Перевод

Глава 2. Bath Badgerd (Замок Небытия)

Индивидуация в волшебных сказках

Мария Луиза Фон Франц

Индивидуация в волшебных сказках

Глава 2.

 Bath  Badgerd (Замок Небытия)

Теперь мы переходим к персидской сказке, которая, на мой взгляд, оказала непосредственное влияние на нашу испанскую историю про белого попугая. Она называется «The  Secret  of the  Bath  Badgerd» 15. Слово «Badgerd» означает «замок небытия», так что мы получаем «Секрет купели в Замке Небытия». Героя нашей истории зовут Хатим ат-Таи (Hatim at-Tai), Таи – название племени, к которому он принадлежит. Наша история является частью известного романа и вероятно Хатим ат-Таи был реальной исторической персоналией, но некоторые части романа стали фольклорными историями, что еще раз доказывает, что в этих странах романы иногда становятся историями о простом народе.  

Вероятно,  Хатим ат-Таи был поэтом в шестом или седьмом веке до нашей эры. Его стихи «Kisse i  Hatim  at-Tai» были переведены в 1830-ом Форбсом (Forbes) в Калькутте.  Он был чрезвычайно щедр и по этой причине увековечен в литературе как  идеал щедрости. Он отдал все свое состояние бедным, и говорят, что на его могиле стоит огромная каменная чаша, которая, как считается, символизирует чашу, из которой он каждый день кормил бедных всей своей земли. Хатим ат-Таи  приглашал и кормил любого нуждающегося, и каждый мог остаться при его дворе и жить там. Но есть что-то более интересное для нас на могиле Хатима ат-Таи, а именно мандала из восьми женщин стоящих по четырем углам вокруг этой каменной чаши, волосы женщин распущенны, как положено их носить во время траура на востоке. Это чаша вызывает алхимические ассоциации и действительно, в нашей истории она полна алхимического символизма.   Хатим ат-Таи вероятно был одним из тех представителей знати, кто содействовал развитию алхимии, как и многие правители в те века.

В «Энциклопедии ислама» («Encyclopedia  of Islam») говориться, что даже в наши дни в ходу народные истории о том, что эта гробница будет найдена в священном месте, подобном замку Грааля. Подобно Граалю, гробницу можно найти пройдя серию мистических приключений, о которых рассказывают бесчисленное множество историй с призраками и чудесами. Никому еще не удалось отыскать эту гробницу. Захоронение Хатим ат-Таи является аналогией Грааля: она играет ту же роль в персидском фольклоре как и Грааль в кельтском и германском, также является гробницей и сосудом, оба носимы и охраняемы женщиной. Существуют теории, что мотив гробницы связан с мотивом Грааля в наших странах и что он был заимствован нами с Востока. Гробница, по видимому, является единственным наследием исторического Хатима ат-Таи и благодаря своему весьма символическому характеру она впечатляет фантазии персидского и иракского народа по сей день.

Вот и сама сказка «Секрет купели в замке небытия» («The  Secret of the  Bath Badgerd»):

На службе у королевы Хусн Бану Хатим ат-Тай взял седьмое из многих заданий (он был одним из рыцарей, которые выполняют задания  для короля и королевы), а именно исследовать Bath  Badgerd, замок Небытия. Он вышел в пустыню, и перед городскими воротами встретил старика, который пригласил его к себе домой и спросил, куда он идет, и Хатим ответил, что собирается исследовать Bath  Badgerd. Старик долго молчал, а затем сказал: «Юноша, какой же недруг послал тебя? Никто не знает, где этот замок; я только знаю, что каждый, кто когда-либо пытался найти этот замок, никогда не возвращался. В городе Ка'Тан есть король по имени Харит, и он поставил стражей вокруг города, чтобы каждый, кто попытается найти замок Небытия, был доставлен к нему; никто не знает, почему он так делает, убивает он путников или отпускает их». Но Хатим говорит, что должен идти, Бог защитит его и он отправляется немедля. Старик благословляет его и снова говорит: «Возвращайся, но эта купальня заколдована, и никто не знает, где она, никто никогда не возвращался», и так далее. Но Хатим настаивает и старик наставляет его о пути, говоря, что ему надо идти направо и он придет к горе, у подножия которой много кипарисов, за горой – пустыня, там он должен повернуть налево - путь направо менее трудный, но более опасный.

Хатим отправляется в путь и возле одной из деревень видит множество людей, у них праздник и он присоединяется к ним. Они танцуют, их столы полны вкусной еды и Хатим спрашивает, что они празднуют. Жители деревни поведали ему, что в пустыне живет могущественный дракон, и когда он принимает человеческий облик, к нему приводят всех девушек города и устраивают большой праздник, дракон выбирает девушку, которая ему больше всего нравится. Теперь они празднуют этот праздник, но не потому, что хотят, они вынуждены, и одному богу известно, какую девушку дракон теперь заберет у них. Действительно они в отчаянии, хотя и притворяются очень счастливыми. Тогда Хатим говорит: «Значит, этот счастливый праздник действительно очень печальный день для вас» - жители деревни соглашаются с ним, он говорит, что останется и посмотрит, сможет ли помочь. Затем его усаживают рядом с царем этой страны, который рассказал, что дракон является разновидностью джинна очень деструктивной природы. Хатим просит, чтобы люди в точности делали то, что он велик. Когда дракон выберет одну из их девушек, они должны сказать ему, что есть очень благородный молодой человек, который приказал, чтобы девушку не отдавали без его разрешения, и если, впав в ярость, джин может уничтожить все царство в течение одного года, то  молодой человек, может превратить его в пустыню в одну секунду.

Дракон приходит в образе джина, ему показывают всех девушек, он выбирает одну из них, люди говорят ему то, что велел сказать Хатим. Дракон говорит: «Ну, пусть этот молодой человек придет сюда!». Когда приходит Хатим, джинн говорит: «Юноша, я никогда раньше не видел тебя в этом городе. Почему ты вводишь в заблуждение людей, которые повиновались мне прежде?». Хатим отвечает, что он вовсе не хочет вмешиваться, но в стране, откуда он приехал, жених должен пройти несколько церемоний, прежде чем жениться на своей невесте. Джин спрашивает, что это за церемонии, и Хатим говорит, что у него есть талисман, который он унаследовал от своих предков,  его кладут в воду, из которой пьют будущие женихи. После  Хатим опускает талисман в воду, из которой пьет джин, — но, естественно, это уловка, потому что талисман забирает силу джина. Вторая церемония, говорит Хатим, заключается в том, что жених садится в большую бочку, которая затем закрывается, и ему необходимо выбраться наружу. Если жених сможет выбраться – он получи невесту, если же нет – будет вынужден отдать ему две тысячи бриллиантов. Джин, будучи уверенным в своей магической силе, смеется в лицо Хатиму и залазит в бочку, из которой, естественно, не может выбраться и ее поджигают. Джин молит о помощи, но люди не внемлют ему, он сгорает в бочке, Хатим закапывает остатки глубоко в землю. Он говорит людям, что теперь они могут праздновать по-настоящему, потому что их страданиям конец. Царь дает ему много золота и серебра, но в соответствии со своей щедрой натурой он раздает их всем бедным, и через три дня он вновь отправляется в путь.

Хатим поднимается на высокую гору, а затем попадает в большую пустынь, где бродит несколько дней, иногда он пьет свежую родниковую воду, иногда – соленую, неприятную на вкус. Далее на дороге он упирается в развилку и долго думает, куда же ему пойти – на право или на лево, он ошибочно  вспоминает, что старик советовал ему идти налево и внемлет его совету. Через некоторое время Хатима начинают одолевать сомнения, он вспоминает, что старец говорил все же идти направо, он хочет вернуться к развилке, но сбивается с пути, затерявшись в роще колючих кустов, впадает в отчаяние и говорит, что старец был прав и этот путь полон ужасов и шипы, несомненно, доставят ему множество страданий.

Далее следует несколько запутанный рассказ о том, как Хатим блуждает в зарослях колючих кустов и из следующих далее событий мы можем сделать вывод, что он все же пошел по неверному пути, от которого его предостерегал старец. Однако, спустя много дней Хатиму удается выйти из зарослей и тогда он видит животных, несущихся не него. Животные выглядят как помесь лисы, шакала и пантеры, и Хатим в ужасе убегает от них, но не знает, где сможет укрыться. Он застывает в сомнении, вздрагивая от ужаса, перед ним вновь предстает старец  и говорит: «Юноша, тебе следует слушать старших и более опытных и следовать их советам. Возьми мой талисман, брось его перед этими животными и узри силу Аллаха». Итак, старик исчезает, Хатим бросает талисман и земля становится сначала желтой, затем черной, далее зеленой и, наконец, красной и тогда животные яростно набрасываются друг на друга. Хатим задается вопросом об этой внезапной возникшей ярости и о том, что обратило животных друг против друга, а не против него, но он благодарит Бога и поднимает свой талисман и идет дальше.

Далее он приходит к лесу из бронзы, земля в котором усыпана множеством металлических щепок, пронзающих обувь и ранящих ноги Хатима.  Он перевязывает раны и продолжает путь. Далее на его пути встают гигантские скорпионы со сверкающими волчьими глазами, перед Хатимом вновь предстает старец и говорит, что Хатим снова должен применить талисман и земля снова окраситься разными цветами и когда она становиться красной скорпионы яростно набрасываются друг на друга и ни один из них не остается жив.

