge, Heloise and Abelard: A New Biography.

77. Katie Hickman, Courtesans, 15.

78. Hickman, Courtesans, Illustrations opposite 236.

79. Hickman, Courtesans, 24-25.

80. Arthur Golden, Memoirs of a Geisha (New York: Random House Vintage, 1999).

81. Sayo Masuda, Autobiography o f a Geisha. Edited by G.G. Rowley (New York: Columbia University Press, 2003). (Note: Thomas Harper, of Waseda University, Tokyo, gave this memoir to Rowley.)

82. Mineko Iwasaki, Geisha, a Life (New York: Washington Square Press & Co., 2002), 5.

83. M.G. Lord, Forever Barbie (New York: Walker Press and Co., 2004), 7-8.

84. Lord, Forever Barbie, 9.

85. Sabrina Weill, The Real Truth about Teens and Sex, (New York: Berkley Perigee Publishing Co., 2005), 116-140.

86. The Accidental Tourist. 1988. См. список фильмов

Глава 9

ЗНАКОМЫЕ КАЧЕСТВА ГЕТЕРЫ

(Подруга, спутница, любовница)

Идеи Тони Вульф:

· «Дух и сексуальность женщины окрашены психикой».

· «Гетера инстинктивно связана с личной психологией мужчины».

· «Индивидуальные интересы, наклонности и, возможно, также проблемы мужчины находятся в пределах ее сознательного поля зрения».

· «Она передаст ему чувство (его) личной значимости отдельно от коллективных ценностей, поскольку ее собственное развитие требует от нее испытать и реализовать индивидуальные отношения во всех нюансах и глубинах». (Перефразировано): Психика влияет на дух женщины и ее сексуальность. Для ГЕТЕРЫ как осознанные, так и неосознанные предпочтения требуют от нее испытать личные отношения во всей их глубине. Она в близком контакте с мужчиной и имеет повышенную чувствительность к его природе. Ее функция – лелеять личную психическую жизнь мужчины и вести его к тем его особенностям, которые выражают его полный потенциал. (Примечание автора: Также как и ее собственный)87.

По описанию Тони Вульф, ГЕТЕРА в ее лучшем проявлении воодушевляет присутствующего в ее жизни мужчину на наивысшие возможные достижения. Еще один момент, который Вульф не указывает, и это может быть парадигмой нашего времени: также в своем лучшем проявлении Гетера сохраняет свою идентичность, свою собственную работу и собственную творческую личность. Этого нелегко достичь, как мы увидим, и это остается конечной сложной задачей современной ГЕТЕРЫ. Взаимная забота о себе, возможно, является здесь неизвестными моментом.

Необходимо отметить, что все следы компонента, относящегося к проституции или история нищеты, рабства или другой набор социальных факторов, относящихся к проституции, полностью отсутствуют в выборе слов, используемых Тони Вульф. Осталось только определение взаимоотношений как главного приоритета эго.

Мы выбрали трех женщин, живших в начале ХХ века, личности которых наиболее творческим и плодотворным образом характеризуют архетип ГЕТЕРЫ, как он описан Тони Вульф выше. Их жизни охватывают период от 1861 года до 1986 года, период интенсивных социальных изменений во взаимоотношениях мужчин и женщин. Пожалуй, никогда еще на протяжении всей известной нам истории человечества не было такой потрясающей весь мир череды изменений для женщин в течение одного столетия, как это произошло в этот период времени. Наиболее значительные – серьезные изменения, привнесенные доступностью надежных способов контрацепции и развитие концепции свободного волеизъявления для обоих полов, особенно в свободных странах.

Хотя эти женщины вели отличную друг от друга жизнь во многих отношениях, у них было больше общего, чем может показаться на первый взгляд. Все трое были европейскими женщинами, но разного культурного происхождения. Все трое трудились над профессиональной само-актуализацией, а также над тем, чтобы присутствовать в жизни их партнеров, которые были одними из самых известных мужчин ХХ столетия. Все трое привнесли значительный вклад в развивающуюся творческую жизнь этих мужчин, а также заработали собственную репутацию как профессионалок в своей области. В этом смысле они являются для нас примером. Детородный возраст всех троих пришелся на период, когда надежные способы контрацепции еще не были доступны. Их жизнь и работа повлияли на текущее понимание архетипа ГЕТЕРЫ и иллюстрируют, как эволюционировали способы понимания женского духа. Это Лу Андреас-Саломе, Тони Вульф и Симона де Бовуар.

Лу Андреас-Саломе. 1. Ранние годы.

Лу Андреас-Саломе была не только чрезвычайно одаренной писательницей, психологом и наблюдателем ее сумеречной культуры, она была шансом и катализатором для проявления гениальности других. Ницше, Рильке, Фрейд и множество важных современников были в свете или в тени ее пути. Ее мемуары затронули больные темы современности. «Им нельзя доверять ни по одному пункту. Что делает игру более блистательной и странно проникновенной». (Джордж Стайнер)88

Студенты, начинающие изучать динамическую психиатрию, неизбежно столкнутся с известной фотографией исторической встречи в Веймаре в 1911 году, третьего официального собрания Психоаналитического общества. Собравшееся великолепие умов заложит почву тому, что известно в нашей культуре как глубинная психология. Сразу можно распознать центральную фигуру Зигмунда Фрейда. Но определенно наиболее заметное лицо на фотографии – это лицо очаровательной женщины в первом ряду. Ее глаза внимательны и выражают силу; ее спокойное лицо окаймлено мягкими волосами, естественными волнами спускающимися на широкий лоб; у нее чувственный рот, и с ее плеч свободно и красиво ниспадает мех. Она полна спокойствия и личностно, и физически. Она – Лу Андреас-Саломе.

Лу жила жизнью, полной принципиальной и рациональной независимости, что стало изначально возможно благодаря большому наследству. Но не только благодаря привилегированному происхождению ее семьи она привлекла к себе внимание, которое окружало ее. Именно ее динамические разум и духовность позже обеспечили ей продолжительный радушный прием в избранных кругах европейских интеллектуалов. Она придерживалась высоких стандартов поведения и работы для самой себя и никогда не упускала из виду страстную любовь к жизни, даже несмотря на то, что она пережила некоторые печальные времена в истории, намеренно отделившись от своей семьи и мест, где прошло ее детство. Лёля (Лу) Саломе родилась в 1861 году, была единственной дочерью генерала, входившего во внутренние круги двора российского царя Николая I. Она выросла в роскошной квартире напротив знаменитого Зимнего дворца в Санкт-Петербурге и вспоминала, как ей нравились долгие прогулки с ее отцом, когда он смелым шагом выходил на улицу, одетый в его замечательную униформу. У нее было пять братьев, и она была самым младшим ребенком и единственной дочкой в семье. Ее отец был родом из Балтийских стран, из французской семьи гугенотов со строгими кальвинистскими религиозными принципами. Генерал Саломе умер в 1979 году, когда Лу было семнадцать или восемнадцать лет. Она, безусловно, была любимицей семьи, ее обожали за ее красоту, блистательный ум и ее неунывающий нрав. Был также обожающий дедушка, который, казалось, проводил огромное количество времени, пытаясь придумать различные сюрпризы, чтобы порадовать ее, и который никогда не отказывал ей ни в чем. Наряду с ее пятью братьями, было семь мужчин, очень рано, в качестве ее обожающей публики, которые регулярно посещали их. То, что она чувствовала себя бесконечно комфортно и энергично в мужской компании, не удивительно. Лу пишет в своих мемуарах: «Братская солидарность была настолько мне привычна в кругу семьи, и поскольку я была самой младшей и единственной сестрой, это продолжало оказывать влияние на мое отношение к мужчинам на протяжении всей моей жизни. Независимо от того, насколько рано или поздно я узнала какого-либо мужчину, я всегда чувствовала, что в нем скрыт брат»89.

Она унаследовала приличную часть семейного состояния, которое давало ей возможность оставаться независимой женщиной и предоставляло ей средства получать образование и частное обучение, пока революция в России и первая мировая война не истощили эти ресурсы. По большей части она сама сформировала свое образование. Она выбирала себе наставников по мере того, как они ей требовались, оставаясь рядом с теми, чьи таланты и интеллект дополняли ее собственные.

А как же ее сердце? На протяжении ее жизни было много мужчин. Но в ее мемуарах она выделила четыре имени, отношения с которыми были наиболее выдающиеся и длительными: Жилло, Андреас, Рильке и Фрейд. Ее биографы и архивариусы называют еще одно имя: Георг Ледебур, несмотря на то, что она не называет его по имени в мемуарах. Он включен в это краткое исследование потому, что его вторжение в ее жизнь, кажется, внесло значимый вклад в то, что она стала более зрелой как женщина, и помогло ей развить природу взрослой ГЕТЕРЫ в ней. (Эти отношения обозначены и описаны в последующих главах). Ей не удавалось включать в себя «целую женщину, тело и душу» до тридцатилетнего возраста, несмотря на то, что к тому времени она прожила в браке несколько лет, не вступая в интимные отношения с супругом. Она также уже зарекомендовала себя как успешная писательница и была известна всей Европе как женщина, которая отклонило предложение о замужестве чрезвычайно популярного ученого и автора, Фридриха Ницше.

В истории первого романа Лу с Хендриком Жилло чувствуется, что для этой молодой женщины идеи, знание, обучение само по себе, было ощутимым, даже чувственным опытом. Семнадцатилетняя девушка нашла открытие своих интеллектуальных способностей настолько волнительным, что интерпретировала это как что-то имеющее наивысшую ценность, абсолютно пренебрегая своей незрелой чувственностью. Данный мужчина принял ее бьющую через край очень одухотворенную сексуальность, вместе с ее естественной жизнерадостностью за «влюбленность». Эта ошибочная оценка ее чувств оставалась неоспариваемой частью беспечной персоны Лу в течение нескольких лет и оттолкнула многих восхищенных поклонников, оставив их разочарованными, иногда взбешенными, и, по крайней мере, одного (Пола Рии) возможно с мыслями о суициде. «Единство» для нее было чем-то на подобие динамической интеллектуальной и духовной близости, отдельно, по крайней мере, на сознательном уровне, от взрослеющего тела.

Идея Лу о том, чтобы делить мир с мужчинами в ее жизни была ее целеустремленным, высоко интуитивным инстинктом глубокого стремления к полному пониманию ее партнеров, их строения на уровне души, их мечтаний, их страстей и их способностей. Когда она была молодой женщиной, ее связью с ее друзьями мужчинами управлял именно нравственный принцип. Вопрос секса полностью оставался в тени. Для Лу секс был неизвестной областью до тридцатилетнего возраста.

О матери Лу мало сказано. Похоже, она жила по большей части в уединении и наслаждалась чтением. Позже Лу писала о ней в своих воспоминаниях: «Я не видела в маме своей естественной подруги».90 Очень рано, как продолжение ежедневных наблюдений за религиозным поведением в доме, у маленькой девочки развилась высоко чувствительная личная религиозная жизнь, в которой Бог стал ее тайным внутренним спутником, которому она рассказывала каждую ночь личные истории ее друзей, о ее мечтах, домашних животных, о ее повседневном мире детства. Она засыпала, успокоенная единением, которое ее богатое воображение давало ее в образе «Бога», в безопасности в его любящих руках.

Для ее личного жизненного принципа и чувства ответственности, ее вера в итоге стала тем, что мы сейчас называем верой в высшие силы, глубокое почитание всего живого, мироздания самого по себе и убежденность в своей потребности оставаться способной почитать. Это не включало богословские догматы о Боге, какими они представлены церковью. Когда она достигла возраста воцерковления, она решительно отказалась участвовать в этом, что вызвало большое беспокойство ее семьи. Однако она утверждала высокие стандарты для самой себя в том, что она сама устанавливала свои ожидания от работы, учебы и уверенной независимости. Также не кажется удивительным то, что ее первой любовью был выдающийся церковный деятель старше ее на двадцать один год, Хендрик Жилло. (см. Главу 3).

Хотя информация, собранная из ее мемуаров и других источников, не подтверждает полностью то, что происходило с Георгом Ледебургом (см. Главу 3), можно предположить, что, возможно, он был мужчиной, который наконец-то поймал ее в ее «игре» с отдалением ее сознания от сексуальных импульсов, которые невинно струились из нее, тем самым обнажая теневую часть ее личности, настолько заметной другим, но неизвестной ей самой. Ее собственная сексуальность была высвобождена и доступна к моменту ее встречи с Рильке, мужчины, для которого, как сказали бы многие, она внесла свой наибольший вклад для мира91.

Лу Саломе 2. Рильке

Когда Лу Андреас-Саломе было тридцать шесть, ее муж, Фредерик Карл Андреас, занимал выдающийся пост в университете Берлина. Также, к этому времени она была признанной писательницей, которая опубликовала пять книг, включая ее известную биографию Ницше. Она была жизнерадостна, красива, экзотична и очень уважаема в интеллектуальных, академических и литературных кругах с ошеломительным количеством знаменитых друзей и знакомых по всей Европе. По слухам она считалась роковой женщиной. Весной 1887 года она посетила свою давнюю подругу Фриду фон Булоу в Мюнхене.

Райнер Мария Рильке был в то время начинающим молодым писателем в Мюнхене и на шестнадцать лет младше Лу. Он прочитал многие ее опубликованные статьи и книги и написал ей анонимно, отправив ей некоторые свои стихотворения, «знаменитой и грациозной Лу Саломе». Между ними завязалась переписка, и они ненадолго встретились за чаем. Должно быть, встреча была волнующей, что-то в уме и чувствительности молодого человека достигло интуитивного наблюдения Лу о появляющейся душе истинного гения.

Рильке всегда мечтал о любви, которая поглотила бы его, помогла бы ему излечить раны его сложного опыта отношений с матерью, и дало бы ему свет озарения о его собственном направлении. Это в точности то, что с ним произошло в отношениях с Лу. «Они вскоре стали любовниками и проводили время в летнем доме Фриды в Вольфратсхаузене. Осенью Лу вернулась в Берлин, а Рильке вскоре последовал за ней. Он был постоянным посетителем маленького дома Лу, в котором она жила с ее мужем»92.

По мере того, как Лу все больше узнавала Рильке, она поняла что-то о его потребности принадлежать земле в том смысле, который она сама принимала как должное, как часть ее детства, «прямые духовные связи, примером которых являлась Россия, которые, казалось, растут из самой земли».93 Они стали планировать свою первую поездку в Россию, которая осуществилась весной 1899 года, Андреас ездил с ними. Эта поездка для Рильке была созданием абсолютно нового способа восприятия Бога через природу, через веру, которую он встретил в русских крестьянах и величественном праздновании Пасхи в Москве. Интересно, что Лу, которая безошибочно отстранила себя от идеи существования догматического концепта божественного, инстинктивно сохранила то, что был в мире природы, вследствие чего Рильке мог заложить свою собственную религиозную основу: «В тысячах молящихся в Московских часовнях и храмах перед личными иконами: проповедь из двух частей о том, что Бог – это бездна, для которой «всё» является поверхностью, и что большинство людей, если не все, являются братьями. Это старая проповедь, но она была удивительно живительной для жизни и искусства молодого поэта. С тех пор в духе благочестия он открыл свое сердце скромным вещам, представленным как убеждение, что он был связан не просто с маленькой группой литераторов, не с проходящей эпохой, а со всем человечеством»94.

Вторая поездка в Россию произошла шестью месяцами позже, с мая по август 1890 года. Лу подготовила Рильке, проследив, чтобы он бегло говорил на русском и мог изъясниться с теми, с кем встретится, и мог понять то, с чем столкнется, тем, что было не доступно ему в Европе. Андреас в этот раз не сопровождал их. Путешествие включало посещение отдаленных регионов России. Они посетили священные храмы, Софийский собор с девятнадцатью куполами, они пересекли Украину и Волгу и закончили путешествие в Санкт-Петербурге.

Путешествие по России стало значимой частью того времени, которое они провели вместе. Лу пишет об этом времени, что она была «ему как жена в течение трех лет», первое единение мужчины, женщины, тела и души и для нее, как и для него. И ее инстинктивное понимание его потребности в духовной безопасности, которым ее обеспечило ее детство. Если бы он поехал в Россию один, то для него это было бы очередным путешествием, холодным и зарубежным. Лу записала слова об этой важной поездке в ее мемуарах: «Казалось, что где бы мы ни были, мы встречали одного и того же человека, как если бы он был из ближайшей деревни, независимо от того, был ли у него стандартный русский или татарский нос. Это единство… шло от открытости и одухотворенности русского лица, как будто основная гуманность, которую мы все разделяем, нашла свое красноречивое выражение там. Это было как узнавание чего-то нового и другого о себе от кого-то, кого вы только что встретили, и любя его. Это неизбежно возымело решительное воздействие на Райнера, учитывая его постоянный поиск наиболее глубоких истоков человеческого состояния, предоставило ему образы, с которыми он в итоге стал певцом гимнов Богу […]. Импульс к работе, которую он вскоре должен был создать поднялся из глубин Райнера. Сам Бог всегда был объектом его искусства».95

Они расстались вскоре после этого, договорившись, что он не будет контактировать с ней, за исключением случаев, если его жизнь будет в опасности. Но они продолжали отношения в течение многих лет на расстоянии и изредка встречались на короткий период времени. Оба отмечали, как быстро они входили в ценную зону комфорта, когда снова оказывались в присутствии друг друга. Должно быть, знала, что она никогда не сможет отдать этому мужчине всю свою жизнь, не потеряв собственной независимости. И что это было то, в чем он нуждался и не мог не требовать. Они продолжали писать друг другу письма, которые отдают честь выбранному Тони Вульф слову «Гетера», в них Лу продолжала раскрывать лучшее в мире Рильке для него и его работы. В мемуарах Лу Рильке был единственным, о котором она писала, используя открыто слово «любовь».

Менее чем через год после его возвращения из второй поездки в Россию, Рильке женился на скульпторе Кларе Вестгофф. У них была дочь Руфь. С одолевшими их финансовыми заботами они переехали в Париж, где Рильке стал на некоторое время секретарем Огюста Родена. Лу продолжала поддерживать Рильке, когда бы он ни обратился к ней. В 1902 году Рильке оказался в отчаянии от невозможности его брака. Он чувствовал, что его одолело горе всего мира, и он обратился именно к Лу. Она ответила в письме: «Ты поет бедных и угнетенных».96 Его биограф Норберт Фуерст подтверждает, что это подбодрило Рильке, и что единственным человеком, весточку от которого ему больше всего нужно было получить в то время, была Лу.