Хатим все же приходит в город Ка'Тан и там Хатим кладет два бриллианта, два рубина и две жемчужины в карман и идет в царский дворец, где говорит, что он торговец и приехал из Шахабада и хочет видеть царя Харита. Хатима проводят царю и он дает ему драгоценные камни и жемчуг, которые предварительно положил в свой карман, царь очень доволен и дружелюбно принимает Хатима, пригашает его сесть рядом с троном и остаться во дворце на некоторое время. Царь очень расположен к Хатиму, так как тот дарит ему подарки, вначале жемчуг а затем и драгоценные камни, и по прошествии некоторого времени он просит Хатима остаться во дворце навсегда. Хатим же на каждое предложение царя уклончиво отвечает, что у него еще есть желания. Царь предполагает, что Хатим желает его дочь и в конечном итоге предлагает ему ее в жены, но Хатим отвечает: «Нет, мое желание – это даже не женитьба на Вашей дочери», он так уклончив, многозначителен и  загадочен, что объятый интересом, царь обещает выполнить любое желание Хатима, если это будет в его силах. Только после обещания Харита дать что-угодно или выполнить любое желание, которое вообще может быть исполнено, Хатим говорит, что желает увидеть Замок Небытия (Bath Badgerd) и царь должен впустить его туда.

Услышав такую просьбу царь сел, склонив голову. Хатим спросил: «О, царь, почему ты так печален?». Харит ответил: «Юноша, моя голова полна мыслей. Во-первых, я дал клятву никого не пускать в Замок Небытия, во-вторых, каждый, кто входил в Замок, никогда не возвращался и было бы весьма печально отпускать столь молодого и благородного человека туда и в-третьих, если я не отпущу тебя туда, то нарушу свое обещание, тебе данное и я не знаю, как мне поступить!». На это Хатим отвечает: «о, царь, если Богу будет угодно, я вернусь живым, и Вы снова увидите меня! Поэтому просто отпустите меня». Харит встает, обнимает Хатима, соглашается отпустить его, говорит, что поможет ему и покажет дорогу.  Итак, Хатим покидает царя и в хорошем расположении духа идет по указанной дороге, проводя время в разговорах со слугами царя, посланных сопровождать его. Вскоре он видит странный куполообразный предмет, похожий на вершину горы, и спрашивает у людей, что это такое. Они говорят ему, что это ворота Замка Небытия и что через семь дней они дойдут до них.

По прошествии семи дней путники встречают армию несчетного числа. Товарищи говорят Хатиму, что эту армию собрал Саман Идрак, хранитель купели, и армия здесь для того, чтобы препятствовать въезду всех, то не получил разрешение царя Ка'Тана, города в котором Хатим был ранее. Он показывает свое разрешение, но Саман Идрак, предводитель армии и хранитель купели, говорит: «Юноша, неужели жизнь утомила тебя настолько, что ты не слышишь моих слов? У тебя еще есть время. Если ты повернешь назад, ты спасешь свою жизнь, но если ты пойдешь дальше, ты пожалеешь о своем упрямстве и заплатишь за это жизнью!». Но когда Саман Идрак видит, что ничто не может удержать Хатима от его намерений, он ведет его к купели и Хатим видит огромных размеров дверь, ввысь достигающую облаков, эта самая большая из дверей, которую он видел в своей жизни. На двери надпись на сирийском: «Это заколдованное место, построенное  царем Гайомардом, надолго останется тайным, и тот, кто попадет под его чары, больше никогда не избавиться от них, но изумление и ужас станут его уделом. Он будет голодать и жаждать. Он  сможет есть фрукты из сада, пока будет еще жив, и увидит, что можно увидеть здесь, но большие беды будут ожидать его, когда покинет место сие».

Прочитав надпись, Хатим думает, что она раскрыла ему секрет купели, так зачем же ему идти дальше? Он раздумывает возвращаться назад, осознав, что еще не постиг истинный секрет купели и чему быть – того не миновать и решает идти дальше. Он прощается со следовавшими с ним и делает несколько шагов в дверь оборачивается, чтобы посмотреть, пошли его товарищи за ним, но не видит ничего, ни ворот, ни людей, только бесконечную пустыню вокруг себя. Так он впервые понимает смысл названия Bath  Badgerd, Замок Небытия, и осознает, что пройдя в ворота он устремился навстречу своей смерти, и говорит себе: «Ну что ж, Хатим, в этой пустыне ты похоронишь свои кости». Вокруг него только пустыня и дальше он бредет наугад.

Много дней Хатим скитался по пустыне и вот он увидел перед собой силуэт молодого мужчины, направляющегося к нему. Подмышкой мужчина держит зеркало. Подойдя ближе мужчина приветствует Хатима и показывает ему зеркало, Хатим берет его, смотрит на себя, спрашивает можно ли ему принять ванну (купель) и не парикмахер ли мужчина. (В восточных банях всегда есть цирюльник, который носит с собой такое зеркало, люди обычно бреются одновременно с банными процедурами) Хатим спрашивает, где баня, мужчина отвечает, что немного дальше. Хатим спрашивает, это ли  Bath  Badgerd,  Замок Небытия, мужчина отвечает, что она самая, чему Хатим весьма рад и спрашивает, почему же мужчина оставил купель. Мужчина отвечает, что встречать гостей – часть его обязанностей, он должен проводить их в купель, служить им и получить свою плату. «Если желаете, можете проследовать за мной в баню, и я надеюсь получить немного ваших денег» - говорит мужчина. Хатим отвечает: «Хорошо, я был в пути долго и с удовольствием посещу баню».

Они идут дальше и примерно через милю взору Хатима открывается огромный купол, достигающий небес и он спрашивает, что это такое и получает ответ, что это и есть  Bath  Badgerd. Когда они подходят к куполу, парикмахер проходит вперед и велит Хатиму следовать за ним ,и тот подчинятся. Когда Хатим хочет закрыть за собой дверь, то видит, что она уже замурована каменной стеной и в голове Хатима рождается мысль, что он уже никогда не покинет эту баню. Парикмахер проводит его к купели, говорит, что Хатим может войти а он принесет теплой воды. Но Хатим говорит, что он не может войти в ванну в одежде, ему нужна набедренная повязка. Парикмахер приносить ее, Хатим снимает свои одежды, надевает набедренную повязку и входит в купель. Парикмахер приносит миску теплой воды, льет ее на голову Хатима. Дважды парикмахер возвращается с теплой водой, но когда Хатим выливает себе на голову третью чашу теплой воды раздается страшный грохот и вся купель погружается во тьму и Хатим некоторое время стоит в кромешной темноте абсолютно сбитый с толку. Постепенно тьма рассеивается, и купель и парикмахер исчезли, остался только купол, похожий на большую сводчатую скалу и все помещение внутри наполнено водой, которая доходит Хатиму почти до икр. Он в ужасе гадает, что же это за зловещая магия а вода тем временем поднимается до его колен, пока он метается в поисках выхода вода достигает его пояса, он очень испуган тем, что не может найти выход а вода уже у подбородка! «Все время я думал, почему же люди, приходившие в купель, никогда не покидали ее, они просто тонули здесь, и ты тоже, Хатим, найдешь свою  смерть в этих водах, от которых нет спасения! Ну что ж, если человек лицом к лицу встретился со смертью ему должно обратиться ко Всемилостивому Богу!» - и Хатим молиться – «О Господь, я отдал всю свою силу в служении тебе, у меня только одна жизнь, но если бы у меня была тысяча жизней я бы их все подчини твоей воле. Да будет воля Твоя!». Вода поднимается все выше и Хатим просто плавает кругами, пока голова Хатима не досчитает купола над середининой свода.   Устав от плавания, он пытается ухватиться за камень чтобы немного отдохнуть и в тот момент, когда он касается круглого камня раздается оглушительный удар грома и Хатим вновь внезапно оказывается в пустыне, где, пока простирается взор, нет ничего, кроме песка. «Что ж» - думает Хатим – «если я вышел невредим из потопа, может спасусь и из этой пустоши невредимым».

Три дня и три ночи он  скитается по пустыне и внезапно его взору предстает высокое здание. В надежде найти там кого-нибудь живого, он идет к нему и видит, что здание окружает большой сад. Калитка открыта, но когда он проходит через нее, сад внезапно исчезает, а когда он поворачивается, чтобы снова выйти, от калитки не остается и следа, атмосфера таинственная и зловещая. Он думает: «Вот и новая пытка. Неужели я еще не выбрался из этого заколдованного круга?». Тем временем сад появляется вновь, и так как ничего, кроме сада вокруг нет, Хатим вынужденно бродит в нем. Деревья щедро усыпаны фруктами и прекрасными цветами всевозможных оттенков.  Хатим голоден, он собирает фрукты но сколько бы ни съел, сытость не наступает. Он поглощает около тысячи фруктов но остается таким же голодным. Но смелость вновь возвращается к Хатиму и он готов продолжить путь. Он видит замок и множество статуй, стоящих вокруг него, как идолы или боги. Ему интересно, что же олицетворяют все эти статуи, но нет  никого, кто мог бы ответить на его вопросы.

Он стоит в задумчивости перед статуями, и внезапно слышит крик попугая из замка: «Юноша, почему ты стоит там? Как ты попал сюда и почему уже покончил с жизнью?». Хатим поднимает голову вверх и слушает голос и замечает вход в замок и надпись над ним: «О слуга Божий, вероятно ты никогда не выйдешь из Bath  Badgerd живым! Это место было заколдованно Гайомардом, который однажды, отправившись на охоту, нашел алмаз, сиявший, как Солнце и Луна. Он поднял его и с изумлением показал своему двору и ученым людям, спрашивая, видели ли они когда-нибудь такой камень.  Тогда Гайомард сказал, что будет хранить его там, где его никто никогда не найдет, и, чтобы защитить его, он сотворил всю эту магию и построил Bath  Badgerd. Даже попугай, сидящий в клетке находиться под его чарами! О слуга Божий, в замке золотой трон, лук и стрелы, и если захочешь спастись из замка стрелами нужно убить попугая, и когда ты поразишь попугая заклятье падет, если же ты промахнёшься – то станешь каменной статуей!».