В ее воспоминаниях, написанных годы спустя, Лу говорит об этой продолжительной любви: «Если я была твоей женой много лет, это было потому, что ты был первым настоящим человеком в моей жизни, тело и мужчина незаметно единый, бесспорно факт самой жизни. Я могла бы признаться тебе в точности теми же словами, которые ты мне высказался о своей любви: «Один только ты реален». Так мы были парой еще до того, как стали друзьями…»97

В своих письмах с годами Лу писала Рильке с любовью и огромной нежностью, но она также часто писала не столько как соратница, любовница и муза-Гетера, сколько как старшая (АМАЗОНКА) советчица. В их переписке много рассказывается об обучении фрейдизму, которым она занималась позже. В ее работе «Один лишь ты реален для меня»98, Лу на самом деле выступает как любящая бывшая любовница, но она также осознала, оглядываясь назад, что она стала обладающим проницательностью и зрелым психотерапевтом. Во введении к этой книге ее переводчик Анжела фон дер Липпе комментирует по поводу этой части сочетания Лу тридцатишестилетней влюбленной женщины и зрелости женщины профессионала шестидесяти лет. Сердце Гетеры Лу явно выразило себя в том, что она уделяла ему серьезное, безраздельное внимание как своей главной цели как долго ей бы не приходилось это делать, не теряя своей собственной личности. Она по-настоящему понимала его душу, помогала ему увидеть свои глубины и действовала духовно и искусно, тем самым поощряя его приверженность своей работе. Ее отношения ГЕТЕРЫ после Рильке продолжались в течение всей ее жизни с несколькими известными мужчинами в своей профессиональной сфере, и они рассмотрены в следующих главах.

Тони Вульф 1. Ранние годы.

Тони Вульф сама была ГЕТЕРОЙ по ее собственному определению этого слова. Она пишет об этом типе исходя из своего собственного опыта, когда она была в течение многих лет спутницей, подругой, надежной коллегой, доверенным лицом, женщиной-вдохновительницей и в течение некоторого периода времени любовницей К.Г. Юнга.

В ее ранние года, во многом как и у Лу, у нее не было каких-либо финансовых сложностей. Она была первым ребенком богатых Швейцарских родителей. Ее отец Конрад Арнольд Вульф был успешным предпринимателем, он прожил в Японии двадцать лет до брака и организовал солидный бизнес в области торговли импортными товарами. Он вернулся в Швейцарию в возрасте сорока двух лет готовым к запланированному браку с Анной Элизабет Штутс с намерением воспитывать детей. Его считали чувствительным сострадательным человеком, полностью преданным своей семье. Биограф Юнга Деердр Бейр дает такое описание: «Они жили в округах Санкт-Гален и Аргау незадолго до того, как в итоге переехали в величественный особняк, построенный в стиле модерн на Фрайештрассе в Цюрихе с ухоженными садами, большой библиотекой, с цветастыми коврами, картинами и богатыми полотнами необычайной красоты»99.

Тони родилась в 1888 году, после нее родились ее сестры, Эрна и Сюзанна, каждая на 2 года младше предшествующей сестры. Сообщается, что девочки пользовались всеми привилегиями. Им предоставляли возможность заниматься всеми прелестями культуры, подходящими молодым женщинам того времени – музыкой, спортом и любыми творческие занятиями, которые их интересовали. Тони была любимицей отца, и они были в восторге от компании друг друга. Она была вдумчивой молодой особой, которой нравилось проводить много времени с ним в его личной библиотеке, и он с радостью предоставлял ей любую информацию, какая только могла интересовать. С возрастом стали заметными ее интересы в области философии, мифологии, поэзии и сравнительного религиоведения, и это были интересы, которые он тоже разделял. Он поощрял ее интеллектуальную любознательность.

Все три девочки посещали начальную и среднюю школу в Цюрихе и были отправлены во Французскую Швейцарию для окончания своего школьного обучения для подготовки их к тому, чтобы они стали хозяйками больших домовладений, эффективно справляющимися с возложенными на них социальными обязанностями. Тони также хотела учиться в университете Цюриха, и была расстроена тем, что ее родители не приветствовали эту форму обучения для молодой девушки с ее социальным статусом. Ее побудили пройти один из курсов там, если ей этого хотелось, но не зачисляться в качестве студентки для прохождения официальной программы на получение степени. Господин Вульф считал, что университетское образование подходило женщинам, которые не имели приличного приданного и могли нуждаться в самостоятельном заработке, но это не относилось к его дочерям. Чтобы успокоить ее, господин Вульф отправил ее обратно в Женеву «чтобы пройти больше курсов по управлению домохозяйством».100 Ей также предложили провести шесть месяцев в Англии для изучения языка и умоляли не нагружать себя чувством своей незначительности в этом мире, а наслаждаться девичеством101.

После времени, проведенного в Англии, Тони все же посещала занятия в университете, где она сдружилась с людьми разного происхождения и достатка. Хотя она любила общаться с ними и посещать предпочитаемые ими любимые места, она никогда не приглашала их в свой дом. Среди этих друзей был серьезный молодой человек подобный ей по происхождению, по имени Уильям Вольфенсбергер102, который готовился стать писателем, чьи планы в этом его отец встретил с одобрением. Но когда Вильям решил получить духовный сан протестантского священника, примкнув к либерально-социалистическому подразделению Реформатской Церкви, его отец полностью лишил его финансовой поддержки. Тони была влюблена и считала, что Вильям был отважным в своей решимости самому зарабатывать себе на жизнь, получая небольшую плату за услуги репетитора для других студентов. Она находила его приверженность своему призванию достойной восхищения, а его образ жизни романтичным. Было ясно, что она хотела идти вместе с ним. Но Вильям был убежденным аскетом и чувствовал, что ему нужно было уйти в отдаленный церковный приход и продолжать свое дело в одиночестве. Тони была огорчена его отказом. Эта печаль совпала с внезапным проявлением смертельной болезни ее отца.

Господин Вульф неожиданно умер в 1909 году, и это событие полностью изменило жизнь Тони. Молодая женщина впала в глубокую депрессию. Ее отчаяние было настолько сильным, что заставило волноваться ее мать. Она оставалась подавленной и без желания жить в течение нескольких месяцев. В конце концов, госпожа Вульф решила искать психологической помощи для своей дочери. Она узнала о докторе Юнге от друзей и привела Тони к нему на лечение. Юнгу было тридцать пять лет, когда он встретил Тони, а ей едва исполнилось двадцать один.

Сначала работа шла медленно. Постепенно, Юнг узнал о том, насколько молодая женщина интересовалась и знала классическую мифологию и философию, и он начал делиться с ней разработками его собственной теоретической системы. Сама Тони медленно приходила в себя от болезни, благодаря тому, что стала интересоваться развивающейся психологией доктора Карла Юнга. Здесь возможно расцвели проекции в частном офисе Юнга в его доме на Зеештрассе в Кюснахте. Ее сессии наверняка напомнили ей долгие часы, проведенные с ее отцом в уединении в Геррензимере на Фрейешрассе в Цюрихе, когда она росла.

В августе 1911 года Юнг написал письмо Фрейду, сообщая, что он привезет с собой несколько гостей на Третий Психоаналитический Конгресс в Веймаре в сентябре, среди них «мое новое открытие, фройляйн Антония [так в исходном тексте] Вульф, выдающийся интеллект и отличное понимание религии и философии…»103

Тони Вульф 2. Юнг

Личный анализ Тони длился три года. Эти три года имели решающее значение и для Юнга. Его конфликты с Фрейдом начали проявляться открыто, и он боролся с собственными проблемами из-за разногласий с человеком, который был для него вдохновителем, и чья работа «Интерпретация сновидений» оказала такое влияние на его полностью «маргинальную отрасль психиатрии», которую он выбрал в качестве специализации. Его собственная семья быстро росла. В 1914 году жена Юнга Эмма родила их последнего ребенка, теперь детей было пятеро, самый старший родился в 1904 году. Юнг испытал свою тщательно спланированную и опасную «Конфронтацию с Бессознательным» со стоящей рядом Тони выполняющей роль доверенного лица и его аналитика. Считается, что какой-то момент в течение 1914 года их интимные отношения стали общеизвестными.

Становясь более зрелой, Тони постоянно поддерживала работу Юнга, постепенно становясь непрофессиональным аналитиком с практикой в полном объеме в Цюрихе. Она взяла на себя важную роль президента Психологического клуба, организации его последователей и студентов, которая в итоге открыла Институт К.Г.Юнга в Цюрихе.

Годы спустя, когда Тони стала по праву считаться сильным аналитиком, служившим юнгианскому сообществу заметно влиятельным образом, она выработала собственную динамику в качестве ГЕТЕРЫ и привнесла эту концепцию в работу со своими анализандами. По причине очень личного характера взаимоотношений Тони и Юнга и того большого уважения, которое каждый из них испытывал к Эмме, они сами не писали об их форме взаимоотношений. Однако они ничего не делали, чтобы скрыть их, кроме того, что они просто не говорили об этом и договорились уничтожить всю свою личную переписку. В работе Юнга «Воспоминания, сновидения, размышления» он не упоминает ее имени. Но он добавил два абзаца после ее смерти, позже, которые он написал в 1959 году в уединении в Болингене, представив свое высказывание о вере и мистическом опыте человеческой любви:

Юнг об Эросе:

«В этом смысле можно считать очевидным, что помимо пространства рефлексии имеется другая, не менее, а может и более, широкая область, из которой разум вряд ли способен что-либо извлечь, – это пространство эроса. Моя медицинская практика, как и личная жизнь, не раз давали мне возможность столкнуться с загадками любви, которые я никогда не мог разрешить. Подобно Иову, «руку мою полагаю на уста мои. Однажды я говорил, – теперь отвечать не буду» (Иов. 39, 34).

Здесь скрыто самое великое и самое малое, самое далекое и самое близкое, самое высокое и самое низменное. И одно не живет без другого. Нам не под силу выразить этот парадокс. Что бы мы ни сказали, мы никогда не скажем всего. А рассуждать о частностях – значит сказать либо слишком много, либо слишком мало, поскольку смысл обретает лишь единое целое. Любовь «все покрывает, всему верит... все переносит» (1 Кор. 13, 7). Здесь все сказано, добавить нечего»104.

Часть истории Гетеры, пережитой Тони, также предполагает необходимость некоторого понимания жены Юнга, Эммы. Деердр Бейр предлагает свое описание Эммы во время этого раннего периода: «Эмма несомненно была возмущена личными отношениями Тони и Карла, но ее в равной степени обижала и его все растущая интеллектуальная зависимость от нее, потому что требования семьи жестко ограничивали ее возможность проводить время с мужем. К тому времени, когда он спускался к завтраку утром, она провожала детей в школу. Хотя Эмме никогда не было легко принять эти отношения, их дети или быстро растущее сообщество студентов и анализандов Юнга в Цюрихе, каким-то образом все они смогли сосуществовать цивилизованным образом, что оказалось творчеством в высшей степени для всех, кто был вовлечен в эту ситуацию. Когда обязанности Эммы по воспитанию пятерых детей в некоторой степени сократились, она тоже стала более глубоко вовлекаться в профессиональную жизнь Юнга. Со временем она стала по праву известна как уважаемый аналитик и внесла большой вклад в растущее количество печатных работ, что переросло во все увеличивающийся список юнгианских исследований. В определенный момент Эмма и Тони имели совместный опыт аналитической работы с Карлом Майером»105.

Примечание авторов: Кроме первого года замужества, Эмма была либо беременна, либо ухаживала за детьми десять лет подряд, в течение этого времени она родила пятерых детей (Молтон, Сайкс).

Близкий друг Юнга Лоуренс ван дер Пост сообщает: «В итоге, Эмма была достаточно благородна, чтобы признаться: Я всегда останусь благодарной Тони за то, что она сделала для моего мужа то, что ни я, ни кто-либо другой не смог бы сделать для него в самый критический период».106

В конце концов, Тони Вульф определила и описала архетип ГЕТЕРЫ так, как она его испытала на себе на протяжении многих лет. Дальнейшее изучение этих динамических отношений рассматривается в следующих главах.

Симона де Бовуар 1. Ранние годы.

Эта замечательная женщина, часто цитируемая как основательница феминистского движения ХХ столетия, тоже вела свою личную жизнь в стиле ГЕТЕРЫ в ее отношениях с Жаном-Полем Сартром, длившихся в течение примерно пятидесяти лет. Их союз был динамичным взаимодействием и главным индикатором силы ее эго. Симона де Бовуар с ранних лет смогла проживать свою профессиональную, духовную и физическую индивидуальность в контексте ее отношений с Жаном-Полем Сартром с минимумом опасений. Они справлялись с этими отношениями исходя из той модели, которую они оба разработали и согласовали между собой. В отличие от Тони, у нее была возможность полностью подготовиться к профессиональной жизни, получив диплом с отличием в Сорбонне со специализацией в философии. Она была одна из первых женщин, когда-либо достигших такого положения.

Семья Симоны относилась к чему-то среднему между буржуазией и аристократией. Ее мать, Франсуаза, воспитывалась в богатой и провинциальной католической семье из Вердена и получила образование в католической школе при монастыре и имела хорошую поддержку в лице банкира отца. Отец Симоны тоже имел богатое наследство, полученное от его дедушки, успешного налогового инспектора, который получил для семьи, помимо других благ, загородное имение с 500 акрами, где Симона проводила в идиллии лето в детские годы со своей сестрой, наслаждаясь прелестями природы перед тем, как вернуться в Париж на учебу. Из работы Алекса Мадсена, следующие строки пересказывают краткое описание ее детства из «Воспоминаний благовоспитанной девицы», написанных Бовуар.

Ее отец, Жорж, был самым младшим из троих детей, которому не разрешили заняться той профессией, которую он выбрал – актера, и вместо этого он пошел обучаться юриспруденции. Но, несмотря на то, что он сдал экзамен на право заниматься адвокатской практикой, он так и не выбрал эту карьеру. Вместо этого он занял пост секретаря успешного юриста. Это была тяжелая работа, но она давала ему свободу посвятить себя любительским театральным постановкам, что доставляло ему самой больное удовольствие. Жорж смог принять актерство с присущими ему легкомысленными выплатами праздного класса «скорее из выученной театральности, чем реальной финансовой безопасности» и вел беззаботную жизнь, полную артистической и интеллектуальной энергии, непрерывно проедая свое наследство». 107

Симона и ее младшая сестра посещали школу при монастыре по настоянию матери. Мать посвятила себя образованию девочек. Она выучила латинский и английский для того, чтобы помочь им в их обучении. Она ходила с дочерями на мессу каждую неделю, а Жорж никогда. У Симоны был живой интеллект, как и у отца, и она наслаждалась его остроумием и обаянием. Аксель Мадсен, биограф совместной жизни Бовуар и Сартра, дает прелестное описание отношения Симоны к обоим родителям, когда она была маленькой девочкой, упоминая, что ее отец становился более внимательным по мере ее взросления, усердно занимаясь с ней письмом и часто диктуя ей произведения Виктора Гюго. Она считала его замечательным, смешным, проницательным, поэтичным и великолепным в социальном плане. Он обращался с ней как с юным взрослым, хотя иногда был нетерпелив, когда она вела себя по-детски. Она сообщает, что ее мама была более терпима, когда она иногда вела себя как маленькая девочка. Тем не менее, она легко относилась к критике со стороны отца, в то время как критика со стороны матери заставляла ее чувствовать себя опустошенной. С началом первой мировой войны Жоржа призвали в арию, и ему пришлось покинуть семью. Он перенес два серьезных сердечных приступа и, в конце концов, ему дали кабинетную работу до окончания войны. Но жизнь на солдатское жалование заставила семью изменить их образ жизни, для чего они переехали в меньшую квартиру и обходились без прислуги. Симона хорошо училась в школе, и Жорж, понимая, что у нее не будет хорошего приданого, побудил ее получать образование в лицее, подумывая о Сорбонне, несмотря на то, что только две женщины получили докторскую степень по философии в то время. А именно философию Симона выбрала, когда выросла.

Симона де Бовуар 2. Сартр

Симона встретила Жана-Поля Сартра в Высшей нормальной школе в Париже, где они оба готовились к выпускному экзамену для получения должности преподавателя литературы и философии. В 1929 году она проходила стажировку в должности преподавателя, и среди других стажеров были такие ее коллеги, как Морис Мерло-Понти и Клод Леви-Стросс, поэтому характер обмена мнениями и юмора, должно быть, был для нее стимулирующим и волнительным.

Симону и Жана-Поля познакомил один из его друзей. Они составили интересную пару. Симона – высокая, стройная и бесспорно привлекательная. Жан-Поль – низкого роста, плотного телосложения, бесспорно простоватый, с совиным видом интеллектуала в очках с оправой из рога, и с неоспоримой самоуверенностью. Он любил ее красоту и живость ума. Ей нравилось, что он всегда думал. И что он был так убежден в том, что работа писателя – самая важная в мире. Он побудил ее относиться серьезно к своей писательской деятельности, что она, конечно же, и делала.

Еще в самом начале их совместной жизни Симона и Жан-Поль решили не жениться, противопоставив себя общепринятым формам союза. Сартр также предложил, что он, возможно, захочет дополнительных, «менее значимых» отношений время от времени, утверждая, что эта потребность в разнообразии женщин не имело к ней лично никакого отношения. Что он просто предпочитал женскую компанию мужской. В определенный момент, когда они надеялись работать преподавателями по совместительству, Сартр предложил ей выйти замуж, но Симона отказалась по идеалистическим соображениям, поскольку никто из них на самом деле не хотел быть связанными условностями.

Договоренность, к которой они в итоге пришли, и согласно которой они разрешали сложности в своих взаимоотношениях, включали два основных пункта. Они честно будут рассказывать друг другу в подробностях все, что произошло, и они у них не будет секретов друг от друга. Он сказал ей, что «истинный мир только тот, в котором он живет с ней».

Независимо от их личной договоренности, с которой они так храбро согласились, их партнерство требовало эмоциональных жертв от Бовуар. Она боялась стать чрезмерно зависимой от мужчины, который хотел множественных сексуальных отношений. И по мере того, как их история развивалась, было понятно, что, несмотря на то, что она согласилась на эту договоренность, она не была полностью этим довольна. Что касается Сартра, ревность в любом виде была ему неизвестна.

В 1933 году, когда он преподавал в Берлине, а она в Париже, Симона впервые услышала о его связи с Мари Жерард. После этого, когда он смог вернуться жить в Париж, Симона сохранила свою независимость в преданных отношениях с помощью путешествий или работая за пределами Парижа, когда он был там с другими женщинами.

Со временем Бовуар тоже вступила в интимные отношения с двумя другими мужчинами, Нельсоном Альгреном (1947-51годы) и Клодом Ланзманном (1952-69 годы).108

В недавнем исследовании Льюис Менард предполагает, что «романы» Симоны якобы и с мужчинами и женщинами носили на самом деле компенсаторный характер. И что она тем самым просто поддерживала Сартра, и давала ему возможность продолжать его классическую сексистскую форму отношений, согласно которой мужчина имеет много половых партнерш, а женщина с честью принимает ситуацию на «философской основе». Менард продолжает: «Бовуар была крепкой, не она не была сделана изо льда. Хотя ее связи были по большей части любовными, ясно видно почти в каждой странице, написанной ею, что она бросила бы их всех, если бы могла единолично обладать Сартром».109 Читая эти комментарии, сложно не согласиться, хоть немного. Однако эти двое выстояли несмотря ни на что.

Начали процветать другие направления их взаимоотношений. Они начали обмениваться своим произведениями друг с другом, свободно и всемерно представляли критику работ друг друга. И они нашли приносящую внутреннее удовлетворение глубину, поскольку это качество их совместной жизни стало глубже. В 1939 году Европа стала нестабильной и в итоге разразилась Вторая мировая война, когда Великобритания и Франция объявили войну. Сартра призвали на военную службу, и в армии он обслуживал метеостанцию. В мае ВВС Германии нанесли удар, и немецкие войска пересекли границы Голландии, Бельгии и Люксембурга.

После его демобилизации, Бовуар и Сартр, как и другие парижане, пережили оккупацию Парижа, выпрашивая еду и делясь своими скудными запасами с друзьями и стараясь не попадаться на глаза подозрительного правительства Виши. Симона всегда находила способ не утруждать себя домашними обязанностями, насколько это было возможно, но в 1943 году она взяла на себя кормление своих друзей в своей комнате с кухней в гостинице «Луизиана» и жила по большей части на квашеной капусте и репе. Она начала критически оценивать сложности, обманчивые преимущества, ловушки и препятствия, с которыми большинство женщин сталкиваются в браке. Она напишет в своей книге «В расцвете сил» в первых размышлениях о положении женщин, что она также чувствовала, насколько они оба были ослаблены и обогащены этим опытом.

В послевоенные годы весь мир говорил об экзистенциализме и читал работы Сартра, его младшего друга Альбера Камю и Симоны де Бовуар. Вместе со славой пришли деньги, которые Сартр считал нравственной проблемой. Он никогда не принимал деньги всерьез. Он их раздавал. Больше проблем в жизни Симоны вызвало присутствие Долорес В., молодая жительница Нью-Йорка, которую Сартр встретил во время своей первой поездки в Америку. Второй раз он поехал, чтобы быть с ней. Он был с ней в Нью-Йорке, когда Гарри Трумэн объявил о победе в Европе, 7 мая 1945 года. Позже Симона писала в третьем томе своей автобиографии «Сила обстоятельств», о Долорес: «В настоящее время их привязанность взаимна, и они планировали проводить вместе два или три месяца каждый год. Пусть будет так. Расставание не устрашает меня. Но он высказывался о неделях, проведенных с ней в Нью-Йорке, с таким оживлением, что мне стало неловко. До настоящего времени я предполагала, что его привлекает в основном романтическая сторона этого приключения. Внезапно мне стало интересно, а что если она стала для него важнее меня. В отношениях, которые длятся более пятнадцати лет, многое ли становится привычным? Какие уступки это предполагает? То, как он описывает Долорес: она полностью разделяла его эмоции, его раздражение, его желания. Когда они куда-то ходили вместе, она всегда хотела остановиться или начать идти в тот же момент, что и он. И я подумала, означает ли это, что Долорес и Сартр были на той глубине, которой я никогда с ним не достигала»110.

Симона описывает теневую часть женщины-Гетеры, известную как «женщина-анима», иногда называемую «женщина вдохновительница», женщина, которая (неосознанно, но быстро) представляет или интуитивно соответствует внутренней аниме мужчины и становится его идеалом. Это распространенное явление, особенно среди молодых женщин. Тони Вульф обвиняли в этом некоторые ее критики из коллег юнгианцев. Такое поведение льстит и успокаивает мужчин, которые верят, что они каким-то образом встретили своею родственную душу. Но это может стать катастрофой для обоих. Сама женщина пока не имеет настоящего представления о самой себе, и неосознанно становится идеалом мужчины. Это чрезвычайно соблазнительное поведение, и в высшей степени сбивающее с толку и разочаровывающее для мужчины и изнурительно для женщины.

Годы шли, Бовуар пересматривала вопрос о том, возможно ли примирить верность и свободу. Что было возможно, а что нет, имея в виду ее жизнь с Сартром. Она писала: «Есть много пар, которые заключают договор, подобный нашему с Сартром, во всех отклонениях от основного пути поддерживать определенную верность».111 С возрастом каждый из них продолжал заводить романы, некоторые стали ужасными, по крайней мере, по нравственным нормам XXI века. В июне 1956 года, когда Сартру было больше шестидесяти, он встретил Арлетт Элькайм, семнадцатилетнюю студентку, готовящуюся к поступлению в Высшую нормальную школу. Она была дочерью алжирского еврея, занимавшегося торговлей. Она написала Сартру, когда ее преподаватель философии выразил некоторое недовольство ее «сартровской этикой» в одной из написанных ею работ. Девушка хрупкой красоты и с беспокойным интеллектом, Арлетт вскоре стала его любовницей, и когда два года спустя пошли слухи, что она беременна, и Сартр был готов на ней жениться, она едва не стала причиной небывалого разрыва между Сартром и Симоной. Возможность брака с теперь уже двадцатилетней Арлетт было больше, чем Симона могла вытерпеть. Она поделилась этим с друзьями в разгар кризиса, но не все они согласились с ней. До войны, когда Сартр предложил ей выйти замуж, она сказала «Нет», и сейчас не была в том положении, чтобы возмущаться.

Восемь лет спустя Сартр попросил суд позволить ему удочерить Арлетт, что и сделал, так она стала его дочерью.112

В годы, когда Сартр ослеп и болел перед смертью, он провел в квартире де Бовуар, и требовал чтобы Арлетт и Симона совместно помогали ему поддерживать комфорт и развлекали его.

Подобный юридический процесс имел место и в жизни Симоны. Сильви ле Блонд де Бовуар была удочерена Симоной перед ее смертью и позже стала исполнительницей ее завещания по управлению ее недвижимостью. Подобным образом Арлетт Элькайм Сартр взяла на себя управление недвижимостью Сартра после его смерти.

В 1972 году Симона написала очерк о правде старения, «Вступление в возраст» (NY: G.R Putnam), в котором она упоминает работу выдающейся женщины в возрасте. Она пишет не о ком ином, как о Лу Андреас-Саломе: «…замечательная женщина, которую любили Ницше и Рильке, которая в 50 лет стала подругой Фрейда, и сам Фрейд, съеденный раком и писавший абсолютно свежие работы в семьдесят с лишним лет и умерший в восемьдесят, претерпев тридцать три операции за последние шестнадцать лет его жизни. Ее последнее окончательное решение жестоко».113

Мадсен приходит к заключению: ««Второй пол», который обеспечил Симоне длительную славу, кажется устаревшим сегодня. Но ее заключение, что мужчины и женщины должны признавать друг друга как равных остается верным, не столько как социальный манифест, сколько как задача для личных отношений».114

В свете положительных и знакомых аспектов архетипа ГЕТЕРЫ, рассмотренных выше, как мы понимаем личностный рост для ГЕТЕРЫ? В том, как развивается тип женщины ГЕТЕРЫ в стиле Тони Вульф, становится понятно, что процесс взросления ГЕТЕРЫ включает стадии детства, молодой женщины и взрослой женщины, это относится ко всем четырем типами. Ее более специфическое знание о себе появляется по мере ее взросления и когда она начинает размышлять о тех выборах, которые она сделала, и почему она их сделала. Это интроспективный процесс требует от нее настоящих душевных поисков. Это процесс, который может развиться наиболее полно во второй половине ее жизни. Важно, чтобы она осуществляла это исследование самой себя без ослабляющей ее вины, отрицательного самоосуждения или включения защитных механизмов. Если она на самом деле обнаружит, что у нее сильные склонности ГЕТЕРЫ, то для нее разумно также развить другие области ее натуры, которые, возможно, были заброшены, и заняться важной заботой о себе. Она возможно даже спроецировала ответственность за свое счастье на ее партнера или партнеров. У зрелой ГЕТЕРЫ может уйти некоторое время на понимание того, что только она сама ответственна за свое счастье и за то, чтобы сделать свою жизнь продуктивной и интересной. Если это сделать, станет понятно, что ее природа ГЕТЕРЫ как молодой влюбленной женщины лучше всего осознает все то, кем является ее возлюбленный. Становясь более зрелой, она начинает понимать все то, кем он не является. Ее собственная зрелость требует от нее того, чтобы она перестала пытаться изменить его для того, чтобы он подходил ей, и начинает оценивать и стимулировать все то, чего он стремится достичь и кем может стать. Этот процесс также и ее внутренняя работа, которая требует серьезной саморефлексии. С мудростью она направляет себя в обоих этих направлениях. В лучшем случае, это зрелый процесс с преданными и взаимными усилиями со стороны обоих, любящего и любимого.

_______________________

87. Wolff, “Structural Forms”, 8.

88. Lou Andreas-Salome, Looking Back Memoirs (New York, NY: Paragon House, 1990). Заметки Стайнера на обложке.

89.Salome, Looking Back, 22.

90. Salome, Looking Back, 159.

91.Salome, Looking Back, 1-40.

92. H.F. Peters, Rainer Maria Rilke: Masks and the Man (New York, NY: Gordian Press, 1977), 41-43.

93. Salome, Looking Back, 39-43.

94. Salome, Looking Back, 40.

95. Salome, Looking Back, 73.

96. Norbert Fuerst, Phases of Rilke (New York, NY: Haskell House Publishers, 1971), 21.

97. Salome, You Alone are Real to Me, 3-24.

98. Salome, You Alone are Real to Me, 3-24.

99. Deirdre Bair, Jung: A Biography (New York, NY: Little Brown and Co., 2003), 196-197.

100. Bair, Jung: A Biography, 196-197.

101. Bair, Jung: A Biography, 198.

102. Bair, Jung: A Biography, 197.

103. Freud-Jung Letters, 439-444.

104. C.G. Jung, Memories, Dreams, Reflections, 353-354. (Юнг, К.Г. Воспоминания, сновидения, размышления Киев: Air Land, 1994).

105. Bair, Jung: A Biography, 249-250.

106. Laurens van der Post, Jung and the Story of Our Time (New York, NY: Vintage Books, 1975), 177

107. Axel Madsen, Hearts and Minds (NewYork, NY: William R. Murrow and Company 1977). Quoting from Simone de Beauvoir Memoirs of a Dutiful Daughter, (World Publishing, 1959), 16.

108. Madson, Hearts and Minds, 176. 109 Lewis Menard, "Stand By Your Man" New York Times Magazine, September 26, 2005, 146.

110. Madson, Hearts and Minds, 99.

111. Simone de Beauvoir, A Farewell to Sartre (New York, NY: Pantheon, 1984), 14.

112. Madsen, Hearts and Minds, 27.

113. Madsen, Hearts and Minds quoting Beauvoir, Coming of Age, 271.

114. Madsen, Hearts and Minds quoting Beauvoir, The Second Sex, 182.

Глава 10

МЕНЕЕ ИЗВЕСТНЫЕ (ТЕНЕВЫЕ) СКЛОННОСТИ ГЕТЕРЫ

Тони Вульф говорит:

· «Для мужчины отношения обычно менее осознанны и менее важны. Для Гетеры – имеют решающее значение. В этом состоит одновременно и значимость и опасность ГЕТЕРЫ».

· «Все прочее – социальная безопасность, положение и т.д., не важны». (Перефразировано): Теневая сторона мужчины открыта для ГЕТЕРЫ, так же как и его неосознанные творческие способности. Если она его идеализирует, то она может на него повлиять так сильно, что он потеряет ощущение реальности своей жизни. Она может довести его до того, что он, например, бросит свою профессию и станет «художником-творцом» и/или разведется со своей женой, чувствуя, что Гетера понимает его лучше, чем жена и т.д. Если она настаивает на какой-то иллюзии или бессмыслице, тем самым становясь искусительницей, она – скорее Кирка, нежели Калипсо115

Что касается мифических имен Кирки и Калипсо в том, как они применимы к типу ГЕТЕРЫ: Кирка – одно из проявлений теневой стороны Гетеры, которая захватывает, очаровывает и делает своего любовника-жертву бессознательным, таким образом, он не в состоянии выполнять обычные требования жизни вне ее владений. Он в этом смысле – пленник ее чар. Калипсо, свободная женщина, с другой стороны, восстанавливает, защищает, лелеет возлюбленного и отправляет его в мир обновленным. (Это все еще ее остров. Она не унижена теми услугами, которые она свободно оказала)116 Рассматривая тень ГЕТЕРЫ, нам необходимо подходить к этой работе с разных сторон. В личностной сфере важно иметь в виду изменения в культуре, произошедшие с тех пор, как Вульф написал эту работу. Один вопрос связан с политизацией феминизма, который изначально имел своей целью призвать всех женщин быть к самосознанию и напомнить об основных проблемах, связанных со справедливостью во времена длившегося много веков патриархата. Как только данный вопрос стал политизированным, его ценность даже для самого минимального самосознания в нас была потеряна. Все становится слишком политизированным и в результате «личным». Это больше не имеет отношения к тому, что происходит в патриархальной системе. Это обо мне, моем отце, моем муже, моем парне, моих детях, моем начальнике.

В архетипическом или более универсальном смысле от нас требуется думать и вести себя в противовес мнению большинства. Например, МАТЬ по большей части считается обществом «хорошей», а романтические связи (ГЕТЕРА) в браке или вне его считаются «опасными» или «менее хорошими», или для многих откровенно «плохими». Если мы начинаем рассматривать базовые позиции эго четырех архетипов как существенно отличающиеся, а не как хорошие или плохие, происходит сдвиг в парадигме. Развивается более объективный подход. И МАТЬ, и ГЕТЕРА имеют менее известные темные аспекты, которые могут препятствовать эффективности творческой жизни, здоровью, безопасности, свободе всех вовлеченных людей. И то, что мы идеализировали, и что демонизировали в других, требует значительной порции реальности. Тенденция выносить автоматические суждения в категориях «хорошо» или «плохо» может нуждаться в некотором усмирении.

В изучении работы Вульф о Гетере в этой части нашей книги, полезным также будет описать архетипическую теорию Анимы/Анимуса, которая представляет основу ее концептуальной схемы.

Краткий обзор архетипов

1. Архетипы – это идеи или опыт, общие для всех людей. Они живут в психике каждого. Они сами по себе не являются ни отрицательно, ни положительно заряженными. (Например, общее представление о «доме», «матери», «ребенке» или «законе» присутствует во всех людях). Это универсалии. Они есть у всех. Все архетипы присутствуют во всех нас в той или иной степени как часть нашей врожденной человеческой структуры. Личный опыт отношений с каждым архетипом, конечно, различается, но сами «идеи» остаются.

2. Каждый человек имеет внутреннюю архетипическую структуру противоположного пола в своей психике, которая обычно только частично осознается. У мужчин этот внутренний образ противоположного пола называют «анимой». Она – его идеал. Когда он влюбляется, этот неосознанный идеал проецируется на его партнершу, и она становится для него более совершенной, чем человек. Когда он обнаруживает, что она не соответствует его идеалу, т.е. хуже, чем его бессознательный идеал совершенства, это становится серьезным моментом для них обоих. В лучшем случае, он узнает о разнице между несовершенной, но все же истинной человеческой любовью и его мальчишеским романтическим идеализмом. Во многих, если не в большинстве случаев, он не способен понять это, и продолжает поиски.

Согласно идеям Юнга:

В женщине происходит то же самое, когда она имеет дело со своим внутренним анимусом. Когда она проецирует свою внутреннюю маскулинность, анимус, на живого мужчину, в итоге она узнает, что он далеко не совершенен. Если она не научается любить себя саму и ее мужчину во всем несовершенстве, которое они представляют как человеческие существа, ее неосознанный внутренний анимус становится критикующим, властным и совершенно отстраненным. Она перестает замечать окружающих и замыкается в своих надменных мнениях.117

По модели Вульф, терапевтический процесс состоит в том, чтобы вывести этот идеал на уровень сознания. Тони Вульф объясняет эту проблему, утверждая, что женщина может (неосознанно или осознанно) проецировать свой внутренний анимус на мужчину, чья вера в себя и то, что он может создать, нуждается в подтверждении, и может очень сильно помочь ему. Таким же образом, мужчина может проецировать некоторый идеал совершенства на женщину и создавать для себя своего рода женщину-вдохновительницу. Хотя это может сработать на какое-то время, в конечном счете, это заканчивается разочарованием, которое Вульф называет деструктивными последствиями.118

ГЕТЕРА и секс

Хотя Тони Вульф не обсуждает секс открыто, это остается основополагающей частью того, чем всегда характеризовалась ГЕТЕРА. Как женщина воспринимает себя в качестве сексуального существа, способного давать и получать человеческую любовь, должно быть определено в самом начале процесса созревания, как и его истинное долгосрочное значение. Где секс является реальной проблемой по мере того, как ГЕТЕРА развивается в нашем XXI веке? Как ГЕТЕРА могла бы рассматривать внеличностный сексуальный мир проститутки? Нарциссизм мира знаменитостей куклы Барби? Навязчивая реклама непристойного характера в средствах массовой информации? Или часто описываемый сексуальный «идеал» Хелен Гёрли Браун? Ни в одном другом архетипе вопрос секса не определяется так явно. Даже когда мы продвинулись в исследованиях о сексе, в литературе, медицине, искусстве и культурной осознанности, секс все еще остается важным моментом, лежащим в основе того, как люди объединяются. Иногда они женятся, иногда разводятся и заново женятся, дают обет безбрачия или имеют моногамные отношения, или же остаются «свободными» и открытыми для большого количества вариантов. Рано или поздно мы осознаем, что удовлетворяющая взрослая человеческая интимность шире, чем секс, и включает больше элементов, которые такие женщины, как Лу Андреас-Саломе, Тони Вульф и Симона де Бовуар пытались примирить. Как бы вопросы секса не понимались, кажется невозможным их запросто игнорировать или, как в итоге обнаружила Лу, «вечно сублимировать».

Лу Андреас-Саломе 3. «Привлекательная и недоступная женщина» как тень

Хенрик Жилло

Самый популярным священником в Санкт-Петербурге в 1889-1890 годы был Хенрик Адолф Жилло, который вел службы в голландской Реформатской часовне, присоединенной к голландскому посольству. Он был интеллектуалом, который часто брал за основу своих проповедей классику наравне с библейскими темами. Он был красивым мужчиной, который носил свои развивающиеся волосы как Ференц Лист и вдобавок к его истинной привлекательности он был наставником царских детей. Подруга пригласила ее посетить службу в этой церкви. В нежном возрасте семнадцати лет, Лу была полностью сражена. Она немедленно написала ему письмо с просьбой о встрече для обсуждения вопросов «никак не связанных с религией». Эта встреча стала источником ее первого романа, «Руфь». Она стала регулярно тайно посещать рабочий кабинет Жилло. Он также был ученым, и Лу обязана ему тем, что он открыл для нее ее собственные способности в логике, классике, языках и ее первый прямой свободный опыт решения интеллектуальных проблем и вопросов. Она была глубоко взволнована и вдохновлена своей собственной способностью рассуждать как настоящий ученый в молниеносном и великолепном обмене мнениями. И учитель, и ученица были восторженны, и встречи в его кабинете продолжались. Незадолго до этого или примерно в это время любимый отец Лу умер. И по предложению Жилло, Лу посчитала подходящим признаться в этом волнительном опыте общения с ним… своей матери. Биограф Рильке пишет об этом: «Произошло неизбежное столкновение между вдовой генерала и наставником ее дочери, которая закончилась тем, что мать обвинила его: «Вы понесете ответственность за то, что происходит с моей дочерью!» И он ответил: «Я хочу быть ответственным за то, что происходит с этим дитя». Как в «Пигмалионе», наставник практически влюбился в свое собственное творение»119.