Когда Хатим прочитал это, он посмотрел на каменные статуи и печально сказал: «Ах, вот как появились эти статуи, и ты тоже, Хатим, закончишь свои дни в этом ведьмином котле. Но человек предполагает, а Бог располагает!». Думая так, он входит в замок, берет лук и стрелы, лежащие на золотом троне, и стреляет в попугая, но попугай взлетает на крышу, и его ноги превращаться в камень по колено. Затем попугай возвращается на свое место и насмешливо говорит:  «Иди своей дорогой, молодой человек, это не место для тебя!». С луком и стрелой в руке Хатим пытается подползти к попугаю, чтобы в следующий раз быть ближе, но ему приходится остановиться в ста футах от птицы, потому что его каменные ноги такие тяжелые, что он не может подползти ближе. Слезы наворачиваются на его глаза, когда он думает: «Как ужасно жить здесь оставшиеся дни и ночи в таком жалком состоянии! Стреляй еще, Хатим, хотя бы для того, чтобы окаменеть, как остальные!». Он стреляет во второй раз, снова промахивается и застывает по пупок. Попугай снова взлетает на крышу и говорит, как и прежде: «Иди своей дорогой, молодой человек, здесь тебе не место!». Хатим снова пытается подползти ближе, держа лук и стрелу, но снова останавливается в ста футах от попугая. Затем, плача, он говорит: «Пусть никто не упустит цель своей жизни так, как это сделал я!». У него еще осталась одна стрела, поэтому, вверяя себя защите Бога, он целится в попугая и кричит: "Бог велик!” закрывает глаза и стреляет. Вопреки всем его ожиданиям, стрела попадает в попугая. Поднимается облако пыли, гром наполняет воздух, и земля становится темной. Испуганный шумом, Хатим думает, что превратился в статую. Но когда гром утихает и он снова открывает глаза, сад, клетка, золотой трон, лук и стрелы исчезают, и вместо них перед ним лежит огромный прекрасный алмаз. И Хатим поднимает его.

Его ноги больше не каменные, и все статуи ожили. Хатим рассказывает им обо всем, что случилось, и все они благодарят его и предлагают служить ему в качестве рабов. Хатим велит ожившим следовать за ним. Никто не знает, где они, но удача сопутствует им, и путники находят правильный путь, и через несколько дней выходят к двери, через которую вошли в Bath  Badgerd. По ту сторону ворот они встречают Самана Идрака, хранителя купели, и Хатим рассказывает ему обо всех своих приключениях. И Саман Идрак берет их к себе в дом, а затем отпускает. По прибытии в Ка'Тан Хатим разыскивает короля Харита, все ему рассказывает и показывает алмаз, который, по его словам, он должен отвезти Королеве Хусн Бану. Затем Хатим просит царя дать людям деньги и лошадей, чтобы каждый мог добраться до своей страны. Хатим и король Харит прощаются, и Хатим возвращается в Шахабад.

Стражи царицы Хусн Бану узнают Хатима и приводят во дворец, где царица принимает его, слушает его рассказ и смотрит на бриллиант. После того, как свадьба царицы с принцем Муниром была отпразднована, Хатим возвращается в Йемен, свою родную страну, где он позже наследует трон от своего отца и живет в счастье все дни своей жизни.

Прежде чем приступить к интерпретации этой персидской истории, мы должны вернуться к концу испанской версии, потому что только теперь мы можем более внимательно рассмотреть образ попугая.

Вы помните, что волшебный попугай уже был мотивом в восточной сказке «Тути-Наме, Книге попугая» (Tuti-Nameh, The Book of the  Parrot), он рассказывал сказки с целью предотвратить прелюбодеяние героини. Переводчик «Тути-Наме»  сообщает нам, что исходной была индийская история под названием «Сука Саптати, семьдесят историй попугая» («Cuka Saptati,  The Seventy  Stories of the Parrot»), следовательно, родиной этого мотива является Индия, где это был очень популярный сборник рассказов, в основном легкого эротического характера, как и большинство рассказов в «Тути-Наме». Далее, в начале XIV века, книга была переведена на персидский язык известным писателем по имени Нашеби, который сократил, трансформировал и украсил ее, придав ей форму персидского романа, так что теперь лишь некоторые незначительные детали указывали на ее индийское происхождение. Позже роман был также переведен на арабский язык. Также существовал старый вариант перевода на турецкий, который теперь неизвестен; новый турецкий перевод был сделан в семнадцатом веке. Существует английский перевод турецкой версии, выполненный Гладуином (Gladwin) (Калькутта, 1801).

Но нам нет нужды углубляться во все эти вариации собраний историй, так как только мотив попугая прошел неизменным по времени и географии, в то время как контент, окружающий его постоянно менялся. Попугай, подобно vetala  в знаменитой истории «О Царе и Трупе» («The  King and the Corpse»), которую блестяще прокомментировал Генрих Циммер (Heinrich  Zimmer) 16, действует в реально существующем регионе Индии. В этой истории vetala, что обычно переводиться как «демон», попадает в один из трупов на месте захоронения. Король получает приказ снять этот труп с дерева, на котором он был повешен, всю ночь труп рассказывает Царю сказки, а утром вновь возвращается на дерево, где  Царь и находит его вновь, он терпеливо вынимает труп из петли, кладет себе на плечо и несет во дворец,  vetala делает себя все тяжелее и тяжелее, и вновь рассказывает Царю новую историю, лежа на спине. Так повторяется снова и снова – это мотив бесконечных историй, но в итоге благодаря этой уловке,  vetala спасает Царя (его хочет убить нищий монах, который и послал приказ снять труп). Vetala не только спасает Царя от смерти но и затем приводит к единству с богом Шивой, vetala ведет его к высшему unio mystica  с Божеством.

Вначале демон кажется неоднозначным, двойственным, его действия можно трактовать двояко, никто не знает, каковы его истинные намерения. Царь чувствует, что демоническое существо, таящееся в мертвом теле, дразнит и мучает его. Только в конце истории демон раскрывает Царю свой положительный аспект, до этого истязая его, что Царю приходилось терпеть. Vetala как рассказчик аналогичен нашему попугаю. В знаменитой «Тысяче и одной ночи» таким рассказчиком выступает Шахерезада, желающая спастись от казни, и каждую ночь рассказывающая новую сказку.  В этой версии роль  рассказчика представлена фигурой Анимы. В знаменитом рассказе XII века персидского поэта Низами (Nizami) «Семь историй о семи принцессах» («The  Seven  Stories  of the  Seven  Princesses») каждый вечер принцесса рассказывает царю прекрасную сказку.

Таким образом, появление таинственного рассказчика стало классическим мотивом в восточной литературе. Благодаря этой фигуре многие истории объединяются в одну и выстраиваются в ряд, как бы кружась вокруг общего глубинного смысла. В своей диссертации Арвинд Васавада (Arwind  Vasavada) 17 показал, что в "Царе и трупе" все истории связаны тем, что они учат царя, как бороться со злом.

Царь являет собой тип героя-рыцаря, который мало подходит для борьбы со злом. Это честный человек, «рыцарь без страха и упрека», он не лжет,  придерживается этических правил героического аристократического идеала и, следовательно, способен победить только врагов, которые придерживаются того же стандарта.  Но нищий монах, который пытается убить короля, на самом деле коварный убийца и черный маг, и царь настолько безнадежно наивен, что, если бы не vetala, он был бы немедленно повержен, что показывает, что этические стандарты аристократического, героического поведения, распространенные в Индии в то время, были совершенно недостаточны для решения проблемы зла. В эту сложную ситуацию входит фигура vetala, которая и помогает царю совладать с ней. Все истории, которые он рассказывает, - о прелюбодеянии и любовных похождениях, эротического характера, о порочности и коварстве, о женщинах, обманывающих своих мужей.  Смысл в том, что vetala посвящает царя в мир женской порочности, коварства, черной магии, разврата и всех тех злых трюков, на которые не способен благородный герой касты браминов. И так, медленно, в те многочисленные ночи, когда vetala рассказывает свои истории, он излечивает короля от недостатка жизненного опыта и своей невероятной, но благонамеренной наивности.

Tuti-Nameh невероятно наивной предстает Махи-Шекер, героиня, которая собирается изменить своему мужу. Вначале истории она безумно влюблена в своего мужа, но когда он отправляется в поездку, она ведет себя абсолютно по-детски и просто не может быть без мужчины, бездумно готова изменить ему и была бы убита своим мужем по его возвращении. Вероятно, она действительно не понимает, что творит, но в игру вступает попугай и предотвращает адюльтер.  "Тысяча и одна ночь" - это также истории, рассказанные с целью излечить короля от неверных представлений и неправильного отношения к женскому началу. Поэтому кажется, что во всех этих историях присутствует шаблон, согласно которому значимая  фигура рассказывает ряд, казалось бы, совершенно несвязанных историй, просто сказки каждую ночь. Но если присмотреться к ним внимательнее, то можно обнаружить терапевтическую тенденцию, а именно исцеление слушателя от его наивности или недостатка мудрости в некоторых аспектах жизни. Можно также вспомнить восемнадцатую суру Корана, в которой Хидр должен исцелить Моисея от его наивности и излишней приверженности  общепринятой морали.