Он был женатым мужчиной, ему был сорок один год, и он беспомощно рассматривал возможность трагического развода. У него самого была дочь подросткового возраста. Развод был бы скандальным ударом и разрушил бы его карьеру. Но наиболее сильный удар он получил от самой Лу, которая заявила, что была «ошеломлена» его признанием в любви, несмотря на то, что она «однажды упала в обморок, сидя у него на коленях». Разве не было с ее стороны побуждения, заставляющего его поверить в ее физическую близость как намек на о ее намерениях? Согласно Лу, этого никогда не было. Для нее их «близость» имела только интеллектуальное и духовное измерение. Что-либо другое она абсолютно и наивно исключала. Необходимо помнить, что ей было всего семнадцать, и она никогда не была в окружении старших мужчин, которые бы неверно понимали ее восторженную привязанность.

Жилло вернулся в Нидерланды, но оставался ее наставником и другом на протяжение всей ее жизни, на расстоянии. Было решено, что Лу поедет учиться в Швейцарию в сопровождении матери. Жилло договорился о проведении для нее экзамена по христианской вере, в противном случае, ее бы не выпустили из страны, это было требованием российского правительства. Жилло проводил экзамен.

Этот мужчина медленно восстанавливался от его взаимоотношений с этой удивительной молодой женщиной с теплым сердцем и привлекательным телом девушки, острым умом истинного ученого и исполненной жизненной энергии. И всё же это именно он дал ей имя «Лу», находя уменьшительно-ласкательное русское имя Лёля, или Лола, слишком сложным для произношения. Это, несомненно, было вкладом, полезным для ее дальнейшей известности в Европе.

Биографы отмечают, что генерал Саломе вовремя умер, не узнав о первом романе своей дочери. Обстоятельства его смерти неясны, но это событие не могло не стать дополнительным психологическим толчком к увлечению Лу Жилло.

С тех пор подобная ситуация происходила несколько раз, когда Лу удалялась, сталкиваясь с признанием мужчины в страстной любви к ней. Идеализация имела место позже, когда ей был двадцать один год, в отношениях с философом Паулем Рэ, возможно, с его близким другом Фридрихом Ницше, и позже с ее мужем, Фредериком Карлом Андреасом.120 Ее «любовь» к каждому из них имела свою особенную историю, но факт оставался в том, что первые тридцать лет своей жизни Лу держала свою сексуальность на расстоянии даже от своего собственного сознания. Правда о сексуальной природе мужчин, которыми она восхищалась, абсолютно отсутствовала в ее сознании. Она была изолирована, отделена от ее интеллектуальной, духовной и эмоциональной любви, пока она хранила эти ценности в высокочтимом состоянии экстатичного идеализма. Ее сексуальность оставалась для нее неоткрытой страной в течение определенного времени.

Тень наивной девушки, своего рода остаточное юношеское поведение, которое мы встречаем у девочек подростков чуть старше маленьких детей, которые настойчиво провокационно одеваются на публике и затем абсолютно поражены, когда мужчины или мальчики обращаются с определенным сексуальными намерениями, неверно понимая их сигналы. Такие случаи, мягко говоря, могут быть очень опасными для них.

Георг Ледебур

После замужества Лу (и перед отношениями с Рильке), ее общение с последующими любовниками становятся легендарными. Ранними, может быть первыми из них, были ее любовные отношения с Георгом Ледебургом, редактором и социал-демократом в Берлине. В своих мемуарах она пишет, что это был человек, которого они с Андреасом находили интересным и привлекательным, и который стал ее другом. Однако в определенный момент, когда он впервые познакомился с ней и был полностью поглощен их предварительным общением, он стал заметно злиться. Узнав, что эта восхитительная женщина замужем и возможно глубоко вовлечена в побуждение, приглашение и поддержание живого диалога с ним, Ледебург разозлился на нее, и потребовал от нее ответа, почему она не носила обручального кольца. Она смеясь ответила, что она и Андреас забыли купить кольца перед свадьбой и решили остаться без колец. Ледебург заявил ей, что она должна носить кольцо. И когда он признался ей в любви, он сказал ей, что она не женщина, а девушка. Это утверждение глубоко огорчило ее, возможно потому, что она осознала, что и сама разделяла некоторые из этих смущающих чувств. Интересно поразмышлять над тем, что этот мужчина, возможно, был тем человеком, которого она не называла и кому писала позже в своей жизни, как того, с кем разделяла взрослое сексуальное влечение. Она писала, что в этом случае не только имеет место явно более глубокое обожание, но и желание и способность отказаться от индивидуального существования. Но она не упоминала имен.

И, имея в виду ее более ранний опыт: «Те годы, продиктованные здравым смыслом, вскоре остались позади, благодаря моей решительной встрече с мужчиной, который открыл мои врата в Жизнь, оставив меня скорее в состоянии мальчишеской готовности, нежели в женской уступчивости».112

Ледебург возможно разоблачил ее в том, что касается ее собственной тени, той части ее, которая намеревалась оставаться глубоко, даже лично, энергично вовлеченной в отношения с мужчинами в созданных ею границах интеллектуального и духовного обмена. Она писала о том, что была очень смущена и озадачена тем фактом, что она возможно на самом деле могла… влюбиться. Возможно по уважительным причинам и осознав, что их краткие отношения могут быть опасными для жизни других, они договорились не видеться в течение года. Нет информации о том, что случилось с Ледебургом после этого. Но Лу была готова к более полному опыту к тому времени, как она встретила Рильке в 1897 году.

Тони Вульф как «Отстраненная»

Одна из теневых склонностей ГЕТЕРЫ может быть связана с ее сдержанностью в установлении тесных отношений с женщинами. Тони плохо понимали в рядах сторонниц Юнга и среди членов психологического клуба, где она служила президентом в течение шестнадцати лет. У нее было мало подруг, и мало кто знал ее лично.

Интервью: Ингарет ван дер Пост

Далее мы приводим отрывок из интервью, проведенного 8 марта 1970 года Джин Ф. Намеши с Ингарет ван дер Пост,122 женой известного друга Карла Юнга, журналиста Лорена ван дер Поста. Ингарет была анализандкой доктора Майера и по его предложению она работала в течение шести или восьми месяцев с Тони Вульф. В этой роли Тони работала очень беспристрастно с ее анализандкой, что распространено в аналитической практике. Однако понятно, что этот стиль работы был очень удобен для отстраненной и официальной мисс Вульф, и помогает нам понять, как осуществлялся ее способ взаимодействия, в особенности с женщинами. Заметки Намеши указывают, что Ингарет ван дер Пост говорит о себе как о человеке, активно вовлеченном в обучающую программу Института Юнга.

ИНТЕРВЬЮЕР: Вы говорили о том, как вы впервые приехали в Цюрих и работали с Тони Вульф. Как бы Вы описали Тони в то время?

ИНГАРЕТ ВАН ДЕР ПОСТ: В тот момент меня поразило то, что она была аристократкой. У нее было такой красивой формы лицо и точеная фигура, что довольно необычно для швейцарок. Ее волосы были мягкими с сединой и высоко собраны, и она выглядела как пророчица, как командующая и мифическая фигура, и она действительно была знатного происхождения. Она также очень хорошо одевалась. Она очень внимательно относилась к своей одежде. У нее была очень элегантная фигура. Все эти вещи, как я чувствовала, были частью ее самой, правда. Я была очень впечатлена этим, потому что некоторые психиатры, знаете ли, так вовлекаются во внутренний мир, и забывают о манерах и об одежде и обо всех внешних вещах – личных ценностях. Но у Тони было это, она была женщиной, у которой был очень сильно развит этот аспект, и это очень потрясло меня. Я считала, что это очень важно. Я восхищалась и уважала это. Я не уверена, что я ей очень нравилась. Я не знаю. Я не думаю, что могла бы сказать, что между нами было большое взаимопонимание, собственно говоря. Я думаю, намного сложнее работать с кем-то одного с вами пола. В любом случае, для меня это было сложнее. Я думаю, для нее тоже было сложнее. Мы обе были людьми, которые в каком-то смысле знали больше о мужчинах, нежели о своем поле – мы были более заинтересованными, возможно. Возможно, я была просто слишком юна или слишком наивна. Она была настолько опытной и выдающейся женщиной, что я, должно быть, смотрела на нее как школьница. Кроме того, я на самом деле думаю, что она, возможно, сама была больна сильнее, чем кто-либо об этом предполагал, даже в то время.

ИНТЕРВЬЮЕР: Артрит, которым она страдала, начался тогда?

ИНГАРЕТ ВАН ДЕР ПОСТ: Я думаю, она ничего не говорила об этом. Она была очень удивительная женщина.

ИНТЕРВЬЮЕР: Она вообще говорила с Вами о себе?

ИНГАРЕТ ВАН ДЕР ПОСТ: Нет, никогда.

ИНТЕРВЬЮЕР: Я так понимаю, она была очень сдержанной.

ИНГАРЕТ ВАН ДЕР ПОСТ: Я уверенна, что она никогда бы не стала говорить со мной о себе. Это было просто в основе рабочего процесса. Нет, она была очень отстраненной в этом плане. Я помню, однажды мой муж дал ей свою книгу, которая была выбрана «Книжным сообществом», «Venture Into The Interior». Я помню, как она сказала: «Спасибо большое за ту книгу. Я просмотрела ее. У меня было мало времени». Я просто оторопела, потому что подумала, ну!

ИНТЕРВЬЮЕР: Как грубо!

ИНГАРЕТ ВАН ДЕР ПОСТ: Очень необычно было сказать такое писателю, что ты просмотрела его книгу. Я была удивлена, но мой муж, казалось, не обратил внимания. И снова это вопрос взаимопонимания, я думаю, был важным здесь. Это было странным замечанием, и я была шокирована! Мой муж спокойно отнесся к этому. Это было важным моментом. Казалось, он ничего не имел против такого высказывания, а он очень чувствителен к таким вещам. Все люди искусства такие. Он безумно восхищался ей.

ИНТЕРВЬЮЕР: Правда?

ИНГАРЕТ ВАН ДЕР ПОСТ: Да, безумно. Думаю, она могла сказать практически все, что угодно. Думаю, она, возможно, единственный человек в мире, который мог так сказать. Это было такой особенностью Цюриха. Вы говорите вещи, которые никогда не забудешь, и, я предполагаю, так до сих пор и есть.

ИНТЕРВЬЮЕР: Но Вы находили Тони довольно отдаленным, отстраненным человеком?

ИНГАРЕТ ВАН ДЕР ПОСТ: Со мной она была такой, хотя я не думаю, что она на самом деле была такой, но была такой со мной. Мы работали вместе, и она вела себя по-деловому, но я не чувствовала, что я производила на нее какое-либо впечатление, правда. Но, возможно, это было хорошо. Мне тогда нужно было выполнять работу, и я думаю, наверное – это всегда было очень сложным моментом – этот вопрос вовлеченности и не вовлеченности между аналитиком и пациентом. Я думаю, будь я больным человеком, каковым я не являлась, я уверенна, все было бы по-другому. Был кто-то, кому нужно было обучаться с ней. Этим мы и занимались.

Некоторая отчужденность может вполне быть внешней маской естественной застенчивости. Тень «отстраненности» Тони, похоже, была лучше заметна женщинам, нежели мужчинам. Много лет спустя, доктор Герхард Адлер из Лондона так высказался об отчужденности Тони, говоря о ней в своей надгробной речи на ее похоронах: «Наиболее сильным впечатлением для меня, с самого начала и до конца, остается бесконечное благодушие, доброта и способность к самопожертвованию. Для многих людей, что я хорошо знаю, эта сторона была скрыта или обнаружена только после сложных обходных путей. Поскольку вместе с добротой и глубоким пониманием гуманности шла и абсолютно другая сторона. Эта резкость, однако, на самом деле, была не более чем самозащитой бесконечно развитого человека. Никогда больше я не встречал такого сочетания истинной гордости и глубокой гуманности в одном человеке. Более того, эта самая женщина могла показать колдовские чары и удивительную женственность, которые растворяли горечь и наносную суровость. Она не отдавала себя легко в человеческих отношениях. Но если лед однажды был растоплен, не было никакого законного требования или просьбы, на который она бы не ответила с полной и незабываемой самоотдачей. Она стояла за все свои отношения так правдиво и с таким постоянством, что не удивительно, что сотни людей во всем мире зависели от этой женщины, как от критерия их собственного курса в жизни, и длительного вдохновения для решения их жизненных проблем, и как от самого настоящего друга, обращение к которому никогда не оставалось не услышанным»123.

Симона де Бовуар 4. Обобщения.

С возрастом Симона де Бовуар начала понимать кое-что о своем обеспеченном воспитании и свою склонность делать обобщения относительно ее опыта с ее студентами и даже с ее друзьями. Например, Мадсен цитирует один момент в начале ее карьеры в качестве преподавателя философии (1938 год), она высказала общее утверждение восемнадцатилетней студентке в классе, которое абсолютно не соотносилось с реалиями жизни, в которых жила ее студентка: «Однажды, когда она (Ольга Д.) спросила (Симону де Бовуар), что на самом деле означает быть евреем, Симона ответила с абсолютной уверенностью: «Ничего. Совсем ничего. Нет такой вещи как евреи. Есть только люди». Намного позже я скажу ей, какое «впечатление она создала, зайдя в комнату своих польских друзей и провозгласив: «Мои друзья, никого из вас не существует! Моя преподавательница по философии сказала мне это». Как Симона потом признает, она и Сартр были иногда досадно склонны к абстракциям».124

Теневые картины

Йоко оно и Джон Леннон

Коллективное сообщение

Вера Джон-Стайнер в своей книге «Творческое сотрудничество» (см. главу 4), включает упоминание о некоторых сложных отношениях сотрудничества. Для наших целей мы коснулись этих известных отношений, потому что эта трагически недолго просуществовавшая, но очень публичная пара, кажется, испытала некоторые основополагающие противоречия, о которых стоит упомянуть.

Несмотря на то, что много было написано об этих взаимоотношениях, слова Вульф, описывающие Кирку, и представления Юнга об «анимусе-собаке» кажутся здесь уместными. Говорят, их отношения были такими, что Джон считал важным, если не крайне необходимым, включать Йоко во все вопросы и усилия его профессионального музыкального мира, все репетиции, все записи, все выступления. Согласно некоторым сообщениям, он дал ей полное право вето на свою работу, даже настаивая на том, чтобы она «пела» согласно ее собственным представлениям о том, что это значит. Результаты этого очень активно обсуждались в зависимости от того, какой критик или фанат комментировал. Но ясно, что свободный доступ Джона к тому, что было его собственным творческим гением, значительно изменился по мере развития их отношений в браке. В какой-то мере сила его собственного эго могла быть ослаблена. То, что он глубоко уважал ее элитное образование и вкус как знатока мира искусства и ее привилегированный социальный статус, можно понять. То, что он, возможно, болезненно относился к собственному происхождению и с радостью прикасался к ее более утонченному опыту и чувству, что ей все должны, все еще можно только предполагать. Но правда остается в том, что она также одарила его элегантностью своего вкуса, а также образом самой себя. Во что это вылилось за годы их естественного развития в браке, никогда не будет известно. Но в определенный момент вместо того, чтобы свободно пробуждать креативную энергию друг друга в отдельных друг от друга областях, эти отношения, кажется, стали бесполезным соревнованием и подверглись вторжению каждого из них в выбранную партнером профессию в такой форме, что это стало, по крайней мере, на какое-то время, непродуктивным. Чувствовать себя «меньше чем» или «больше чем» партнер означает не видеть истинного себя. Как бы то ни было, она все еще остается заметной фигурой в современном мире и возможно навсегда оставит за собой статус знаменитости в истории.

Женщина-анима: Легенда Мерлин Монро

«Личная подруга Мерлин Монро, которая однажды ходила с ней за покупками в Нью-Йорке, вспоминает, что, казалось, никто не замечал, что это она. Когда они сели в такси, подруга сказала что-то вроде: «Ну. Давай же. Будь МЕРЛИН!» Монро пожала плечами, сказала: «Хорошо». И глубоко вздохнула, и характерный образ МЕРЛИН покрыл ее как переливающееся платье. Она наклонилась вперед и заговорила с водителем такси голосом МЕРЛИН, тем самым, известным полушепотом «малышки». Водитель такси сразу узнал ее и чуть не съехал на тротуар». (Источник этой истории остается недостоверным)

Для бедной Мерлин окончательная путаница ее собственной личности с ее магической публичной персоной сделала для нее сложным требовать своей собственной отдельной и личной реальности. Случилась ли эта «легенда» на самом деле или нет, это описывает то, как женщина-анима (упомянутая ранее) вполне могла бы себя повести. Женщина-Анима – это привычная ГЕТЕРА, которая интуитивно осознанно или неосознанно чувствует мужской идеал женщины и становится ей. Обычно ей удается защитить себя от знания того, что именно это она и делает. Но если она все же это понимает, то она также знает, как получать удовольствие от ее флирта и когда перестать это делать и стать настоящей. Понятно, что это может быть тенью само-возвеличивания. Это сигнализирует о том, что некоторые женщины, которые определились как стать самой собой, что и правда является сложным процессом, будут охвачены психологическим требованием выжить, или надеть на себя другую персону. Это обычно… «идеальная женщина» того мужчины, с которым она на данный момент в отношениях. Или, для профессионала, коллективный образ идеала. И это было великим даром Мерлин, и она с ним стала кумиром. Но, похоже, это не помогло ей иметь доставляющую истинную радость личную жизнь.

Потеря собственной личности: Камилла Клодель

Однако более опасная, чем юношеская тень привлекательной и недоступной женщины или очень заряженная женщина-анима, это ГЕТЕРА, которая полностью теряет собственную творческую жизнь, позволяя себе быть эмоционально, духовно и интеллектуально поглощенной партнером. Такой была жизнь скульптора Камиллы Клодель, красивой и талантливой, которая стала любовницей Огюста Родена, когда была совсем молодой женщиной. Через некоторое время, когда он отказался развестись с женой и жениться на ней, она стала страдать от губительного алкоголизма и провела тридцать печальных лет в частных больницах, не в состоянии спасти свой собственный многообещающий талант от своего гнева на бывшего возлюбленного. Она так и не позволила себе владеть своим талантом, отдельно от него. Для Камиллы Роден представлял сверхчеловеческую силу, большую, чем ее собственная жизнь. Она представляет ту проблему, которая упоминалась в заметках Тони Вульф, в которой она не имела реального представления о том, какое место занимали их отношения в его жизни, но могла рассматривать их только сквозь призму своей собственной Раны. Потеряв чувство самой себя, она тем самым неосознанно наделила Родена положением Бога в своей психике, и тем самым дала ему полное разрешение разрушить собственную способность восстановиться после своего горя. Безнадежные мучения были для нее выбором, который переложили всю вину за ее собственное отсутствие веры в саму себя вовне125.

Одной из самых трагичных и сложных областей личностного роста для ГЕТЕРЫ является то, что она не заботится о том, чтобы отделить свою личную ответственность за собственные таланты от мощного влияния ее партнера, будь оно положительным или отрицательным по своей природе. Это требует сильного намерения эго, которое многие талантливые женщины не смогли развить. Эго должно быть достаточно сильным, чтобы поддержать талант. Незрелые ГЕТЕРЫ зачастую принимают идентичность своего партнера, особенно если это выдающийся человек. Она становится не собой, а «девушкой капитана футбольной команды», или «женой сенатора», или «подругой специального уполномоченного». Потеря спроецированной идентичности может быть чрезвычайно болезненной. Сила ее эго уменьшается. Для женщин вполне вероятна ситуация, когда они живут в свободном обществе со всеми преимуществами для таланта, возможностями выбора, и в то же время остаются психологически привязанными, неосознанно, к воле мужского мира. Этот вид бессознательной привязки не обязательно должен быть неизбежной тенью ГЕТЕРЫ. Но если это действительно та ситуация, в которой она находится, то женщина не способна оставаться во взаимных творческих отношениях, и в то же время, спокойно разрешать свои потребности с чувствительным и любящим партнером. Если они не на равных, то имеет место неосознанное получение преимущества за счет выставления на показ своей слабости или более низкого положения, и истинная дружба или сбалансированное партнерство едва ли возможны. По крайней мере, оно не продлится долго. Осознание собственных теневых склонностей может помочь женщине с ведущим типом ГЕТЕРЫ со временем найти уверенность в себе, в которой она нуждается в своей жизни.

__________________________________

115. Wolff, “Structural Forms”, 6-7.

116. Edith Hamilton, Mythology (New York: Little Brown and Co, Mentor, 1969), 204-205.

117. C.G. Jung, "Anima and Animus" общая информация.

118. Wolff, "Structural Forms," 6.

119. Wolfgang Leppmann, Rilke: A Life (New York: International Publishing Corporation, 1984), 70.

120. Salome, Looking Back, 73

121. Salome, Looking Back, 214-215. Identified by Archivist Ernst Pfeiffer, 130- 131.

122. Ingaret van der Post Interview conducted by G.F. Nameche, March 28,1970, translated by Renate Rosing (Boston: C.G. Jung Oral History/Bibliographical Archive, Rare Books and Special Collections, F.A. Countway Library of Harvard Medical School).

123. Gerhard Adier, "Toni Wolff Eulogy" presented at her funeral March 25, 1953. St. Peter Church, Zurich. Translated by Thomas Willard.

124. Madsen, Hearts and Minds, 26.

125. Anne Delbee, Camille Claudel (San Francisco: Mercury House, 1992).

Глава 11

ГЕТЕРА И НЕКОТОРЫЕ РАЗМЫШЛЕНИЯ О КАРЬЕРЕ

Тони Вульф писала:

· «Безопасность, предлагаемая браком или наличие профессии жизненно важны для женщины».126

Понятно, что талантливая ГЕТЕРА не будет нуждаться в возможности преуспевать в какой-то профессии. По природе ее базовых интересов, она может найти свой путь к такой професии, которая включает мужчин, достигает их интересов или потребностей, а также побуждает их ценить женский мир. Один из примеров – плодородная область рекламы и повсеместное использование феминных символов. Другие возможности практически безграничны. Можно найти неожиданные подходы и предрасположенности ГЕТЕРЫ в большом количестве профессий.

Юнгианский аналитик Роберт Джонсон приводит отличный пример. Он был знаком с работой Вульф и написал о преподавательнице ГЕТЕРЕ, которая помогла ему, когда он был одиноким молодым человеком, с протезом на ноге, который хотел научиться играть на органе с лабиальными трубами:

Одинокая ГЕТЕРА

«Однажды органист в нашей церкви отсутствовал по болезни, и его заменила ассистентка. Ее звали Этель Рэнд. Мы никогда ранее не встречались, и я подошел к этой незнакомке с моей обычной присущей мне неловкой застенчивостью, в конце концов, пробормотав, что я был заинтересован в обучении игре на органе, и возможно ли это, по ее мнению. «Ну, я не знаю, почему бы нет, по крайней мере, мы можем попробовать», - ответила она. Я начал брать уроки у нее на следующей неделе. Мисс Рэнд была незамужней женщиной, которая обучала игре на фортепьяно и органе, а также работала ассистенткой музыкального руководителя в той церкви. Ей было шестьдесят с небольшим, когда мы встретились, и она все еще жила со своей престарелой матерью. Об ее английском происхождении напоминал ее очаровательный акцент, что добавляло интриги к ее образу. Она была театральна и эффектна, она носила одежду ярких и броских цветов, а когда Этель говорила, она выразительно жестикулировала, как будто бы что-то сметала руками. Она входила в комнату и полностью ей завладевала. Это было как раз то, что мне было нужно в то время. Я думал, что не знал, как можно назвать тип женщины, к которому она относилась, она была идеальной ГЕТЕРОЙ. Это малоизвестное греческое слово – единственный термин, который я знаю, которым можно описать эту редкую женщину, которая может стать спутницей мужчины, не сексуальной партнершей, не женой, но той, которая дает грацию и шарм, которые мужчины высоко ценят. В литературе Древней Греции можно услышать описания знаменитых женщин-ГЕТЕР в Афинах, которых уважали и кем восхищались в высшем обществе этого благородного города. У нас сейчас нет подходящего слова, для описания этого качества, действительно, мы едва ли узнаем эту способность в женщине, поэтому, мне пришлось обратиться к древнему миру, чтобы описать Этель Рэнд».127

Несмотря на то, что интересно рассмотреть несколько профессиональных областей некоторых знаменитых ГЕТЕР в прошлом, многие из них также интегрировали сильные качества АМАЗОНКИ. Мы благодарны предложенным ресурсам вебсайта «Знаменитые женщины»128.

В более легком ключе

«Мата Хари»: «M’Greet» (Маргарета Гертруда Зелле, 1876-1917). Голландская танцовщица и шпионка на службе у Германии во время Первой мировой войны. Будучи танцовщицей в Париже, она вступила в немецкую разведку в 1907 году и во время войны передавала важные военные тайны, в которых ей признавались многие высокопоставленные офицеры союзников, которые были с ней близки. В 1917 году она была арестована, приговорена и казнена, несмотря на то, что она согласилась шпионить в пользу французов, и назвала несколько высокопоставленных немецких офицеров, от которых она могла узнавать информацию. На самом деле, она шпионила в пользу обеих сторон.

«Малинче»: Индейская женщина, которая помогла врагу. Она жила в период с 1495 по 1540 годы, была продана индейцам Табаско недалеко от Веракрус, и в итоге, пошла работать к конкистадору Алонсо Эрнандесу, занимаясь стиркой и приготовлением пищи. Она стала его советчицей в том, как обращаться с индейскими племенами, и помогла Эрнандесу завоевать Мехико. Ее крестили и назвали Донна Мария. В 1524 году она вышла замуж за испанского дворянина Хуана Хамарильо. Ее свадебный подарок: два города и большой участок земли.

Сценические искусства

Музыка, танцы и театральное искусство всегда были своего рода раем для женщин, у которых энергия эго главным образом направлена на то, чтобы ей восхищались мужчины, по профессиональным или по личным причинам. Кэтти Хикман указывает на то, что ее представление ГЕТЕРЫ не обязательно является ее профессией, но это один из ее аспектов. В былые времена ГЕТЕРА была, как это до сих пор сохраняется в традиции гейш, той, кто развлекает в индивидуальных и в общественных мероприятиях. «Развлечение часто носило очень творческий характер. Например, в Греции женщина и мужчина (гетер) были задействованы акробатических выступлениях, пьесах, пересказах, поэтических чтениях и сексуальных развлечениях. Известная Гетера Аспасия Милетская, упомянутая во введении, была преподавателем риторики. Среди ее учеников был Сократ и Перикл, которые были увлечены ею, потому что она была sophe (мудрой) и politike (политически проницательной). В уцелевших примерах ее речей она сочетает Эрос (чувственность) и arete (артистизм).129 Молодая Сара Бернар смогла переступить установленные социальные нормы для куртизанок, и была желанной гостьей, благодаря ее таланту и славе, в избранных домах Европы. Такое достижение кажется естественным в наши дни, но это было очень сложно для Бернар, потому что она выросла в эпоху, когда все женщины, выступавшие на сцене, считались сексуально распущенными в традиции куртизанок».130

Творческая и сотрудническая динамика

Для типа ГЕТЕРЫ представляет интерес работа Веры Джон-Стайнер. В ее книге «Творческое сотрудничество»131 она раскрывает положение, которое начинают понимать все большее количество людей. Во многих профессиях, особенно посвященных творческой работе в искусстве, науке, преподавании и воспитании, вместо того чтобы процветать в одиночестве, творческий процесс явно усиливается благодаря отражению, обновлению и доверию, которые лежат в основе сотруднических отношений.

Мы хотели бы представить проблему творческого сотрудничества, работая на вопросами, связанными с творческой жизнью ГЕТЕРЫ. Джон-Стайнер цитирует некоторые пары, выделяя в их совместной жизни несколько способов, и мы добавили к ее списку некоторые имена ГЕТЕР, которые мы выбрали:

Долгосрочный творческий и сотруднический брак: Джорджия О’Кифф и Альфред Стиглиц, Уилл и Ариель Дюран, Джессика Тэнди и Хьюм Кронин, Пьер и Мария Кюри, Джоан Дидион и Джон Данн, Энн Джексон и Илай Уоллак, Диего Ривера и Фрида Кало, Карло Понти и Софи Лорен, Мел Брукс и Энн Банкрофт, Памела и Аверелл Гарриман, Пол Ньюман и Джоан Вудворд, Сенатор Том и Джейн Додд, Роберт Вентури и Дениз Скотт Браун,

Долгосрочные творческие и сотруднические отношения вне брака: Жан-Поль Сатрт и Симона де Бовуар, Катрин Хепбурн и Спенсер Трейси, Карл Юнг и Тони Вульф, Марта Грем и Эрик Хоукинс.

Краткосрочные отношения с динамичной творческой энергией для обоих партнеров: Анаис Нин и Генри Миллер, Тед Хьюз и Сильвия Плат, Лу Андреас-Саломе и Райнер Мария Рильке.

Джон-Стайнер исследует и показывает, как эта концепция осуществляется посредством изучения нескольких примеров опыта сотруднических отношений. К характеристике ГЕТЕРЫ особенно применимы те, которые связаны с интенсивными личными зрелыми взаимоотношениями. Например, Анаис Нин сделала карьеру благодаря тому, что писала неординарные эротические произведения. Она сама известна своими сотрудническими и высокотворческими любовными отношениями с Генри Миллером, она преуспела, сделав ее отношения с Миллером важным фактором, внесшим вклад в ее собственную творческую профессиональную жизнь. Их истории переносят модель образа ГЕТЕРЫ в несущие вызов плоскости. Тщательно изучая сложные сотруднические отношения, мы можем начать понимать, как взаимная забота о себе в творческих и сотруднических отношениях предоставляет большое количество преимуществ обоим участникам, такие как рост силы эго (самооценки) и способности рисковать благодаря взаимной поддержке, способствующей риску с большим творческим потенциалом. Оба этих элемента имеют первостепенное значение.

В изысканном определении типа ГЕТЕРЫ, данном Тони Вульф, партнеры должны быть равными, что означает, они должны разделять умеренное количество интересов, интеллекта, таланта и жизненной энергии. Это не означает непременно, что они достигли одинакового уровня профессиональной компетентности, но то, что они оба сравнительно одинаково заняты своим развитием. В наших примерах заметно, что Андреас-Саломе обучила Рильке чему-то бесценному. Юнг научил Вульф, а позже она научила его; а Уилл Дюран обучил свою жену Ариель, и они стали уважаемыми историками. Во-вторых, стремление к взаимным профессиональным интересам становится все более и более важным, поскольку все больше женщин желают иметь профессиональную жизнь.

Творческое сотрудничество, однако, не является никоим образом гарантией долгосрочных отношений. Возникают проблемы, может появиться зависть, люди все время проходят через разные фазы роста и стагнации, и редко в тандеме со своими спутниками. Но идея отношений как надежного фактора, способствующего усилению и вынашиванию совместной творческой жизни, является свежим взглядом на то, как мы понимаем важное измерение и жизненную энергию опыта ГЕТЕРЫ.

Взгляд на трех женщин с точки зрения их профессиональной деятельности

Лу Андреас-Саломе 5. Писательница, психотерапевт

Лу была состоявшейся профессиональной писательницей перед тем, как встретила Рильке, и на несколько лет старше него. Именно в роли писательницы она продолжала оставаться известной и стала выдающейся личностью в этой сфере. Она опубликовала свою книгу о Ницше в 1894 году и несколько других получивших признание работ. Если мы рассмотрим внезапную всеобщую и ошеломляющую популярность Ницше в девяностые годы девятнадцатого столетия, то мы поймем, как должно быть чувствовал себя молодой борющийся с трудностями Рильке в мае 1887 года, мученик с еле теплящейся надеждой стать известным писателем. Быть принятым и оцененным по достоинству женщиной, которая отвергла предложение о замужестве автора «Заратустры», должно быть, было для него помощью и укреплением веры в себя в определенной степени. Мы можем увидеть ее в полном расцвете сил как прототип модели Вульф в том, как она смогла помочь Рильке расширить его понимание самого себя как поэта. И именно благодаря ее сотрудничеству с Фрейдом в качестве коллеги, другая сторона ее собственного мира расцвела и дала творческие плоды как Фрейду, так и ей самой. Она зарабатывала себе на жизнь, именно работая психотерапевтом во время ее жизни в Кёнигсберге с 1923 по 1937 годы, после того, как две войны истощили Европу. Именно благодаря ее сотрудничеству и дружбе с Фрейдом расцвела другая сторона ее мира ГЕТЕРЫ, став взаимной творческой пользой в их профессиональной дружбе, и они также стали близкими личными друзьями.

Тони Вульф 4. Коллега, аналитик, ученый, преподаватель и писатель

Сестра Тони Вульф была замужем за доктором Гансом Трюбом, который также был известным психиатром и был тесно знаком с Юнгом. Она рассказывает с позиции близкого личного опыта об отношениях Тони в качестве ассистента Юнга, в интервью, проведенным госпожой Ренат Роузинг и Г.Ф. Намеши почти двадцать лет после смерти Тони. Трюбы посещали первые встречи Психологического Клуба, в котором председательствовала Тони, и были глубоко вовлечены в развитие работы Юнга на ранних этапах. Сюзанна рассказывала о Тони следующее: «В то время, когда Юнг работал над коллективным бессознательным, моя сестра Тони была очень важна для него. Она понимала это. Она, возможно, смогла подбодрить его, и тем самым дала ему веру (в самого себя)». 132

Работа Тони как одного из основателей и затем президента Психологического Клуба помогла основать перспективный и процветающий международный институт К.Г. Юнга в Цюрихе. Доктор Карл Майер говорил об этом в части своей надгробной речи на похоронах 25 марта 1953: «В 1915 году Тони Вульф стала членом комитета, основавшего Психологический Клуб в Цюрихе. Будучи его членом, она взяла на себя руководство в создании клуба, и в 1917 году она была главным ответственным лицом в совете директоров.

С 1928 по 1945 годы она переизбиралась президентом год за годом, что само собой показывает непоколебимую уверенность, которую она вселяла. Идея создания Института К.Г.Юнга долгое время оставалась необходимостью. Никто лучше нее не мог заложить основы для этого великого эксперимента. Она входила в состав комиссии из трех человек с профессором Юнгом, который выполнял основную работу, и Институт Юнга таких образом стоит на ее плечах. Я никогда не забуду царственную самоотверженность и понимание себя, несравненную мудрость и знания и мастерство, с которой она взялась за эту задачу. Не только ее студенты, но и все, кто знал ее талант целителя, все, кому посчастливилось каким-либо образом извлечь пользу из ее мастерства, кто понял (что иначе невозможно узнать) службу Тони в Клубе и Институте…благодарят за ее незаметную работу, ее знание священности личности, ее абсолютную добросовестность, ее безусловную рассудительность, ее сладость и горечь, ее храбрость и ее скрытность, ее побеждающий Эрос и сконцентрированный Логос, ее материнские и девичьи качества – словом, великий парадокс ее целостной личности».133

Что касается комментариев доктора Майера, дополнительное печатное подтверждение биографом Юнга Рональдом Хайманом также во многом отдает должное интеллектуальному и коллегиальному вкладу Вульф в развитие знаменитой типологии Юнга: «Тони была женщиной с огромными способностями. Она отвечала за самые важные части его (Юнга) книг. Я (Майер) знаю от них двоих, что многие части «Психологических типов» обязаны своим появлением ей, так как она настояла на прояснении тех или иных моментов…Она могла быть сложным надзирателем. Но наряду с чтением (интенсивная работа Юнга над его «Психологическими типами»), работа Тони имела ключевое значение»134.

Юнгианский исследователь Сону Шамдасани в своей работе «Юнг и создание современной психологии», подвел итог этих усилий следующим образом: «Тони Вульф играла важную роль в представлении функций интуиции и ощущений, в итоге с интуицией критично работал Эмиль Медтнер. Согласно Францу Юнгу, они регулярно встречались в своего рода комитете, в который входили Эмиль Медтнер, Тони Вульф, Адольф Келлер и несколько теологов, которые совместно работали над «Психологическими типами», особенно концентрируясь на проблеме терминологии».135

Доктор Джозеф Хендерсон пишет о ней как о профессионале в его введении к книге Ирен Чамперноун «Краткая биография Тони Вульф», где он сравнивает этих двух женщин. Он упоминает, что Чамперноун была в то время анализандкой Тони и позже уважаемой подругой, которая была с Тони до самого последнего дня ее жизни. В его выражении уважения, с которым рассматривалась работа Тони в качестве аналитика и преподавателя, Хендерсон сказал: «В конце 1940-х годов – начале 1950-х, Ирен Чамперноун нашла то, что ей нужно было у ассистентки Юнга в Цюрихе, фройлен Антонии Вульф, известной всем как Тони. Она была сдержанной, аристократичной и очень закрытой личностью, полностью противоположной Ирен Чамперноун с ее теплым, демократичным и общительным характером. В отношениях, которые начались как строго аналитические, в которых Тони Вульф была аналитиком, а Ирен анализандкой, пришлось преодолевать много сложностей в общении. В итоге, их общая преданность изучению психологии Юнга принесла взаимное личное уважение, и из этой биографии можно увидеть, как они, в конце концов, стали подругами. Это была не обычная дружба, однако. Можно сказать, они были подругами по духу.