Основная идея всех наших историй состоит в том, что рассказчик недирективно, используя историй,  взращивает разум слушателя, приводит его к определенным осознаниям, которые изменяют и/или излечивают его сознательную установку, которое либо этически наивно, либо не в состоянии совладеть с проблемой Анимы или проблемой Зла. В «Царе и Трупе» царь позже приведен к мистическому единству с Божеством. Tuti-Nameh религиозная составляющая выражена не так ярко, попугай просто мешает Махи-Шекер совершить прелюбодеяние, но попугай отождествляется с Мухаммедом, поскольку Мухаммеда называют попугаем, чьи слова - жемчужины мудрости.

Итак, глубокий ум в романе видит религиозный подтекст. В испанской сказке попугай теряет все эти аспекты и становится просто дорогой вещью, которую можно получить только пройдя опасные испытания, которая защищает персонажей нашей истории от зла. Сохранись только две связи: белый попугай противодействует злу и защищает наивных людей; но в нем все еще сохранилось нечто демоническое ведь если Вы попытаетесь поймать его, не соблюдя должные условия, то окаменеете.

Теперь Вы понимаете, почему интерпретируя испанскую сказку я всегда придерживалась reservatio mentalis, говоря, что все идет так, как должно быть, когда мальчик не противостоял льву и змею и девочка поймала попугая, когда тот спал. Я чувствовала, что это «открытый финал», хотя в конце истории четверка людей владеет попугаем. В испанской сказке мотив стал более поверхностным, хотя попугай все еще выполняет функцию символа Самости или главного из «голосов» бессознательного.

В Tuti-Nameh религиозная составляющая ограничивается вводным стихотворением и некоторыми описаниями попугая, клюв которого рождает жемчужины мудрости; он говорит правду и знает сокрытое настоящего и будущего. Он, безусловно, обладает сверхъестественными и почти божественными качествами и является «началом чудесных мыслей».

Попугай весьма подходит для проецирования на него голоса бессознательного, ибо в первый раз услышать попугая, говорящего как человек – весьма своеобразный опыт, многие люди находят его весьма странным. Я помню, как однажды зайдя в трактир услышала как попугай крикнул из угла: «Eine  Suppe  dem  Herm!» - «Суп для господина!». Видимо, он часто слышал, как официант так говорил. Я была в шоке! Глупое существо внезапно открывает клюв и изрекает вполне понятные слова! Также нужно сказать, что глаза на голове у птиц расположены так, что они могут смотреть вдаль, но не вперед. Птица смотрит на вас боковой часть головы, а не передом, как большинство животных, что рождает весьма странное чувство. Если вы попытаетесь заглянуть в птичий глаз, то увидите странный пристальный взгляд, как будто он смотрит сквозь вас или поверх вас, но не видит вас перед собой. Он смотрит вдаль. Кроме того, поскольку птица живет и летает в воздухе, ее обычно интерпретируют как нечто имеющее отношение к мысли, душе или духу. И когда это странное творение внезапно начинает четко говорить осмысленные вещи то выглядит это весьма впечатляюще!

Поэтому мы должны интерпретировать попугая как персонификацию бессознательного, но весьма специфическую. По-немецки, если у кого-то много странных идей, мы говорим, что у него в голове птица, а иногда даже клетка с птицами. Итак, птицы означают автономные мысли, которые внезапно появляются в вашей голове и снова покидают вас без Вашей на то воли! Птица может быть источником вдохновения,  если это голубь Святого Духа, или же вкладывать в Вашу голову  дьявольские или очень странные идеи.

Подобно  попугаю во внешнем мире, бессознательное так же странно иногда проявляет себя во снах, когда приходят либо мысли, либо голоса, говорящие четкие послания.   Большинство наших снов содержат сообщение в  символической форме, которое нам предстоит разгадать путем интерпретации. Но иногда появляется голос, который сообщает весьма конкретные послания. Люди приходят, чтобы рассказать Вам сон и говорят: «Я слышал только голос …» или же голос вплетен в действо сна: «Внезапно прозвучал голос, сказавший что …». Такие высказывания-инструкции всегда впечатляющие, краткие, лаконичные, прямолинейные, относительно сложных символических изображений. Поэтому большинство людей, получив такое послание, чувствуют, что его не следует обсуждать, ему должно подчиняться.  Обычно, хотя это не отменяет использования нашего критического ума, мы можем увидеть, что этот голос исходит напрямую от Самости, из внутреннего центра личности, и что его послание – важно и исполнено смыла. Хотя голос также может иметь своим источником другой автономный комплекс, обычно он является феноменом бессознательного, требующим самого серьезного отношения, имено по причине того, что бессознательное стало настолько конкретно. «Прорыв», принял  форму человеческого голоса и свойственное человеку озвучивание-проговаривание фактов, что свидетельствует о силе стоящего за ним посыла, поскольку он олицетворяет non plus  ultra ясности.  В таком проявлении, чтобы не констеллировалось в бессознательном, более сильно, чем обычно, поэтому человек чувствует, что к этому необходимо отнестись серьезно, это нельзя игнорировать. Многие люди, обычно не обращающие внимания на свои сны, инстинктивно обращают внимание на такие сообщения, поскольку они производят сильное впечатление на сновидца.

Можно было бы сказать, что попугай является подходящим символом этого психологического феномена духа бессознательного, поскольку он обладает удивительной способностью четко воспроизводить человеческую речь. Речь попугая всегда указывает нам на нечто существенное, значимое, и это объясняет нам сравнение попугая с Мухаммедом, пророком Божьим. Такова роль и попугая в испанской сказке, кроме, конечно же, его демонического разрушительного аспекта мотива окаменения,  который был более проявлен в Bath  Badgerd.

Мы проанализировали структуру историй, индийской, персидской и турецкой, и можем сказать, что их композиция является точным зеркальным отражением действий бессознательного во сне. Каждую ночь, или множество ночей, бессознательное рассказывает нам историю, и хотя эта история, точнее ее фрагменты, не кажуться непосредственно связанными, но они сопровождают процесс  «созревания» личности сновидца, способствуют ему. В последнем предложении Тути-Наме говориться, что эти истории содержат мудрое учение и полны полезных советов и являются дарами, из которых мудрые люди смогут извлечь пользу, и каждая из них, даже самая короткая, весьма полезны и ценны. Истории подобны драгоценным   жемчужинам, нанизанным на нить. Рассказчик недвусмысленно говорит не только наслаждаться историями, но усваивать их смысл. Он намекает, что истории только кажутся  разрозненными и хаотичными, на самом же деле их объединяет скрытый смысл, что наводит нас на мысль о том, что попугай может олицетворять «Снотворца» («Изобретателя снов») в нас, чтобы за таинственная сила это не была.

Теперь же перейдем к разбору сказки «Секрет купели в Замке Небытия» («The  Secret  of  the Bath  Badgerd»). Героем ее является молодой, но все же мужчина, не мальчик и его сестра, как в сказке про белого попугая. Мальчику помогал мудрый старец, девочку же провоцировала на вредоносные действия ведьма. То есть движение сюжету изначально задает злая ведьма, спасительные наставления дает мудрый старец, детям отведена роль исполнителей. В психологическом смысле такой сюжет говорит о том, что сознание застряло на инфантильном уровне, что силы обновления существую в чистой и неиспорченной, но инфантильной, части личности.   Также опасности, которым подвергаются маленькие брат и сестра менее драматичны, по сравнению с персидской сказкой, гнетущая атмосфера которой  пронизанной иррациональностью  и ужасом. В «Белом попугае» присутствуют магические и необычные вещи, например, лев, спящий с открытыми глазами и змей-охранник, но все же возникает ощущение, что они «сглажены», «прилизаны», в свойственной европейским сказкам манере, указывающей на неполноту осознания. Это может объяснятся тем, что на востоке взрослые рассказывают сказки взрослым, потому в них больше мудрости и постигаемого интуитивно.  Также в европейских странах сказки постепенно откололись от официального религиозного учения и «опустились» до инфантильной области культуры, тогда как на востоке сказки всегда оставались соединены с сознательной культурной жизнью.

На протяжении  всей истории Хатим играет довольно традиционную для героя сказки роль: несколько скучный, но высокородный Принц проявляет интерес к Принцессе, но не способен выполнить ее задания и Герой действует за Принца, но не берет награду и выходит из истории. Есть целые сборники рассказов, например, в России их героем всегда является Иван, который получает царевну, или снимает злые чары с заколдованной царевны, или добывает царицу великими свершениями для довольно банального царского сына. Но иногда все идет не так гладко, ибо дама предпочитает выйти замуж за человека свершившего все те подвиги, и она отвергает царского сына, понимая, что он не достоин ее руки, так что в конце истории мы получаем конфликт. Когда так происходит мы можем скачать что причиной является зарождающееся среди людей понимание того, что модель одобряемого сознательного поведения не идентичная реальному человеческому бытию. Герой – образец, идеал,  направляющий фактор или образ, созданный бессознательным для преодоления необычных трудностей.

Обычно образ героя появляется во сне, когда сновидец сталкивается с чем-то необычайно тяжелым, когда человеку необходима героическая установка. Предположим, например, что молодой человек должен сделать такую простую вещь, как сказать матери, что он собирается снять комнату где-то в городе. Можно сказать, что это очень простое обыденное дело! Но мы хорошо знаем, что такой поступок может означать в определенных условиях: сцены, регрессии, срывы и слезы! Я даже знала одну мать, которая воплотила слова «Только через мой труп!» в жизнь в самом прямом их смысле: произнеся их она буквально упала замертво,  «излечив» своего сына от стремления к независимости! В такой ситуации молодому человеку мог бы присниться сон о герое, убивающем дракона, что означало бы, что его бессознательное делает правильный акцент в ситуации. Внешне разговор с матерью выглядит как обычное дело, но на самом деле, психологически, является препятствием, для преодоления которого требуется абсолютно героическая установка. В таком случае архетипический образ героя возникает во сне и представляет собой ту правильную установку, которая сейчас необходима.