Как друг и коллега Тони Вульф (и ее анализанд по нескольким кратким вопросам) я часто хотел, чтобы что-то из ее личной преданности благополучию ее анализандов могло быть описано. Настоящий отчет дает намного более интимную и пикантную картину, чем что-либо из того, что по моим представлениям могло бы появиться на свет»136.

Во всем этом ее самый значимый опыт аналитика, наверное, лучше всего описан в ее работе с Юнгом в качестве его аналитика во время его плодотворного добровольного спуска в бессознательное. Это уникальное путешествие было предтечей исключительного процесса, который, в конечном счете, стал неотъемлемой частью юнгианской психологии для тех, кто стремится к трансформации, или путем к новым перспективам середины жизни. Это событие, с помощью которого человек в итоге приспосабливается к тому, кем он в действительности является. Этот опыт описан в нескольких местах в работах Юнга. Лоуренс ван дер Пост, известный журналист и друг Юнга рассказывал о значимой роли Тони Вульф в качестве Гетеры и коллеги и подруги Юнга в своей работе «Юнг и история нашего времени». Лоуренс ван дер Пост сам добавил это выражение признательности ей, за которым следует описание ее работы, которое подчеркивает ее заслуженное положение в жизни Юнга: «Она сама, мне кажется, явно было воодушевленной Гетерой, и невозможно читать то, что она написала об этом типе, не чувствуя, что в этом есть пламя и искра ее сокровенной личности. В этом эссе и в других она должна была внести свою собственную лепту в аналитическую психологию. Когда я впервые ее встретил, я помню, как в обычной для меня естественной манере подумал, что это были глаза способные видеть в темноте».137

Симона де Бовуар 5. Писательница, редактор, критик, соратница

Описанное С. де Бовуар «совместное мышление» с Сартром, ее соратником на протяжение всей жизни, имеет качества, одновременно интимного и убедительного характера. Она писала, что люди сообщали о том, что каждый из них слушает другого с большим вниманием, но, все же, подвергая очень внимательной критике и оценке мысли друг друга и, похоже, их мысли шли в одном русле. Она чувствовала, что у них была «общая база воспоминаний», и иногда они могли закончить предложения друг друга. Она часто обнаруживала, что их умы путешествовали по одному и тому же внутреннему пути, и приходили к подобным заключениям в одно и то же время138.

Бовуар была активной хранительницей журналов и записей их совместной жизни, а также тех периодов, когда они жили с другими людьми, все же оставаясь в своих «первостепенных отношениях» друг с другом. Биограф Аксель Мадсен писал, что они «дорожили их равенством, как и их свободой». Но к концу их совместной жизни Сартр рассказывал о влиянии, которое она на него оказала в качестве профессионального писателя, и о том, как они нуждались друг в друге, в редком личном интервью в 1965 году. Вера Джон-Стайнер цитирует его слова о «даре уверенности»: «Я цитирую Жана-Поля Сартра, как он говорил о Симоне де Бовуар: «Ты сослужила мне добрую службу. Ты дала мне уверенность в себе, которой я не имел бы, если бы был один».139 Мадсен пишет, что даже после смерти Сартра Симона де Бовуар несла в себе его веру в нее: «Он даже дал ей разрешение редактировать его художественное произведение, которое он выслал ей, когда находился в лагере военнопленных, а она была в Париже во время Второй мировой войны».140 Их восхищение работой друг друга и их профессиональная совместимость носила взаимный творческий характер в течение более чем пятидесяти лет. И это ни разу не пошатнулось. Понятно, что временами эти взаимоотношения были проблематичными. Но они нашли способ сделать так, чтобы они работали. Коллеги и творческие соратники, их партнерство было неоспоримым.

___________________________

126. Wolff, “Structural Forms”, 7.

127. Robert A. Johnson, Balancing Heaven and Earth (San Francisco: Harper San Francisco, 1998), 25.

128. www.famous-women.com

129. Hickman, Courtesans, 13.

130. Hickman, Courtesans, 26-27.

131. Vera John-Steiner, Creative Collaboration (Oxford, UK: Oxford University Press, 2000).

132. Susanne Trub, Interview by G.F. Nameche, (Boston, MA: C.G. Jung Oral History/ Bibliographical Archive, F.A. Countway Collection, Harvard Medical School Library).

133. Carl Meier’s Eulogy at Toni Wolff's funeral, March 25, 1953, St. Peter Church, Zurich. Translated by Thomas Willard.

134. Ronald Hayman, A Life of Jung (New York: W.W. Norton, 2001, quoting Carl Meier), 218-219.

135. Sonu Shamdasani, Jung and the Making of Modern Psychology (New York: Cambridge University Press, 2003), 68-69, 94.

136. Irene Champernowne, A Memoir of Toni Wolff. Foreword by Joseph Henderson (Los Angeles: C.G. Jung Society, 1980), 2-3.

137. Hayman, A Life of Jung, 16.

138. John-Steiner, Creative Collaboration, 200. 139 John-Steiner, Creative Collaboration, 200.

140. Madsen, Hearts and Minds, 91

О МУЖЧИНАХ И ГЕТЕРЕ

Тони Вульф писала:

  • «Функция Гетеры – пробудить индивидуальную психическую жизнь в мужчине и провести его через его мужские обязанности и за их пределы к структуре всей личности».

  • «Обычно это развитие становится задачей второй половины жизни, после того, как социальное положение успешно достигнуто.

(Перефразировано): Инстинктивно, ее интерес направлен на личностное содержание отношений для нее самой и ее мужчины. Ее функция – помочь ему обнаружить надежды, мечты, цели, таланты и возможности в его собственной природе и разделить их с ним, и вынести их из области смутного узнавания в сознание. Она может помочь ему достичь большего, чем он видит в себе как ответственный человек. Но это не безопасно для него и для нее.141

Дань уважения: Мария Магдалина

Можно сказать, что наивысшим воплощением ГЕТЕРЫ в христианском мире была никто иная, как женщина, бывшая ближе всех Иисусу, Мария Магдалина. Ее имя считалось радикальным, ему поклонялось, оно оживлялось, было опорочено, канонизировано и стало феминистским идолом, всегда с такой страстной риторикой, что она становится для женщин архетипическим вместилищем самых огромных возможностей. В этом смысле она противопоставлена матери. Но в библейском тексте она и мать Иисуса часто упоминаются вместе без какой-либо заметной ненависти между ними. То, что в то время церковь также обвинила ее в проституции – исторический факт, который позже официально опровергался.

Так много было сказано и написано о ней, что представления, предположения, приветственные возгласы и декламации кажутся излишними. На наше понимание архетипа ГЕТЕРЫ оказывает влияние и библейская Мария Магдалина из Священного Писания, и историческая Мария из Магдалы, поскольку она была известна как «Спутница», как упоминается в описании Вульф, и также у нее очень выражены смежные типы АМАЗОНКИ и МЕДИАЛЬНОЙ ЖЕНЩИНЫ. Кем бы она ни была, как единомышленница Иисуса, которую он любил, история и предположения об этой влиятельной, умной и преданной женщине всегда будут представлять огромный интерес для мира. Есть много людей, которые считают ее продолжением божественных фемининных фигур древности, и всё еще кладут цветы к гробнице, возведенной в ее честь. В этом смысле, будет правильным для нас отдать ей дань уважения в данной части главы о взаимоотношениях ГЕТЕРЫ с мужчинами.

Лу Андреас-Саломе 6. Рэ и Ницше

На втором году обучения в Университете Цюриха, где она проходила несколько курсов, Лу только исполнилось двадцать лет. Возникли некоторые проблемы со здоровьем, и ей посоветовали поискать места с более теплым климатом. Рекомендательное письмо замечательной писательнице с прогрессивными идеями, Мальдиве фон Мейерсбург, в Рим, подготовило для нее почву для будущего знакомства с Паулем Рэ (упомянутым в третьей части введения) и позже с Фридрихом Ницше. Лу нравилось гулять под луной с блистательным философом Паулем Рэ. Она разделяла с ним свой идеал того, как она по ее представлениям хотела бы проводить свою жизнь. Она предпочла бы жить в квартире или доме для студентов обоего пола, которые бы обучались, разговаривали и узнавали что-то вместе. С отдельными спальнями. Позже Лу и Пауль Рэ организовали нечто подобное. Вскоре он предложил ее выйти за него замуж и был отвергнут. Но близкая дружба и непринужденная организация места жительства сохранились. Вскоре появился Ницше, один из самых близких друзей Рэ, и они организовали временное место проживания для троих. Ницше сразу же влюбился в Лу и вскоре тоже предложил ей выйти за него замуж. В то время он писал: «Я не находил более одаренной и вдумчивой души… Лу, вне всяких сомнений, самая умная из тех, кого я когда-либо знал».142 Затем позже он описывал ее как «остроглазую как орлицу и храбрую как львицу, но, несмотря на все это, очень похожую на ребенка девушку».143 Она была первой и последней женщиной, с которой Ницше вёл личную высокодуховную и высокоинтеллектуальную беседу, помимо его сестры Элизабет. Он очень сильно страдал из-за отказа Лу, и, говорят, так и не оправился.

Лу и Рэ тесно дружили в течение пяти лет. Она писала в своих мемуарах, что означило на самом деле пытаться понять его. Рэ постепенно начал изучать медицину, и они переехали в Берлин. Для нее было важным оставаться близкими друзьями с Рэ и стараться по-настоящему понять внутреннюю жизнь друг друга.

Андреас

Со временем Лу все же вышла замуж за Фредерика Карла Андреаса, преподавателя восточных языков в Университете Берлина. Это был мужчина на двадцать лет старше нее, блистательный, нежный, идеализируемый его студентами. Генри Жилло провел их бракосочетание в церкви в Нидерландах, где Лу была конфирмована. Одним из условий, на которых Лу согласилась выйти замуж, было сохранение отношений с Рэ.

Появились некоторые противоречивые комментарии, объясняющие историю этого уникального брака, некоторые из них написаны самой Лу. Профессор Андреас предлагал ей выйти замуж несколько раз, но она сомневалась. Однажды вечером, перед тем, как в конце концов было принято решение об их помолвке, Андреас тихо вонзил себе в грудь кинжал при ней, едва не задев сердце. Она выбежала из дома в поисках врача. Рана была серьезной, но он выздоровел. Возможно, из-за угрозы его возможного самоубийства, она все же согласилась выйти за него замуж. Интеллектуальная и духовная связь между ними была очень сильной, и она писала о нем с огромным уважением и видением его внутреннего мира.

Союз их был на всех уровнях, за исключением одного, который обычно и характеризует брак. Лу так и не сказала Рэ, что она в ее браке с Андреасом отказалась вступать в сексуальные отношения. Она чувствовала, что это унизило бы Рэ. 144

Она вспоминала еще один случай, после замужества. Она спала на диване, и была разбужена странным звуком. Возможно, Андреас попытался «завоевать» ее, пока она спала. Она проснулась и обнаружила, что пыталась бороться с ним. Этим звуком оказался хрип его горла. Лу Андреас-Саломе писала: «Это был не единственный раз, когда мы стояли у дверей смерти, покончив с жизнью, в растерянности, уладив наши семейные дела. Мы оба были полны недоумения и отчаяния. Конечно, это были часы, моменты, сильно отличавшиеся от нашего остального опыта. Мы были связаны столькими общими наклонностями и инстинктами. В целом, мне кажется, ценность этого (имеется в виду секс) переоценивается. Конечно, он наводит мосты, дает удовольствие, приводит к совместной работе, но также часто он просто маскирует различия и несовпадения, вместо того, чтобы давать людям возможность видеть друг друга отчетливо и еще глубже сближать».145

Напротив, ясно, что их отношения были динамичными, характеризующиеся преданностью, в которых она стремилась узнать внутреннюю работу этого спокойного и глубоко одаренного мыслителя, мужчины, немного колеблющегося, разрывающегося между призывами двух культур – европейской, с установкой сознания, нацеленной на достижения, и противоположным «вневременным спокойствием персидской философии и образа жизни». Но, похоже, она не имела ни малейшего представления о том, что Андреас или любой из мужчин, с которыми она дружила в то время, совершенно иначе воспринимали секс, в отличие от нее. Одна замечательная запись в ее воспоминаниях отмечает большое значение, которое имели отношения с Андреасом в ее жизни. И еще большая нежность есть в строках, написанных об Андреасе много лет после его смерти в возрасте восьмидесяти пяти лет: «Он оставался настолько исполненным жизни после многих лет, с добрым и радостным сердцем, способным быть и злым, и нежным – ступая с осторожностью животного, он разбудил черных дроздов несколькими нотами, имитирующими их песню. Они мягко ответили, вступая в прелестную беседу, как и петух в курятнике, который уснув, был разбужен его зовом, и захваченный амбициями, пытался перекричать незнакомца».146

В те ранние годы в Берлине Рэ в итоге уехал, «…полностью повергнутый, конечно же», и они расстались. Он оставил небольшую записку, сложенную вокруг ее детской фотографии, которой он дорожил. В ней было написано: «Будь милосердна. Не ищи меня».147 Он так и не женился. Уже не молодой, он изучал медицину и в итоге стал врачом, служа бедным в принадлежавших его семье землях в Западной Пруссии. Некоторое время спустя он погиб в автокатастрофе в Альпах. Биографы пишут, что ситуация напоминала суицид148.

Уже в зрелом возрасте, Лу пыталась, с ее избранными партнерами, вносить свою лепту и следовать за их гениальностью и/или великой интеллектуальной страстью. Ее собственной страстью было исследовать, с искусной интуицией, внутреннюю работу разума, души, фантазий и мечтаний ее партнеров. Действуя так, она одаряла их своим пристальным и очень ценным вниманием. В идеальном случае, как это было с Рильке, это приводило к большим успехам в их собственном творчестве. В ее истории можно увидеть проявляющуюся в ней профессиональную компетентность талантливого психотерапевта.

Фрейд

Несколько лет спустя, будучи сорокалетней женщиной, и после Ледебурга, Рильке и других романов, Лу встретила Зигмунда Фрейда и вошла в круг его близких соратников. Ее отношения с Фрейдом начались в 1911 году на конференции в Веймаре и продолжались до ее смерти в 1937 году. Во время этой длительной дружбы в ее воспоминаниях, их переписке и в его биографии отмечены некоторые знакомые аспекты ГЕТЕРЫ, в особенности – функции подруги и доверенного лица.

Лу приехала в Веймар с доктором Полем Карлом Бьерром из Стокгольма, одним из ее многочисленных поклонников. Когда она впервые обратилось к Фрейду c желанием обучаться у него психоанализу, он мило засмеялся и предложил ей сначала вернуться домой и пройти базовую подготовку в течение шести месяцев. Она так и сделала. Биограф Питер Гэй писал об этих первых моментах следующее: «Намного больше, чем просто гибкая особа, играющая поддерживающую роль для гения, она по праву считалась продуктивным литератором, одаренная плодовитым, если не эксцентричным интеллектом, и не менее впечатляющим даром впитывать новые идеи. Карл Абрахам, который познакомился с ней в Берлине весной 1912 года, рассказал Фрейду, что никогда не встречал такого понимания психоанализа, какое он увидел в Лу Андреас-Саломе».149 Она вернулась в Вену осенью 1912 года была приглашена Фрейдом на его закрытый семинар, проходивший по средам, и затем на субботний/воскресный коллоквиум его ближайших соратников и студентов. Она стала дисциплинированной и затем очень серьезной студенткой. Фрейд впервые отозвался о ней как о «женщине с опасным интеллектом».150Позже, более серьезно, он описывал ее как ту, чьи интересы действительно интеллектуальны по своей природе. Когда Лу осведомилась о том, может ли она пройти обучающий анализ с ним, он сказал ей, что нет разницы между обучающим анализом и анализом, проводимым с человеком, страдающим психологическими болезнями. И так, как анализандка она испытала этот суровый опыт. Она писала об этом в «общих чертах» в своих мемуарах: «Есть серьезные причины, по которым глубинная психология требует от того, кто хочет стать аналитиком, сначала самому подвергнуться требованиям этого метода, к жестокой правдивости исследования строения его собственной психики. Интеллектуальное раскапывание, которое должно быть произведено с живым субъектом, достигает своих целей в исследовании и терапии – только через активное участие».151 Их отношения на протяжении многих лет были подобны родственным, иногда родительскими, часто коллегиальными и, все же, несомненно, личностными. Известно, что они изредка путешествовали вместе, она часто посещала его дом по просьбе Фрейда, она стала близким и любимым доверенным лицом и наставницей для его дочери Анны. Она написала и опубликовала несколько статей посвященных идеям психоанализа и начала свою собственную карьеру в качестве непрофессионального психоаналитика в Гёттингене, когда Андреас покинул свой пост в университете в Берлине, чтобы занять новую должность там. Она часто спрашивала совета у Фрейда и консультировалась с ним, а также постоянно писала рецензии на его работы на более широком международном уровне.

Между ними существовала своего рода духовная связь, а также интеллектуальная совместимость. На личностном уровне их общение было задушевным. Позже, когда в ее жизни появились финансовые сложности в осажденной Германии в 1920-е годы, Фрейд регулярно оправлял ей приличные суммы денег, которые она с радостью принимала. Проблема сублимации часто всплывала в мемуарах Лу, и можно предположить, что ее работа с Фрейдом помогла ей не только как потенциальному аналитику, но и в развитии ее зрелой сексуальности, что должно быть стало для нее более ясным. Фрейд считал, что он «на безопасном расстоянии от Эроса и занят потрясшими весь мир разработками в области психиатрии и психологии».152

Когда она умерла, Фрейд сказал своему другу Арнольду Цвейгу: «Я был очень привязан к ней, как бы странно ни звучало, без всяких признаков сексуального влечения».153 Лу была на пять лет старше него. Фрейд пережил ее чуть больше, чем на год.

Как тогда мы можем описать влияние Фрейда на ее жизнь, а ее на его жизнь, как ГЕТЕРЫ? Вероятно, основываясь на характере их переписки, которую они вели много лет, энергии, с которой она принялась за освоение его строгих методов, и безусловного уважения, которое они испытывали по отношению друг к другу и как коллеги, и как добросердечные люди с общими целями и интересами. Это были глубокие и ценные для обоих отношения.