В сравнительной мифологии герой характеризуется наличием призвания, которое он воплощает без тени сомнения. Хатим же сетует, роняет несколько слезинок, приговаривает: «Бедный Хатим, тебе суждено похоронить свои кости в этой пустыне» и вес в таком духе, но никогда всерьез не думает возвращаться назад. Итак, базово он обладает основной характеристикой героя: отсутствие сомнений указывает на необычную цельность личности. Обычно мы делимся на двадцать обособленных комплексов, которые ведут дискуссию: «следует ли мне», «а может не следует», «но», «с другой стороны» в результате чего человек пребывает в сомнениях. Молодой челоевк решает покинуть родительский дом и жить отдельно, но мама выглядела такой бледной за завтраком, и вот уже и его самого подташнивает и живот беспокоит и он уже не очень уверен в том, что жить отдельно – правильное решение, а потом в дело вступает его финансовый комплекс, который говорит, что жить отдельно – дорого, и так далее и так далее, и его героический elan vital растворяется. Но символ героя обладает единством elan vital, непоколебимой уверенностью в том, что миссия должна быть выполнена – даже если он сам или все остальные погибнут. Это следование призванию,  безоговорочное подчинение внутреннему авторитету.

В определенном смысле герой олицетворяет самость, или то, что алхимики зовут vir unus, отдельного человека, уникальную цельную личность со всей присущей ей силе. Теперь эта обособленная личность – не то, чем мы являемся, но мы отождествляемся  с ней, когда слушаем истории о героях, чтобы найти в себе успокоение и силы, ресурс, для свершений, без такой помощи нам недоступных. В более поздних сказках фигура героя часто противопоставляется обычному человеку, которому отведена не самая приглядная роль в свете лучей героической славы, и возникают раздумья или затруднения относительно того, кем же является герой в сравнении с обычным сомневающимся человеком. Чем ближе мы подходим к современному европейскому культурному наследию, если прослеживать его развитие за сотни лет, тем большие преобразования и улучшения в образе героя мы можем наблюдать. Наша цивилизация все дальше и дальше отходит от старомодного героического героя, пока в легенде о Граале не происходит противопоставление Гавейна и Персеваля, Гавейн - герой в классическом смысле этого слова, а Персеваль - более человечный. Гавейн - рыцарь без страха и упрека, его честность и смелость абсолютны. Он олицетворяет собой средневековую идею героя во всей ее полноте: человека без страха и упрека, он абсолютно бесстрашен и его репутация незапятнанна. Персиваль – его двойник-противоположность, он сомневается, не зацикливается на Граале, все время сомневается самым человеческим образом, но в итоге именно он, а не Гавейн, находит Святой Грааль.  Гавейн совершает все подвиги, и когда по итогу Король собирается раскрыть Гавейну их смысл тот засыпает, измученный великими свершениями. Когда Король говорит: «Теперь я открою вам тайну Грааля», то поднимает голову и видит спящего Гавейна и его лошадь. Гавейн терпит неудачу в самом конце, Персиваль же – в начале истории. Персиваль – современный человек, ошибающийся, сомневающийся, ни в чем не уверенный, утративший примитивный  elan, идеал героев прошлого18.

В истории и Замке Небытия ситуация несколько иная: герой, Хатим, отличается от обычного человека, но еще не конфликтует с ним; он все еще герой того типа, который ставит перед собой задачу и воплощает ее. Он – фигура, компенсирующая реальную жизнь, где большинство людей совсем не герои, они слабы и «человечны, слишком человечны» - они таковы в Персии и во всем мире. После общего предисловия приступим же к конкретным эпизодам нашей сказки.

Служа Королеве, Хатим должен раскрыть секрет Замка Небытия, даже расположение которого покрыто тайной! Вначале это типичный квест, приключение-поиск ранее неизвестной вещи, подобной Граалю. С самого начала наш герой получает много предупреждений о сложности задания, окутанного ореолом мистики и тайны, что неудивительно, ведь ему предстоит «пойти туда, не знаю куда, найти то, не знаю что». Так что это не то же самое, что найти алмаз, или драгоценный камень, или жемчужину, охраняемую драконом. Он действительно должен исследовать нечто действительно ужасное и неизвестное: даже название – Замок Небытия – весьма недвусмысленное.

То, что именно Королева поставила задачу означает, что Анима, бессознательная женская часть  Хатима, вложила в голову нашего героя этого «таракана», эту задумку. Очень часто Анима проворачивает с мужчиной шутки  в форме  «пойти туда, не знаю куда, найти то, не знаю что», задачки с несколькими неизвестными  - человек даже не подозревает, о чем речь. Иногда Анима рождает в мужчине ищущее беспокойство, стойкое чувство, что «что-то не так» или что «это не то»: какова бы ни была моя жизнь, это еще не «то»,  что-то ценное еще не найдено, бесконечная тоска, зовущая к цели определенного рода или приключению-жизненному опыту.  Если Вы попросите человека рассказать о своих ощущениях то весьма вероятно он утонет в обилии слов, описывая воплощение идеи или раскрытие тайны. Можно сказать, что Анима задает цели процесса индивидуации, она является служанкой процесса индвидуации в мужчине, но цель все еще абсолютно неопределенна.

В финальном акте, второй раз не попав в попугая, Хатим говорит: «Вероятно, никто не терпел большей неудачи в достижении цели своей жизни» - то есть сейчас он пытается достичь цели своей жизни, хотя и не знал об этом, отправляясь в путешествие. В пути он постепенно начал осознавать, что приближается к тому, что искал.

Хатим – человек на службе Королевы, и, следовательно, его целью является дифференцировать свою Аниму и функцию Эроса и по этой причине именно он способен обмануть Дракона. Он использует амулет для ослабления Дракона а затем проворачивает классический трюк – заманивание в бутылку, ящик, какую-либо емкость в качестве испытания, без возможности выйти из нее. Существует бесчисленное множество историй о победе над духом таким способом – некто бросает духу вызов, говоря: «О, ты слишком большой, тебе никогда не поместиться в эту бутылку», демон говорит: «Да я легко смогу!» - и сам залазит в бутылку, остается только закрыть пробку! В нашей истории функция бочки аналогична. Это сказка, но как же в реальной жизни люди столь незамысловатым способом заключают собственные аффекты и примитивные импульсы в бочки, бутылки и контейнеры? Что это означает и каков механизм? Он прост: рационализация. Когда человек говорит: «Ах, я знаю, что это такое, это ничто иное как …»  он помещает содержание в  бутылку, и у него есть пробка, и он использует ее, и тогда содержимое бутылки больше не сможет поймать его. Эти контейнеры все сделаны человеческим остроумием. Все такие контейнеры созданы человеческим умом. Изобретение способа перевозки жидкостей, всевозможных сосудов и емкостей является величайшим изобретением человечества, по своей значимости сопоставимым с обретением огня, символизирует способность человека запирать, «заточать в тюрьму» при помощи интеллекта и остроумия то, что в обычных условиях ускользнуло бы от него. Обычно рационализация не одобряется, о ней говорят уничижительно. Мы говорим: «Не рационализируй это!». Но, как и все в этом мире, рационализация являет собой единство двух аспектов: негативного и позитивного, в реальности нам необходимо постоянно заточать демонов и джинов, используя интеллект и остроумие. Давайте снова вспомним молодого человека, который собирался снять комнату и съехать от родителей.  Он приходит на встречу к аналитику и говорит, что чувствует себя нехорошо, предполагает, что заболел гриппом и его лихорадит. Вероятно, было  бы неплохой идеей сказать: «О, это просто регрессивная тенденция твоего материнского комплекса. Игнорируй!» Тогда он просто возьмет себя в руки и продолжит воплощать свой замысел. Но что же произошло? Рационализация регрессивного импульса, который был назван «ни чем иным» или же «просто регрессией материнского комплекса» - Вы как бы положили содержание в коробку и подписали «Регрессия Материнского Комплекса» и тем самым значительно снизили силу импульса.

Некоторые духи стают очень смирными и просятся наружу. Этот мотив подробно проанализирован Юнгом в его интерпретации сказки «Дух и бутылке» («The  Spirit in  the  Bottle»). 19 Герой в ней заключает соглашение с духом и говорит: «Ладно, если ты будешь вести себя хорошо, я тебя снова выпущу», он договаривается с духом о помощи в обмен на свободу, дух оказывает помощь и становиться покорным. Это вариант сублимации, наш же джинн в сказке похоронен – это подавление. Он не сублимирован, но «отсечен» рационализацией. Это временно решение, используемое часто. Естественно, это не окончательное решение, если бы оно было таковым, мы могли бы трансформировать, присвоить демона. Но этого здесь не происходит и поэтому демон просто рационализируется, и это всегда временное решение.  Однажды мы услышим тихий голосок демона: «Не мог бы ты выпустить меня на минуточку, я просто хочу размять ноги» или же подобную уловку – и он окажется на свободе!

Вернемся же к нашему молодому человеку, желающему съехать от родителей. Вы говорите ему: «Неприятное чувство в твоем животе – просто истерический симптом, рожденный твоим желанием регрессировать к мамочке за минуту до воплощения планов», так Вы подавите его регрессивную тенденцию и вытолкните из гнезда, и это будет хорошим временным решением. Но что же в этом решении плохого? То, что Вы приняли на себя роль лидера. Вы приняли роль мамы ил папы, главенствующего взрослого, и поэтому это не конечное решение вопроса. На данный момент Вы решили вопрос, но ценой того, что молодой человек теперь зависим от Вас, так как ни нашел в себе мужества ни рационализировать демона, ни разобраться с ним. В ситуации нашего юноши мы можем быть уверенны что демон вскоре снова проявит себя. Некоторые аналитики хорошо понимают суть рационализации и всячески избегают использовать ее,  они ждут, пока анализанд дозреет до решения, не вмешиваясь в процесс подобными «отрезающими» рационализациями. Но, я думаю, иногда для зелья нужно использовать и правильные и неправильные ингредиенты, главное – знать, что Вы делаете, когда и зачем. Иногда Вам следует принять роль ведущего и вмешаться, даже зная, что придется позже заплатить за подобные вольности, ведь это правильно только наполовину. Что бы произошло, если бы Хатим сказал людям в городе: «Ну, это Ваша проблема, вы не избавитесь от джина, пока не дозреете до решения, я, как мудрый аналитик, не буду вам помогать. До свиданья!». Наивно читая сказку, приходит мысль, что очень мило было со стороны Хатима помочь этим людям, даже если они еще и не дозрели до самостоятельного решения проблемы и даже если джин не будет побежден окончательно. Было бы лучше, если бы у Хатима была алхимическая трансформирующая жидкость чтобы преобразовать демона, но он пока не может этого сделать, так как еще не нашел алмаз, Самость. Он все еще привязан к более ранней форме алхимии, магии. Магия была регрессивной тенью алхимии.

Данное утверждение подтверждается исторически тем фактом, что долгое время алхимия всегда была отягощена и стягиваема в бессознательное своим магическим применением и магическим аспектом. Уже во времена Зосимы некоторые говорили, что преследуют  религиозную духовную цель, они не были людьми, творившими «магию металлов». Произошел раскол: алхимическая практика теперь могла быть магическим действом или практикой самосознания. Прибегая к трюку с бутылкой мы подавляем демона, не интегрируем его.

Если вы подавляете комплекс, или рационализируете его, или отсекаете его от своей системы, потому что он разрушителен, то происходит снижение витальности, потеря силы. Лучше всего этот процесс иллюстрирует его экстремальная форма в клинической практике называемая регрессивная реконструкция личности (regressive reconstruction  of  the  persona) после психотического эпизода. Люди в сознании, они разумны и логичны, они снова приспособлены к окружающему миру, но утратили нечто, свою витальность, «живость», elan  vital, и иногда, если вы видите их снова, вы чувствуете: «О Боже, разве они не были богаче и лучше, когда они были приятно сумасшедшими!». Суть этого процесса хорошо выражает слово «обнищание» - они вырезали разрушительный автономный комплекс, но потеряли свою жизненную силу! Было бы desideratum (великолепно) если бы можно было поместить разрушительный аспект в бутылку, трансформировать его там, сохраняя при этом витальность и динамический аспект. Но Эго на это не способно – обладай Эго подобными возможностями, оно стало бы слишком деструктивным в силу чрезмерной «раздутости», инфляции – это было бы Эго Мага, повелителя Неба и Земли. Для Эго сказать: «Давайте возьмем всех этих джиннов и демонов и вместо того, чтобы положить их в бутылку, извлечем их силу и используем ее» - идеал диктатуры. Сейчас это идеал некоторых современных людей, но все они, насколько мы видим, сами сталкиваются с диктатурой! Бессознательное не будет сотрудничать с такими вещами. Поэтому, если вы действительно хотите трансформировать демонов, Вам нужна помощь Самости, ибо только у нее есть такая сила, не у Эго. Помещение джина в бутылку также подразумевает отрицание эмоционального отношения, что обычно и понимается под рационализацией в ее негативном смысле: мы рационализируем это прочь! За этим скрывается страх и потому с определенным аффектом мы говорим: «это не что иное как …», «это просто …» а если заходим немного дальше, то звучит: «это всего лишь …». Рационализация с негативным подтекстом у мужчины обычно подразумевает вовлеченность Анимы. Если мужчина не может быть объективен и присутствует это «всего лишь» аффект в основании того, что он говорит, Вам следует отметить: «Ага, это леди Анима!». То же верно и в отношении Анимуса у женщин, если женщина утрачивает способность быть объективной и есть вероятность негативного аффекта, это говорит нам о наличии «всего лишь» нюанса в ее поведении.

Подобное всегда имеет место при наложении нового религиозного течения на старую веру. Такого рода негативистский, рациональный, «всего лишь» подтекст очень заметен в раннехристианской апологетической литературе против языческих мистерий, а также в противостоянии исламских учителей язычеству.  Поскольку джинны принадлежали к этим более древним слоям религии и североафриканских суеверий, к ним также применялась тактика «всего лишь» - так же с джином поступает и Хатим. В конце этого фрагмента истории не точка, а знак вопроса, ведь остается вероятность, что бутылку с джином откупорят и он снова обретет свободу. Этого не происходит в нашей истории, но мы с уверенностью можем утверждать, что «убутыливание» - не победа над демоном, а лишь временное решение, но оно может быть верным, если нет времени или ресурса для окончательного решения проблемы. Некоторые проблемы должны быть подавлены в пользу решения главного вопроса.

На пути Хатима к Замку Небытия много подобных второстепенных задач: сосредоточившись на своей главной цели, он подавляет и отбрасывает  другие возможности внутреннего развития. Вне сомнений, джин в основном интересуется женщинами и каждый год получает новую жительницу того города и Хатим в конце истории не жениться, а только находит бриллиант и отправляется домой не вступив ни в одну из форм  взаимодействия с женским элементом. На основании этой информации можно предположить, что Хатим вновь столкнётся с джином когда на более позднем этапе его жизни перед ним встанет вопрос Анимы.

Хатим покидает город, с которого снял проклятие. Далее следует проблема старца, который сказал ему вначале идти направо; но придя на распутье Хатим не идет направо. Путь направо не столь труден, но полон ужасов, путь налево сложнее, но пройти его Хатиму будет проще. Хатим пытается следовать совету старца, но сам не знает, находиться ли на правильном пути. К сожалению, переводчик исходного рассказа в сноске сообщает нам, что повествование было очень запутанным и он попытался его исправить так что  надеяться на подлинность данного фрагмента, к большому сожалению, не приходиться.

К сожалению, в своей работе с текстами филологи руководствуются идеей о том, что каждое предложение должно обладать рациональным смыслом; в противном случае они полагают, что имеет место ошибка при копировании текста, но по моему мнению, это утверждение верно только в 75 процентах случаев.  Однако иногда причиной путаницы в тексте является вмешательство бессознательного автора, и филологи, со всей страстью к рационализации создают еще более сложный «салат», когда как мы, способные попытаться вникнуть в посыл бессознательного, могли бы приблизиться к исходному смыслу текста. К сожалению, я не владею арабскими языками, и у нас нет возможности добраться до исходного текста, так что лучше всего будет отказаться от распутывания головоломки и просто принять тот факт, что переводчик изменил исходный текст, и до исходной, исполненной смысла «путаницы» нам не добраться. 

Мне кажется, что Хатим все же пошел по левому пути, и испытывал значительные трудности, потому что это был не тот путь, который советовал ему старец. В пустыне на него нападают некие демонические неизвестные животные, которые выглядят как гибрид лисы, шакала и пантеры – мне они представляться очень похожими на гиен. В ужасе он хватается за амулет, который получил от женщин ы в одном из своих прошлых странствий, не описанных в нашей истории. Он бросает амулет на землю перед животными и она окрашивается сначала желтым, затем – черным и затем – красным цветом и когда земля становиться красной, звери впадают в неистовство, атакуют своих сородичей и буквально разрывают друг друга на куски.  Рассмотрим здесь также нападение на Хатима скорпионов в другой части пустыни, потому что эти эпизоды схожи. Скорпионы размером с шакалов, у них когти, как у птиц, и глаза, сверкающие подобно волчьим, и снова Хатим бросает талисман оземь,  цвета сменяют друг друга, чудовища набрасываться друг на друга и уничтожают сами себя.

Демоническим существам, уничтожающим друг друга мы находим аналогию в мифе об Кадме, который сам является аналогией  итифалическому (ithyphallic) Гермесу. Сестра Кадма, Европа, была похищена Зевсом, обратившимся быком, и Кадм отправился на поиски сестры, однако Дельфийский оракул возвестил ему волю богов – следовать за коровой и заложить город там, где она ляжет отдохнуть. Также ему была обещана в жены  Гармония, дочь Ареса и Афродиты. Когда корова легла, Кадм послал своих спутников за водой, дабы принести корову в жертву. Воду они  нашли в священной роще Ареса, охраняемой драконом, сыном Ареса, и дракон растерзал больше половины путников. Это разозлило Кадма настолько, что он убил дракона и позже взял в жены Гармонию. Зубы дракона Кадм посеял в землю подобно зернам, и из них выросли вооруженные воины, которые сражались друг с другом, пока их не осталось всего пятеро, и они выбрали Кадма своим лидером. Шкуру дракона они после приколотили к дубу. 

В «Mysterium  Coniunctionis» 20 Юнг приводит интерпретацию данного мифа. Он говорит, что Кадм утратил свою сестру-Аниму, потому что Бог – как высшее проявление бессознательного – забрал ее; то есть Анима исчезла в бессознательном. Кадм желал вернуться-регрессировать к братско-сестринскому инцесту, но глас богов запретил это и отправил его на поиски новой жены. Анима Кадма теперь регрессировала в форму коровы и ведет его  (корова соответствует быку, в которого превратился Зевс) к новой судьбе, а именно – стать героем-убийцей дракона. Убив дракона Кадм становиться способен найти Гармонию, сестру дракона. Дракон – противоположность Гармонии, дисгармония, этот вывод мы делаем на основании того, что его зубы вырастают в противоборствующих воинов. Кадм устремляется к Гармонии, в то время как противоположности в бессознательном убивают друг друга в форме проекций. Эта часть толкования важна для нас. Образ убивающих друг друга воинов олицетворяет ход расщепившегося конфликта, саморазрешающегося в своем развитии. Следствием этого процесса является некоторая бессознательность относительно этической проблемы противоположностей. 