Сладко-горькое путешествие

Тони Вульф

Не имея точной информации из источников, мы можем предположить, что изменение в отношении произошло только после путешествия в ее долгие отношения с ее аналитиком, наставником, коллегой, другом, компаньоном и бывшим любовником, К.Г.Юнгом. В определенный момент, должно быть, она боролась с явлением любовной связи, которая стала эхом, едва шепчущим, что это было. А может, никогда и не было, по крайней мере, для Юнга в той же мере, в какой это было для нее. Девид Харт, студент и бывший анализанд Тони Вульф, проливает свет на то, как она справлялась с собственным отчаянием, по крайней мере, в определенный момент в ее процессе исцеления: «Я был участником маленькой дискуссионной группы, которую мисс Вульф вела на немецком языке с несколькими стажерами. Мы концентрировались на природе и значении аналитической работы, и один из швейцарских членов группы, мужчина, спросил ее: «Разве не является большим терапевтическим фактором в анализе – любовь?» […] Она с презрением высмеяла его. Она с сарказмом процитировала великое стихотворение Шиллера «An die Freude» (Ода «К радости») […] Мисс Вульф посчитала это смехотворно сентиментальным, так же как представление, что любовь имеет какое-то отношение к психологическому исцелению. Что было самым впечатляющим, она тем самым раскрыла, что эта абсурдная сентиментальность, по ее мнению, была тем, что представляет собой любовь. Я не мог полностью понять причины ее вспышки».154

Господин Харт знал ее как своего преподавателя. Он описывал ее как женщину, одевающуюся преимущественно в черный цвет, ее язык и мысли были точными и умными и шли от рационального разума. Он упоминал, что она сидела очень прямо на своем преподавательском стуле. «Другая сторона ее природы раскрывалась для меня, когда она улыбалась. Эта улыбка была широкой, теплой и обезоруживающей и она раскрывала, что ее изначальный суровый вид был совершенно ненастоящим. Здесь проявлялось то, что я тут же чувствовал как истинную личность – человека чувствительного, ранимого и в глубоком контакте с теми, кто ее окружает».155

В дополнение к тому, что он посещал ее занятия, она также была его аналитиком в течение нескольких месяцев, пока она не предложила ему поработать с аналитиком мужчиной, чтобы завершить его опыт с более житейски-информированной точки зрения. Харт писал, что только позже он осознал, какое разочарование и утрату иллюзий должно быть испытывала Тони в течение тех лет ее взаимоотношений с Юнгом.

Так много в истории Тони Вульф и Юнга было связано со всей природой проблемы переноса, запутанного изменяющегося понятия, не понятого в полной мере в течение долгого времени. Он все еще является предметом серьезных исследований и обсуждений. В наши дни работа с переносом стала центральной в процессе аналитической или глубинной терапии. Что общего у любви с этим? Всё.

_____________________________

141. Wolff, “Structural Forms”, 7.

142. Leppmann, Rilke: A Life (quoting Breife an Peter Gaste, Leipzig, 1914), 70.

143. Leppmann, Rilke: A Life, 73.

144. Salome, Looking Back, 127.

145. Leppmann, Rilke: A Life, 71.

146. Salome, Looking Back, 123.

147. Salome, Looking Back, 55.

148. Leppmann, Rilke: A Life, 74.

149. Peter Gay, Freud: A Life for Our Time (New York: W.W. Norton, 1988), 616.

150. Gay, Freud: A Life for Our Time, 192.

151. Salome, Looking Back, 98.

152. Gay, Freud: A Life for Our Time, Information.

153. Gay, Freud: A Life for Our Time, 616

154. David Hart, “Toni Wolff and the First Jung Institute” (Los Angeles: Psychological Perspectives #31, Spring-Summer, C.G. Jung Institute of Los Angeles, 1995), 75.

155. Hart, “Toni Wolff and the First Jung Institute”, 74.

 

  

Глава 13

О ДЕТЯХ И ГЕТЕРЕ

Тони Вульф писала:

  • «ГЕТЕРА инстинктивно связана с личной психологией … ее детей, если она замужем».

  • «Обычная замужняя женщина, которая не осознает своей природы ГЕТЕРЫ или которая подавила эту природу в себе, будет, без сомнения, в скрытых любовных отношениях со своими сыновьями или будет подругой своих дочерей, таким образом, связывая их тем же самым образом, что и МАТЬ, которая не осознает своей природы».156

Согласно нашим беседам с женщинами с ведущим типом ГЕТЕРЫ, они часто рожают детей и, в целом, дети, похоже, развиваются без больших или меньших сложностей в сравнении с другими типами. Нет причин критиковать тип ГЕЕРЫ в неспособности адекватно справляться с материнскими обязанностями, если она выберет их. Стать матерью может не быть приоритетом для нее, но результаты материнства не обязательно будут приводить к большему количеству проблем.

Лу Андреас-Саломе о материнстве

Андреас-Саломе попыталась объяснить свое решение не иметь детей в начале своих воспоминаний. В этом, она как будто защищает дело, которое она сама с трудом понимает. Выглядит так, как будто бы выбор относительно этого вопроса шел из неясного и лишь частично осознаваемого места: «Несомненно, отсутствие опыта материнства ограждает человека от самой значимой части женского существования. Я помню, как был однажды удивлен один человек, когда в долгой дискуссии по подобной теме в мои зрелые годы я призналась: «Знаете ли Вы, что я так и не решилась принести ребенка в этот мир?»

Как другие молодые женщины справлялись с этими проблемами любви в те годы, я знаю только по отдельным случаям. Даже тогда мое отношение несколько отличается от их вынужденного согласия. Но это не было единственной причиной. В их юношеском оптимизме другие девушки моего возраста имели склонность рассматривать всё, чего они желали и на что надеялись, в самых розовых оттенках. Но у меня отсутствовало что-то необходимое для этого оптимизма – или, возможно, я знала слишком много: какое-то древнее знание, должно быть, выразило себя в моем исходном темпераменте, как неподвижный камень под моими ногами».157

Поскольку для стольких женщин решение рожать или не рожать детей принимается изначально в глубинах бессознательного, и по разным причинам, некоторые из них могут быть совершенно неизвестными. Это, похоже, было и с Лу Андреас-Саломе. Одна вещь, которая согласуется с типом ГЕТЕРЫ, однако, это то, что в выборе не становится матерью ее изначальный приоритет в отношениях (а именно, качество ее отношений с ее партнером) не будет замещен требованиями другого субъекта. Некоторые женщины с ведущим типом ГЕТЕРЫ становятся матерями, которые рассматривают материнство как своего рода творческий проект или способ реализации некоторых ее навыков ГЕТЕРЫ. Если дети иногда чувствуют себя вытесненными, поскольку мать, кажется, предпочитает им компанию взрослых мужчин, они также освобождены от тревоги связанной с чувством, что они ответственны за счастье их матери и, тем самым, не имеют проблем одержимой чрезмерной материнской заботы.

Рассказ: История Карен

Карен чувствовала, что предпочтения ГЕТЕРЫ, которые проявлялись у ее матери, повлияли на ее собственную жизнь, но что ее проблемы с приемом пищи были больше связаны с тем, что по ее ощущениям было неестественным поведением ее матери, нежели с ее типом как таковым.

«Моя мать точно была ГЕТЕРОЙ. Хотя у нее не было друзей мужчин вне ее брака, по моим сведениям, для нее точно ее личные отношения с моим отцом были предпочтительны по сравнению с отношениями с моей сестрой или со мной. Иногда я думаю, что причиной того, что у меня такие проблемы с весом связаны с ней. Я когда-то терпеть не могла наблюдать за тем, как она прихорашивалась каждый вечер перед его приходом. Она казалась мне такой фальшивой, всегда такой милой и покладистой с ним, в то время как со мной она была такой отстраненной, строгой и она редко была вовлечена в то, чем я занималась.

Я немного боялась своего папу, потому что он громко оспаривал мое мнение и хотел, чтобы я думала так же, как и он. Даже не смотря на это, я действительно получала определенное удовольствие, когда я вовлекала его в противоречивые дискуссии. В то же время, меня раздражала мама тем, что пыталась меня контролировать, чтобы я никогда не спорила с ним. Хотя наши отношения с папой были вздорными и шумными, я думаю, что моя мать на самом деле с ревностью относилась к тому времени, которое отец проводил со мной, и к тем спорам и дискуссиям, которые мы вели».

Воспитание детей в одиночку

Опыт воспитания детей одним родителем весьма распространен. Символические узы созависимости, характерные для этой ситуации, могут представлять проблему для матери, описанной Тони Вульф. Мать, которая не имеет своей собственной личной физической/интимной взрослой жизни, может стать чрезмерно вовлеченной в жизнь ее детей таким образом, что это может стать проблематичным, особенно, когда ребенок достигает пубертата. Каким образом происходит так, что она становится тайной (неосознанной) любовницей своего сына, или близкой, иногда соперничающей «подружкой» своей дочери? Если мы рассмотрим «непрожитую жизнь» женщины, для которой лежащая в основе ее природы ГЕТЕРА осталась неразвитой, она может пытаться привнести свои естественные потребности ГЕТЕРЫ в близкой связи в ее отношения с ребенком. Результат может успокоить голодное эго матери, но в долгосрочной перспективе это вызовет проблемы в том смысле, что ребенок будет нагружен (бессознательно) потребностью женщины в самоактуализации через достижения и внимание ребенка. (Смотрите «Компенсаторная материнская забота», Часть 1)

Изучение фильма: «Открытки с края бездны»158

Сюжет посвящен отношениям злоупотребляющей лекарствами взрослой дочери Сюзанны (в исполнении Мэрил Стрип) и ее матери, увядающей королевы кино, злоупотребляющей вином, Дорис (в исполнении Ширли МакЛейн). Они опутаны деструктивной созависимостью. Их история раскрывается в череде воспоминаний Сюзанны, выписанной из реабилитационного центра после потери сознания, и где ее чуть не сбил на смерть в пункте первой помощи ее временный молодой человек. Стандартное прочищение желудка и групповая терапия были завершены, а поскольку ее страховая компания отказывалась покрывать ее расходы, пока она не выполнит их требования, ее отпускают на попечение ее матери, с которой она не жила уже несколько лет. Перед тем как она покидает больницу, доктор Фельдман (в исполнении Ричарда Дрейфуса), лечивший ее, когда она была без сознания, посылает ей цветы и намекает, что он был бы рад увидеть ее, возможно, в неформальной обстановке. Она польщена, но пока слишком нестабильна, чтобы рассматривать возможность свиданий, и неверно понимает его приглашение как способ «проверить», что она не сидит на таблетках. В машине Мать очень озабочена ее выздоровлением в течение двух минут, затем она начинает говорить о себе и обо всем, что ей пришлось отложить, имея такую больную дочь, «единственного человека в моей жизни, которого я когда-либо по-настоящему любила». Сюзанна пытается снова заняться своей актерской карьерой, которая обречена на провал. Ее самооценка вдвойне ранена, когда она случайно слышит, как покупатель жалуется на то, что ее ноги сверху стали дряблыми, и что ее время блистательной звезды ушло.

В воспоминаниях и разговорах с Матерью, которая постоянно держит бокал вина и попивает из него, всплывает несколько тяжелых воспоминаний. Когда Сюзанна привела своих друзей домой во времена учебы в старших классах, ее мать устраивала представления для них. Она пела и танцевала, высоко крутя своими юбками (не надевая нижнего белья). Ее мать также подсадила Сюзанну на таблетки, когда ей было девять лет, чтобы «успокоить ее». Когда Сюзанна обвиняет свою мать в этих поступках, Дорис протестует, затем утверждает, что она просто хотела быть ей подругой!

Дорис также думает, что Сюзанне следует петь, готовить альбом, что, как она чувствует, является самым большим талантом Сюзанны. Но у Сюзанны нет сил на это, и она чувствует, что ее мать изводит ее. Дочь пытается продолжать работать над текущим фильмом. У нее плохо получается, она не может сконцентрироваться и забывает свои слова. Дома она начинает принимать таблетки из аптечки Матери. Друг, выполняющий отеческую функцию, и режиссер (в исполнении Джина Хэкмана) дает ей вполне определенный и добрый совет и обещает ей хорошую роль через пару месяцев, когда она «уйдет от своей матери».

Кульминационный момент происходит, когда Мать, хорошо заправленная очередной выпивкой, попадает в аварию на своей машине, и сама оказывается в комнате первой помощи в больнице. Сюзанна приносит Матери свои вещи, бережно наносит макияж на ее лицо, покрытое синяками, и они беседуют более непринужденно. Дорис говорит, что она всегда завидовала молодости, красоте и таланту своей дочери. Происходит своего рода примирение, и ясно, что формируется более сильная и честная связь. В воздухе витает небольшая надежда на более порядочные отношения.

Хотя это изменение может быть всего лишь поверхностным «исцелением» для обеих, чувствуется новая жизнь. Фильм завершается тем, что Сюзанна записывает видео с названием «Я выезжаю из этого отеля разбитых сердец». Понятно, что Сюзанна на пути к новой энергии восстановления.

Тони Вульф 6. Рассказ: Сюзанна Трюб

У Тони не было детей, и нет записей о том, что она лично думала по этому поводу. Однако есть несколько интересных и по-своему значимых высказываний ее сестры, Сюзанны Трюб, в интервью, проведенном после смерти Тони: «Я самая младшая из трех сестер. Тони была моей духовной матерью, и она обладала интеллектом в нашей семье… (Наша мать) была своего рода ребенком, милым ребенком, и, конечно же, глубоко восхищалась своим мужем, и полностью подстраивалась. Но (она) совсем не могла справиться с Тони. С ранних лет Тони была сложным ребенком. Тони надо было быть мальчиком»159. Сюзанна также упоминала, что когда умерла их мать, Тони взяла на себя часть функций бабушки для детей своей сестры.

Коллега Тони Барбара Ханна рассказывает другую историю о Тони, которая может быть уместной в этом вопросе и, возможно, относится к проявлению материнского инстинкта безотносительно заботы Тони о клиентах: «Война (Вторая мировая) раскрыла наиболее пылкий патриотизм в Тони Вульф. Я всегда знала, что Швейцария имела для нее большое значение. Но ей было больше пятидесяти лет, когда разразилась война, и я признаю, что была удивлена, что она отдавала свое время и свой автомобиль добровольно и безгранично на службу в женском вспомогательном корпусе. Она уже страдала от артрита, и жизнь в сложных условиях не сулила ей ничего хорошего, но она себя совсем не берегла. Она была в моторизованном отряде и, конечно, ей приходилось спать в общежитиях, часто в холодне и неудобных условиях.

Эдвард Боссард, наш общий с Тони друг, описывал, как он был молодым коллегой отца Тони в Японии. Он рассказывал мне, что он знал ее командующего офицера, и он сказал ему, что Тони была самым ценным, что было в ее войсковой части: не потому, что она была хорошим водителем, на самом деле, ей редко разрешали вести автомобиль. Но потому, что она оказывала чудесное влияние на ее намного более молодых товарищей. Она могла воодушевить их работать так, как никто другой не мог, и никогда не позволяла расслабиться, пока последняя работа не была выполнена. Она никогда не жалела себя, несмотря на то, что она была намного старше других, и ее артрит усиливался, и ее пример творил чудеса в ее окружении».160

Хотя это может рассматриваться как пример частично раскрывшегося материнского инстинкта Тони Вульф, ее мотивы были, несомненно, внеличностными по своей природе. Ее влияние, каким бы похвальным оно ни было, вероятно, говорит скорее о ее пылком патриотизме перед лицом опасности, нежели о естественных материнских склонностях.

Симона де Бовуар 6. Аборты и приемные дети

Мадсен устанавливает связь между историей де Бовуар и проблемой абортов, что показывает честно и открыто ее нежелание самой иметь детей. В 1938 году Сартр писал роман «Дорога к свободе», героем которого был человек по имени Мэтью. В определенный момент Мэтью старался найти достаточно денег на незаконный аборт. Эта проблемы была знакома Сартру и Симоне. Это было за несколько десятков лет до того, как она вместе с сотней других выдающихся француженок сказала об этом так открыто. В феминистской кампании, направленной на изменение законодательства страны относительно абортов, двадцать выдающихся француженок, включая де Бовуар, подписали публичное признание, что они делали незаконные аборты, и предложили французскому правительству привлечь их к ответственности. Правительство решило не делать этого.161

Однако и Сартр, и де Бовуар стали приемными родителями, каждый имел по взрослому ребенку, будучи уже в преклонном возрасте. Возможно, они чувствовали необходимость иметь наследников. Они также известны тем, что были расширенной семьей для их близких друзей и молодых людей, которых они поддерживали в социальном плане, очень часто финансово. Они также кормили многих обедневших студентов и предоставляли им жилье.

__________________________

156. Wolff, “Structural Forms”, 5-7.

157. Salome, Looking Back, 18-19.

158. Postcards from the Edge. 1990. Смсписок фильмов.

159. Susanne Trub, Interview with G.F. Nameche, 1970.

160. Barbara Hannah, Jung: His Life and Work (New York: G.P. Putnam, Perigee Books, 1976), 274.

161. Madsen, Hearts and Minds, 267-270.

 

  

Глава 14

ГЕТЕРА И ДРУГИЕ ТИПЫ

Тони Вульф говорит:

  • «Вторая форма заявит о себе изнутри. Так, внеличностная форма присоединится к личностной. Если вторая форма не интегрирована, исходная будет преувеличена и станет отрицательной».

  • «Незрелость третьей и четвертой форм потребуют честности и смиренности. Так этот опыт функционирует, чтобы пробудить индивидуальную духовность».

(Перефразировано): По мере того, как ГЕТЕРА взрослеет и научается взаимодействовать со своей природой, она начнет исследовать другие части себя. Ее вспомогательные типы – АМАЗОНКА и МЕДИАЛЬНАЯ ЖЕНЩИНА. Четвертый и самый сложный для нее – тип МАТЕРИ, для ассимиляции которого потребуется определенная духовная глубина характера162.

Если она экстраверт, ее качества АМАЗОНКИ быстро разовьются, или уже развились очень рано. Возможно, что она уже знакома с частью АМАЗОНКИ в себе наряду с ее склонностями ГЕТЕРЫ. Возможно, она принадлежит каким-то группам, научилась полагаться на конкурентоспособность своих талантов и взяла ответственность за некоторую самодисциплину, которой потребует ее природное лидерство.