Только с христианством метафизический конфликт добра и зла начал проникать в человеческое сознание и рождать проблему глобального масштаба, приведшую к появлению теории privatio boniin. Погребя джина, Хатим снова избегает этического конфликта магическими средствами. Бросив амулет на землю около животных Хатим подавляет их, так как демоны перебивают друг друга; он репрессирует конфликт, олицетворяемый ими, дабы продолжить свой путь. Демоны-скорпионы появляться в девятой главе Книги Откровений (Book of Revelation):

Пятый Ангел вострубил, и я увидел звезду, падшую с неба на землю, и дан был ей ключ от кладязя бездны.

Она отворила кладязь бездны, и вышел дым из кладязя, как дым из большой печи; и помрачилось солнце и воздух от дыма из кладязя.

И из дыма вышла саранча на землю, и дана была ей власть, какую имеют земные скорпионы.

И сказано было ей, чтобы не делала вреда траве земной, и никакой зелени, и никакому дереву, а только одним людям, которые не имеют печати Божией на челах своих.

И дано ей не убивать их, а только мучить пять месяцев; и мучение от нее подобно мучению от скорпиона, когда ужалит человека.

В те дни люди будут искать смерти, но не найдут ее; пожелают умереть, но смерть убежит от них.

По виду своему саранча была подобна коням, приготовленным на войну; и на головах у ней как бы венцы, похожие на золотые, лица же ее - как лица человеческие;

и волосы у ней - как волосы у женщин, а зубы у ней были, как у львов.

На ней были брони, как бы брони железные, а шум от крыльев ее - как стук от колесниц, когда множество коней бежит на войну;

у ней были хвосты, как у скорпионов, и в хвостах ее были жала; власть же ее была - вредить людям пять месяцев.

Царем над собою она имела ангела бездны; имя ему по - еврейски Аваддон, а по-гречески Аполлион. (Русский синоидальный перевод, в оригинале King James Version,  9:1—3,  7—11.)

Далее появляется другая форма демонов, которую можно сопоставить с демонами-шакалами, хотя в Откровении демоны подобны львам, но также представляют собой помесь животных, мучающих людей.

Итак, демон в форме помеси животных – древний восточный мотив. В общем, можно сказать, что если животное появляется в сновидениях, например лев как лев, волк как волк и медведь как медведь, без какой-либо неправильной примеси, то оно обычно просто представляет одно определенное инстинктивное влечение в его положительной и отрицательной форме. Медведь - это влечение, подобное по силе медведю, соприкосновение с ним не всегда приятно, но определенное по форме, в то время как такие смешные фантастические смеси существ, как кентавры, показывают, что это не инстинктивное влечение, которое хочет найти выражение, а символическое содержание по своей сути. Тот факт, что бессознательное использует образ, который невозможно встретить в реальном мире, указывает на то, что оно не имеет в виду нечто конкретное, но то, что не может быть найдено в действительности, нечто совершенно фантастическое, не существующее в действительности.  Бессознательное двусмысленно пытается описать чисто психическое содержание, не эквивалентное инстинктивному влечению.

Если бессознательное хочет поднять на поверхность психическое содержание, которое настолько далеко от сознания, что его олицетворением может выступить только mixtum  compositum множества животных побуждений в их позитивных и негативных аспектах, это говорит о том, что для этого содержания у сознания еще нет органа восприятия; оно не может быть удовлетворено. Поэтому, как правило, это переживается как нечто демоническое и разрушительное, потому что человек должен был бы растворить свою сознательную установку и стать таким же дезорганизованным как те животные-монстры, чтобы понять, о чем идет речь. Обычно подобное выглядит как в определенной степени психотическая картина, нечто, слишком глубокое для интерпретации, и по этой причине очень опасное, поэтому в нашей сказке, как и в истории Кадма, присутствуют магические средства решения проблемы. Дабы совладать с подобным содержанием необходимо было бы опуститься на почти психотическую стадию, рискую впасть в состояние  внутреннего разлада и конфликта, помутнения и смешанности сознания, и многие люди не могут пойти на подобный риск. Вот почему Юнг говорит, что не совладание с проблемой эквивалентно не принятию определенного аспекта морального конфликта в человеке, и предпочтение руководствоваться философией или другим принципом, позволяющим «отвести взгляд» и избежать столь глубокого погружения в конфликт добра и зла.

В астрологии знаку скорпиона приписываться слова «Stirb  und  werde», «Die  and  be  born  again», «Умри и родись вновь», подразумевающие тотальное и безоговорочное уничтожение и воскрешение. Скорпион содержит в себе символику противоположностей жизни и смерти, ибо обладает странным качеством – он совершает самоубийство, будучи «загнанным в угол», не имея других вариантов. Говорят, что это всего лишь поверье, но мой отец, сидя однажды ночью с друзьями в храме в Японии, увидел огромного скорпиона, идущего в дорожке лунного света. Они захотели проверить, правдивы ли толки и окружили его кольцом огня и скорпион убил себя своим хвостом.  Сначала он обошел круг, чтобы убедиться, если ли выход из западни, и когда не увидел его – совершил самоубийство. Поскольку в природе не существует осознанного и осмысленного самоубийства (конечно же, мы не берем в расчет леммингов, которые глупо уходят в море и тонут) скорпион привлек к себе проекцию познания тайны убийства и возражения себя и в астрологии скорпион несет символику тотального само-разрушения и последующего само-восстановления.

Глубинный процесс   разрушения и восстановления подобен борьбе с джинами, которую избегает Хатим. Он берет талисман, который достался ему от женского персонажа в прошлых приключениях, и бросает его на землю среди ужасающих животных. Земля, на которой они стоят, меняет цвет и становиться вначале желтой, затем – черной, далее – зеленой, и в конце – красной. Эти четыре цвета – мифологичны, обычно это те цвета, из которых был создан первый человек. Согласно многим легендам, Бог взял землю с четырех сторон мира, и земля имела разный цвет, из земли сотворил тело Адама, в которое он вдохнул божественное дыхание. Мы знаем, что Замок Небытия был построен Гайомардом, персидским Адамом, первым человеком в древнеперсидской мифологии и религии. Итак, мы видим что в качестве амулета Хатим владеет  prima  materia, или тем, что может констеллировать  prima  materia первого человека, Адама Кадмона, Гайомарда (Gayomard). Установив связь с женским принципом Хатим получил некое магическое устройство, с помощью которого мог превратить обычную землю, «землю без структуры» в землю четырёх цветов, «структурированную землю». 

Можно сказать, что вначале был хаотичный мир в котором хаотичные животных сражаться друг с другом, но бросая амулет на землю Хатим как бы задает хаосу структуру: он создает надличностный порядок, бросая образец цветов в хаотическую массу. Когда появляется четвертый цвет - красный, метисы-шакалы, а затем и скорпионы начинают сражаться и уничтожать друг друга.

Хатим действует подобно Кадму, устремившемуся к Гармонии, так как амулет можно считать образцом гармонии и целостности – он защищает себя образцом гармонии от царящего вокруг хаоса, саморазгружающего себя в своем развитии. Это идеальное решение, но для магического мотива.

В нашей истории Хатим использует магический трюк с единственным оправдание, таким же, как у Кадма: он выполняет другую задачу, и пока не может совладать с проблемой в поставленной форме. Я думаю, что именно по этой причине дальнейшие испытания в Замке Небытия настолько трудны: Хатим просто откладывал натиск конфликта, и уже оказавшись в Замке Небытия сталкивается с ним «во всей красе». Когда цирюльник уходит и за ним закрывается дверь Хатим больше не может использовать амулет – его просто нет при нем. Использование амулета – не решение проблемы, а всего лишь уловка, дающая  отсрочку, и прибегать к ней необходимо с полным пониманием этого механизма.

Атакующие силы хаотичны, они не обрели четкую форму. В подобных случаях, если некто не делал этого слишком долго, оправданно подавлять натиск таких разрушительных сил, говоря бессознательному, что если оно чего-то хочет, то ему следует выражаться яснее, что ему следует обрести форму, с которой можно совладать. Учитывая обстоятельства можно сказать, что Хатим в значительной степени прав, подавив атаку разрушительных сил используя магический трюк и продолжив свой путь.

Далее Хатим приходит к Королю, который предлагает уме остаться во дворце навсегда и даже предлагает в жены свою дочь. Король стоит на страже Замка Небытия: зная его опасности, он видит своей целью держать людей подальше от этого места. Но Хатим ловит Короля в ловушку «выбора без выбора», «двойного обещания», так что король обязан показать ему дорогу. Хатим потратил много времени и усилий для того, чтобы узнать дорогу к Замку Небытия. Человек становиться тревожным, интуитивно чувствуя, что если стольких усилий стоило узнать дорогу, то в Замке уж точно скрывается нечто опасное и вселяющее ужас, и мы знаем, что это соответствует тому, что чем ближе некто подбирается к центру своей личности, тем больше увеличиваются силы сопротивления. Когда частицы одного и того же напряжения приближаются друг к другу, чем больше вы их прижимаете друг к другу, тем сильнее становится их отталкивающая сила, пока они не достигнут определенной точки и не объединятся.