Если она интроверт, МЕДИАЛЬНЫЕ способности могут быть более заметными, поскольку она уже чувствует себя наиболее комфортно в мировоззрении, направленном вовнутрь. Интеграция четвертого типа, МАТЕРИ, то есть когда позиция эго приспосабливается к заботе о ком-то другом, помимо любовника, похоже, развивается медленно, если вообще развивается. Рейчел Фицджеральд последовательно описывает следующий опыт интравертной ГЕТЕРЫ: «Процесс созревания каждой формы влияет на развитие других архетипических выражений отношений. Когда женщина находит изменения пугающими, она может быть охвачена ощущением внутренней пустоты. Она как ребенок без матери, зависящий от великодушия других. То, что она испытывает кажущуюся инертность материального мира матери, показывает неспособность вынести спокойное созерцание Другого (взаимной компании другого человека, не любовника). Она впадает в дикую активность или отвлекает себя различными благами жизни».163 Фицджеральд отмечает, что полное понимание того, как работает это процесс, и почему противоположную форму так сложно интегрировать, лежит в понимании женщиной значимости всех четырех типов как ценного выражения женской психики. Личностное обучение и новая уверенность в себе, которую она получает, исследуя вспомогательные типы, постепенно подготавливает ее к продвижению дальше, в противоположную область164.

Одним из способов «наблюдения» за интеграцией других форм было бы размышление о том, какой прогресс в этом направлении был действительно достигнут тремя женщинами, бесспорно относившимися к типу ГЕТЕРЫ, которых мы выбрали для написания этой части книги.

Лу Андреас-Саломе 7

Гетерой она была, тем самым управляя своими решениями в точности так, как она намеревалась, обучаясь на своем пути. Не похоже, чтобы она много страдала, если вообще страдала, в связи со своим стилем жизни ГЕТЕРЫ. Однако должно быть, были времена, в особенности с ее матерью, когда тот выбор, который она делала, был болезненным. Ее чувство своей внутренней индивидуальности было достаточно глубоким, чтобы знать, что даже ее возлюбленный Рильке истощал ее энергию свыше ее способности поддерживать отношения, не теряя себя. Как ГЕТЕРА, позже, в более зрелом возрасте, она придерживалась сексуальных отношений на менее личностном уровне и наслаждалась отношениями с несколькими партнерами, тщательно следя за тем, чтобы, несмотря на то, что выбранные мужчины были выдающимися и интересными сами по себе, они не были ей полностью равными, и поэтому они были в какой-то мере одноразовыми. В более поздних отношениях она была склонна выбирать более молодых мужчин и самой определять длительность отношений, в которые она была вовлечена. Ее качества АМАЗОНКИ начали реализовываться когда она была еще очень молодой женщиной, и она блистательно преуспевала в своей научной деятельности. В качестве терапевта в более зрелом возрасте она, возможно, смогла интегрировать некоторые МЕДИАЛЬНЫЕ моменты с помощью своей экстравертной интуиции, и можно представить, также некоторое чувство необходимости искренней заботы об ее пациентах. Прекрасная часть ее мемуаров иллюстрирует некоторые ее МЕДИАЛЬНЫЕ склонности, проявившиеся в молодости, где она отвечала некоторой внутренней истине, которая бросила вызов ее рациональным рассуждениям: «(В Париже) я завела новые знакомства и прониклась многими вещами, которые я бы ни за что не пропустила. Но затем приходило время, когда, казалось, кто-то или что-то звало меня в ночи. Я так и не смогла рационально понять, почему или когда это происходило каждый раз, независимо от того, насколько я наслаждалась окружением, была открыта им, телом и душой. Это приходило без приглашения на свое место и нетерпеливо исчезало, удивляя меня и всех вокруг, уходя тайно, не попрощавшись. И я возвращалась спокойно, без слов, посреди ночи. Я оставила свои чемоданы на железнодорожном вокзале, и шла по тропинке через темные поля в деревню. Эта прогулка была прекрасной и странной. Хотя я мало что могла видеть, я чувствовала осень в падающих листьях в порывистом ветре, и я была рада; в Париже все еще было «лето». Все в деревне спали; только яркая лампа, которую мой муж, бывало, использовал для освещения книг в высоких шкафах, все еще горела. Я видела отчетливо его голову с улицы. Дверь была закрыта на щеколду, как обычно, и я тихо зашла внутрь. Мы не спали в ту ночь. Когда на улице начало светать, я зажгла огонь на кухне, очистила закопченную лампу и выскользнула прочь в леса. Густой утренний туман всё ещё окутывал деревья, и пятнистая самка оленя тихо и плавно прошла среди сосен. Я сняла колготки и туфли, чего нельзя сделать в Париже, и была очень счастлива».165

При чтении этого абзаца без большего знания жизни Лу, он может показаться несоответствующим тому факту, что в этом браке отсутствовал сексуальный контакт между супругами. Тем не менее, он был таковым, поддерживаемым непреклонной безмолвной правдой. Лу нужно было защищать свой внутренний мир.

МАТЬ явно оставалась неизвестным фактором для Лу. За исключением того, что в «заботе о себе» она, похоже, проделала большую работу, явно хорошо заботясь о себе. Возможно, именно это качество сделало ее такой привлекательной подругой и доверенным лицом доктора Фрейда. Кроме Рильке, похоже, она не рисковала своим физической сексуальной жизнью с мужчинами, которых она искренне и глубоко любила на душевном уровне. Очевидно, что ее чувство собственной ранимости должно было тщательно охраняться.

Тони Вульф 7

Сестра Тони Сюзанна однажды отметила, что Тони по-настоящему оживала только когда была с Юнгом166. Это было ее жизнью, ее работой, ее страстью и ее сутью. То, что он со временем положился на нее интеллектуально, духовно и на какой-то период времени сексуально, подчеркивает, как ее взгляды эволюционировали.

Она развила свою работу АМАЗОНКИ самостоятельно, и, возможно, по предложению Юнга, когда физическая интимная часть их творческого сотрудничества исчерпала себя. Есть фильм с ней, кадры, где она неистово печатает рукопись, в которой она «берется за» задачи истинной АМАЗОНКИ, переводя свои мысли в такую форму, в которой мир мог бы их использовать. Также, она научилась брать полную ответственность за задачу, явно характерную для АМАЗОНКИ – управление Психологическим Клубом, который, как упоминалось, послужил почвой для создания всемирно известного Института К.Г.Юнга в Цюрихе.

Хелена Хендерсон, молодая женщина, нуждавшаяся в консультации Вульф, говорила об ее МЕДИАЛЬНЫХ качествах: «У нее было много меняющихся внешних образов, как у многих экстрасенсов, и она могла иногда выглядеть красиво, а иногда – просто. Ее необычные великолепные глаза, мистические глаза, всегда были выразительными. Для меня она идеально соответствовала типу «медиума» из ее работ».167

В качестве МЕДИАЛЬНОЙ ЖЕНЩИНЫ, мы знаем, что Тони во время опасного путешествия Юнга в бессознательное стояла для него как страж между двумя мирами – сознания и бессознательного, помогая ему в качестве посредника между этими двумя мирами, тем самым защищая его психическое здоровье. Именно в этой фазе их взаимоотношений она, которая поняла ценность этого опыта через свой личный опыт в этом процессе, смогла функционировать в качестве его аналитика. Барбара Ханна пишет, что она не была специалистом в той части терапии, которая включала «активное воображение», пока не обучилась этой работе с самой Барбарой Ханной. Эта техника считается МЕДИАЛЬНЫМ умением, как заметный элемент стандартного аналитического процесса, и возможно не была полностью включена в процедуру обучения на момент внутреннего путешествия Юнга. В любом случае, в сообщении ее анализандки Ирен Чамперноун, которая позже стала ее подругой, также говорится о явно МЕДИАЛЬНОМ качестве. Джозеф Хендерсон упоминает этот вопрос во введении к ее книге: «Она напрямую опосредовала ум и интуицию Юнга, так как она была частью их творения из бессознательного»168.

Возможно, Тони, которая была глубоким и рациональным мыслителем, чувствовала себя неловко в МЕДИАЛЬНОМ мире, и вероятно, даже боялась его в какой-то мере, как и многие целеустремленные мыслители.

Симона де Бовуар 7

Она, конечно же, была полностью охвачена образом жизни ГЕТЕРЫ, сначала с Сартром, что оставалась неотъемлемой частью ее жизни, затем с Альгреном, затем с Ланзманом, и в конце, снова с Сартром, и исключительно с Сартром, когда она выполняла заботливую выхаживающую роль до его смерти.

Однако даже до того, как она начала учиться в Сорбонне, она была вовлечена в обширный, высокомотивированный и полный движения мир АМАЗОНКИ, что она попыталась примирить в своих работах с тем, что затем воспринималось как природа феминизма. Можно было бы сказать, что значительная часть ее жизни прошла в примирении этих двух позиций, ГЕТЕРЫ и АМАЗОНКИ, как в общественной, так и в личной сфере. Ее первые смелые шаги по направлению к искусным достижениям АМАЗОНКИ, возможно, связаны с постоянным воодушевлением со стороны Сартра и их совместной карьеры. Мало данных, говорящих о ее попытках исследовать склонности МАТЕРИ и ЖЕНЩИНЫ МЕДИАЛЬНОЙ.

Изучение книги, фильма и телевизионной экранизации

Амулеты для простой жизни169

Эта телевизионная экранизация романа Кайи Гиббонс представляет миры трех противоположных типов в одной семье женщин и также охватывает три поколения. Мисс Чарли Кейт – сильная самопровозглашенная экстравертная АМАЗОНКА, сельский «врач», которая ведет процветающую медицинскую практику на основе своих природных талантов без официального медицинского образования. Она вышла замуж за свою первую любовь, родила ребенка и начала принимать пациентов на дому. Ее муж не смог вынести то, как она «получает навыки в том, что она любит помимо него», и сбегает с другой дамой. Чарли Кейт всё ещё хранит его старые пиджаки в кладовке и ходит постоять с ними в тишине в сентиментальные моменты. Он объявляется годы спустя и хочет примирения. Она сомневается. У нее уходит всего два дня на то, чтобы выяснить, что это временное отклонение в сторону неразвитой позиции ГЕТЕРЫ не для нее, и она возвращается к своей практике, своей жизни и управлению жизнями дочери и внучки.

Ее дочь София (Мими Роджерс), похоже, имеет сильные наклонности ГЕТЕРЫ. Она отвергла поклонника, которого ее мать выбрала для нее, и вышла замуж за мужчину с таким же характером, как и у отца, которого она никогда не знала. Она проводит время в основном в кино. Она падает в обморок от вида более существенной стороны медицинской практики своей матери, от нее нет пользы в этом, и она начинает мечтать о хорошем мужчине. В итоге она останавливается на одном, после многих лет мечтаний. Третья женщина, Маргарет (Сьюзан Мэй Пратт) – очаровательная начитанная ученица старших классов, которая любит помогать бабушке в ее медицинской практике и, кажется, ей суждено пойти учиться в колледж, куда она, как отличница своего выпускного класса старшей школы, обеспечила себе поступление и стипендию. Однако она колеблется в своем выборе колледжа, относительно чего ее мать и бабушка имеют очень серьезные разногласия. При таком стечении обстоятельств, поскольку она еще не может выступить против Матери или Бабушки, она решает, что она просто еще не готова уйти из дома. Позже, однако, становится понятно, что она закончит и колледж, и медицинское учебное заведение. В этом она на самом деле является той, кто проявляет заботу в этой истории, МАТЕРЬЮ. Есть намек на проявления АМАЗОНКИ, а ГЕТЕРА в ней расцветает, когда она влюбляется в очень подходящего пациента в военном госпитале, где она работает волонтером и пишет письма за раненых солдат.

И Чарли Кейт, и София изначально боролись с частью ГЕТЕРЫ в их личности. Чарли сдалась. София, в конце концов, научилась обходиться с ней с некоторой помощью, а молодая Маргарет, очевидно, справится с этой частью очень хорошо, а затем перейдет к миру своих АМАЗОНКИ/МАТЕРИ. Менее заметны в фильме МЕДИАЛЬНЫЕ способности, кроме разве что того, что Чарли Кейт полностью полагается на сильное и, возможно, несколько нерациональное, полностью природное и интуитивное пристрастие к врачеванию.

Иногда неизвестные и незамеченные качества ГЕТЕРЫ развиваются благодаря ее отношениям с мужчиной, которого она поддерживает, часто до того, как он поймет, насколько она важна в его жизни. Таков случай Мэтти Кромптон и Вильяма Адамсона в фильме «Ангелы и насекомые». Фильм основан на новелле «Морфо Евгения» А.С. Байетт.

Изучение фильма: Ангелы и насекомые170

В викторианскую эпоху Вильяму Адамсону (Марк Райленс), темноволосому, симпатичному и бедному натуралисту его покровитель, сер Гаральд Алабастер (Джереми Кемп), предложил пристанище в роскошном английском поместье. После того, как он едва уцелел после кораблекрушения, где почти вся коллекция образцов, которые Вильям собирал вдоль реки Амазонки, была потеряна, он вскоре оказывается вовлеченным в стратегический план леди Гертруды Алабастер (Аннетт Бэдлэнд), толстой Пчелиной Матки Бредли Холл, матери десятка, а то и более, шумных отпрысков. Она присматривается к ничего не подозревающему Вильяму как к возможной паре для своей дочери Евгении (Пэтси Кенсит), красивой и меланхоличной старшей дочери, чей жених недавно покончил жизнь самоубийством. Причина, по которой леди Алабастер торопится сосватать свою старшую дочь, состоит в том, что вторая дочь, Ровена, тоже хочет вскоре выйти замуж, а это социально неприемлемо, если вторая по старшинству дочь выйдет замуж раньше первой. Планы леди Алабастер вступают в силу во время пышного бала в поместье. Эдгар, угрюмый старший сын семейства, одолжил Вильяму подходящий наряд для этого вечера, и Вильям наблюдает, как Евгения торжественно танцует с Эдгаром. Вильям уже покорен этой роскошной молодой женщиной, и сожалеет, что не осмеливается пригласить ее на танец. Леди Алабастер настаивает на том, чтобы он потанцевал. Получив такую поддержку, Вильям вмешивается, стуча по плечу Эдгара, и танцует с великолепной девушкой. Однако вскоре она разразилась слезами без всякой видимой причины, оставляя Вильяма удивленным и покинутым посреди зала для танцев.

Сер Гаральд нанимает Вильяма для создания каталога его собственной коллекции образцов, а вскоре начинаются ухаживания. Вильям не может поверить в свою удачу, и вскоре играют двойную шикарную свадьбу, не смотря на язвительное неодобрение со стороны Эдгара. Темперамент Евгении остается загадкой для Вильяма. Она теплая и любящая в один момент, и странно отстраненная в другой. Однако Вильям надеется, что это вскоре сгладится после свадьбы. На самом деле, он находит, что его невеста, напротив, игрива и энергична в постели. Но как только она начинает подозревать, что впервые беременна, она становится удивительно отстраненной. Дверь между ее спальней и примыкающей к ней его спальней поспешно закрывается перед ним.

В дополнение к его обязанностям с коллекцией сера Гаральда, Вильям берет на себя работу наставника по естественным наукам для группы младших детей семейства в поместье, по просьбе леди Алабастер, хотя он мечтает вернуться к своей собственной работе над коллекционированием, классифицированием и описанием мира насекомых. В помощи в задачах образования детей также участвует Мэтти Кромптон (Кристин Скотт Томас), разорившаяся родственница Алабастеров, которая помогает по хозяйству. Стройная и спокойная Мэтти разделяет интерес Вильяма к естественным наукам и сама тайно является талантливой и изобретательной писательницей.

Вскоре Евгения рожает девочек близнецов. Для Вильяма это короткое временное облегчение, когда он снова получает ее благосклонность. Но, следуя традиции неуемной плодовитости ее матери, Евгения скоро снова беременеет, из-за чего изоляция Вильяма возобновляется. С печалью Вильям понимает, что если у Евгении есть свой закрытый внутренний мир, он не будет приглашен для того, чтобы его разделить.

Изучение естественных наук продолжается, и Мэтти делится своим причудливым и умным произведением с Вильямом, который поощряет ее писательскую деятельность и использует ее полезные комментарии к своему собственному произведению. Вскоре они разрабатывают совместный писательский проект, и Вильям начинает замечать нежную хрупкость и тонкие запястья Мэтти.

За три коротких года Евгения рожает две пары златовласых девочек-близнецов и одного светловолосого сына.

Идет охота на лис. Слуга обгоняет Вильяма, который охотится верхом с собаками, и говорит, что ему нужно вернуться обратно в Бредли Холл. Он возвращается в тихий дом, и слышит смех за дверью закрытой комнаты Евгении. Он врывается через вторую дверь из своей спальни, и застает Евгению в постели с ее братом Эдгаром. Разъяренный, он отбрасывает Эдгара, и обличает свою жену. Она сбивчиво говорит ему, что это продолжается много лет. Когда ее бывший жених случайно узнал об этой любовной связи, он покончил с собой, вместо того, чтобы справляться с проблемой. Когда Вильям требует ответа, могут ли быть их дети на самом деле детьми Эдгара, она соглашается, что это… возможно. Рыдая, она спрашивает Вильяма, что он будет делать. Вильям отвечает, что не знает пока, но что он точно не будет себя убивать. И он добавляет, что если бы он рассказал об этой истории, нет гарантий, что никто не пострадает от этого.

Мэтти отводит Вильяма в свою комнату следующим вечером и спокойно рассказывает, что она уже обо всем договорилась. Их книги отправлены издателю, который согласился на их условия, поэтому у них есть деньги, и она забронировала места для двоих на корабле, который отправляется в Рио через месяц. Они нежно и удивленно искренне отдаются друг другу и своей новой жизни.

Их видят уезжающими вместе из Бредли Холл на раннем дилижансе следующим утром.

Хотя в этой истории есть свои собственные драматические конфликты, мир Мэтти и Вильяма практически идеально описывает историю ГЕТЕРЫ, о которой говорит Тони Вульф, и которой она сама является примером. ГЕТЕРА стимулирует и оплодотворяет самую сокровенную жизнь мужчины, а он в ответ, выводит на свет ее собственную творческую жизнь.

___________________________

162. Wolff, “Structural Forms”, 4.

163. Rachel Fitzgerald, “Toni Wolff's Vision of Archetypal Femininity”, © 2001, www.caplocator.com/interest-areas/Wolff'sVision.html. (Website now dismantled).

164. Общая информацияСмкнигу Рейчел Фицджеральд: She Moves in Circles, Xlibris 2010.

165 Salome, Looking Back, 62-63.

166. Trub, Interview with G.F. Nameche, 1970.

167. Helena Henderson, C.G. Jung, Emma Jung, Toni Wolff, A Collection of Remembrances (San Francisco: C.G. Jung Institute of San Francisco, 1980), 203.

168. Irene Champernowne, A Memoir of Toni Wolff. Introduction by Joseph Henderson (San Francisco: C.G. Jung Institute of San Francisco, 1980).

169. Charms for the Easy Life. 2002. Смсписок фильмов

170. Angels and Insects. 1995. Смсписок фильмов

 

Случайные книги

по теме

Случайные переводы

по теме

женская индивидуация

Похожие переводы

  class="castalia castalia-beige"