Психологически можно сказать, что приближение бессознательной части личности к символу, или внутреннему ядру Самости, очень часто приводит к сходным эффектам, а именно к одновременной реакции притяжения и ужасающего страха, желания и нежелания туда попасть, запредельного сопротивления и неспособности уйти или невозможности отступить. Некоторые люди пребывают в этом напряжении «да»-«нет» многие годы, прежде чем наступает момент освобождения, когда они могут преодолеть порог репульсии-отталкивания Самости. Иногда, не только в эти центральные моменты, у человека возникает ощущение, что бессознательное сейчас что-то поднимет, и тогда он внутренне думает: «Хорошо, я встречусь лицом к лицу со всем, кроме, надеюсь, не «с тем» или «с этим»» - и тогда вы можете быть уверены, что это будет именно то самое. Вы уже догадываетесь, что это будет и что это - часть вашей личности, то, о чем вы говорите: «Я встречусь с чем угодно, кроме этого»; это именно содержание – часть Вас и вашей жизни, то, с чем необходимо встретиться.  Поэтому очень часто самые важные шаги или эпизоды в жизни человека окружены облаком сопротивления и страха. Если человек совершенно честен с самим собой, он даже не знает, желал ли он этого или боялся больше всего, потому что желание и страх равны. Складывается впечатление, что странное чувство «это принадлежит мне, но этого у меня нет», свойственно областям осознания, приближающим к Самости.

Король Саман, осознавая, что не сможет удержать Хатима от путешествия в Замок Небытия, показывает ему вход, над которым помещена надпись, гласящая: «Это заколдованное место, построенное  царем Гайомардом, надолго останется тайным, и тот, кто попадет под его чары, больше никогда не избавиться от них, но изумление и ужас станут его уделом. Он будет голодать и жаждать. Он  сможет есть фрукты из сада, пока будет еще жив, и увидит, что можно увидеть здесь, но большие беды будут ожидать его, когда покинет место сие». Прочитав ее Хатим подумал: «Ну, эта надпись действительно раскрывает мне секрет Замка Небытия». На минуту он впадает в сильнейшее искушение думать, что он уже знает тайну Замка и ему нет нужды входить. Но затем он понимает, что это - самообман и ему все же необходимо зайти, ибо, как мы видим, надпись дает лишь весьма размытый намек на суть тайны, которая в действительности совсем иная.

Согласно древней персидской религии первого сотворенного человека, эквивалентного нашему Адаму из Бытия,  звали Гайомард. Его размер был космическим, и когда он умер, все металлы (то есть основные элементы мира) возникли из его тела, и из его ног выросли два ревеня, из которых произошли первые мужчина и женщина. До появления человечества существовала одна, космическая, фигура Антропоса, которая затем распадается, в том числе и на растения, из которых происходят люди. Эту архетипическую идею мы встречаем во многих цивилизациях, в том числе в Китае 21. Китайский Пан Ку, человек-космос, является ярким примером. Когда он распался на части, возникли горы Китая. Изначальный человек во многих цивилизациях также ассоциируется с мандалой.  Например, две ноги Пан Ку становятся горами на западе, две руки – горами на востоке, голова – в центре. Таким образом, Пань Ку после своего распада имеет форму мандалы с четырьмя углами-вершинами и лицевым элементом в центре.

В древней религии персов Гайомард был просто первым космическим  человеком, которого, на языке алхимии, мы могли бы назвать prima  materia, базовый, исходный материал для творения всего сущего. В более поздних легендах и рассказах его образ обретает развитие и он становиться также первым жрецом и первым царем, а точнее первым царем-жрецом, создавшим все институции цивилизации. Существовала традиция прослеживать путь развития любой институции до заложения ее основ Гайомардом. В более поздних представлениях Персов Гайомард стал обрастать чуждыми, преимущественно еврейскими, характеристиками и следовательно стал не только первым человеком и prima  materia мира, не только прародителем человечества, но также и образцом-моделью каждой институции, Создателем каждого порядка в цивилизации. Образ Гайомарда  также был частично поглощен гностической идеей Антропоса, искупителя человечества, ведущего просветленных людей обратно к Богу, борется с тьмой и собирает принадлежащие ему души.

Согласно поздним гностическим интерпретациям, первый человек упал в материю. Даже в отношении Гайомара существовало предположение, что распавшись на видимый мир, он все еще существует в нем, что он упал или рассеялся в видимом творении. Задача состояла в том, чтобы заново собрать его, помочь ему обрести целостность и исходную форму, хотя иногда он способен сделать это самостоятельно, и тогда человечество становиться рассеянными частицами, которые ему необходимо собрать.

В еврейском мистицизме эта фигура называется Адам Кадмон. Иногда Адам Кадмон даже противопоставляется Адаму из Бытия, хотя обычно отождествляется с ним. Это имя обычно используется в Мидрашиме (Midrashim), когда речь идет о том, что фигура Антропоса все еще существует тайно или сокрыто в видимом космосе или все еще рассматривается как психика космического создания. Как душа простирается по телу, так и душевная субстанция распределена по всему космосу в форме гигантского человека.

Идея скрытого Антропоса, простирающегося по всему космосу материального мира является центральной идеей алхимии, которая всегда присутствовала в ней в той или иной форме. Впервые мы встречаем ее в трудах Зосимы из Панополиса (Zosimos  of Panopolis, IV век), труды которого комментировал Юнг 22.   Согласно Зосиме Адам, человек света, упал в материю и должен быть восстановлен из нее. Большинство алхимиков интерпретировали свой опус как повторное восстановление-извлечение Антропоса из его рассеянного в материи состояния и возвращение ему первоначальной целостной формы, таким образом извлекая мировую душу из мертвой материи и восстанавливая ее исходную целостность.  Таково было основное направление алхимической работы, и оно было связанно с перерождением психики осуществляющего эту работу.

Фигура Адама и в наши дни является частью религии секты живущих в междуречье Тигра и Евфрата, Мандейцев (Mandaeans)  или Насорейцев ( Nasoraeans). Эта группа была впервые изучена леди Э. С. Дроуэр (E.  S.  Drower), которая обнаружила, что данный вид мистицизма Адама все еще полноправно присутствует в верованиях некоторых групп в современном мире 23. Леди Дроуэр жила с этой баптистской сектой много лет, прежде чем ей удалось получить доступ к некоторым из их тайных писаний, и в предисловии к своей книге она пишет, что есть еще многое, что они не хотят разглашать. Согласно ее теории, разделяемой большинством других исследователей, Мандейцы, или Насорейцы, как их скорее следует называть, вероятно, первоначально жили в Иерусалиме и идентичны Ессеям (Essenes), которые были изгнаны во время разрушения Иерусалима и эмигрировали на верхние берега Тигра и поселились там.  Это объясняет столь тесные связи с еврейской мистикой.  Они учат, что космос был впервые создан в виде огромного человека, и что этот огромный «Адам Касия» (Adam  Kasia) все еще является скрытой душой существующего космоса. Он - мистический и тайный Адам, который предшествовал человеческому физическому Адаму на многие мириады лет. Архетипическая идея Вселенной приобрела форму человека.

Этот тайный Адам также является вместилищем души каждого умершего человека. Он – новое духовное тело, созданное для усовершенствования души умершего в космическом лоне.  24

Как мы видим, знания о скрытом Адаме совпадают со знанием того, что происходит с душой после смерти, так как после смерти физического тела душа возноситься и образует подобие Адама Касии. Душа умершего становиться как бы копией  изначальной великой духовной сущности. То есть в учении этой секты мы может увидеть развитие, подобное учению Зосимы, а именно, что космический Адам имеет отношение к индивидуальной душе и процесс, в ходе которого индивидуальная душа обретает осознанность и бессмертие должен проходить по образцу этого космического человека. Даже в наши дни мандеи продолжают называть фигуру Адама  статуей (statue) и я хочу, чтобы вы запомнили это, ведь скоро мы перейдем к обсуждению окаменевших фигур вокруг алмаза в Замке Небытия. Антропос, особенно в конце дней в своей восстановленной форме, появляется вновь как статуя, но иногда он является статуей в начале своего существования, прежде, чем Бог вдохнул в него дыхание жизни. Поэтому, когда его называют статуей, он является либо первым мертвым телом, не-живым телом, еще не наделённым душой, либо   возрожденным телом в конце дней. Я сейчас лишь упомяну эту тему, вернемся мы к ней позже.  

Леди Дроуэр продолжает:

Адам есть Все и заключает в себе всякое духовное проявление Великой жизни, а также Вселенной; мистик, который пытался выразить и объяснить эту множественную личность часто путался в своих попытках объяснения. Затем он учил об Адаме, которого все миры называют Адам, и во всех книгах его называют Адам, Адам – его имя. Затем он сказал: «Я – Адам всемогущей Жизни. Я Адам Всемогущей Жизни, ибо я сияю в славе Отца Своего. Знайте, что когда Адам был объединён с Евой, то Адам был Душой, а Ева – Телом, и она – Земля, а он – Небо. Узрите, им было дано имя, когда они открыли тайны царей и облеклись в тела, и родили детей, и размножили поколения».

В другом тексте человек говорит:

Затем я был создан из Источника и Пальмового Дерева, Я, Царь, который Весь Свет. И прошла тысяча тысяч лет, бесчисленных и бесконечных, пока я задумал породить потомство. Затем Отец сказал мне: «О, величественный Царь. О, Дерево, в тени которого ни будут сидеть! Встань, призови сыновей, которые будут называться царями.» 25

Итак, вы видите, что уже в этих текстах его называют царем, в нашей истории Гайомард также является царем, в более позднем назорейском тексте он называется Первым Жрецом. Он также финиковая пальма, мировое дерево и источник.

И он, Адам [великий Адам], взошел на берег Источника, и слава его разлилась по всем мирам. Тогда он встал, сел у колодца суетных мечтаний и сказал: «Я Царь, которому нет равных! Я Владыка всего мира!».

Он путешествовал по всему миру и однажды остановился отдохнуть на горе; затем он взглянул и увидел ручей, свой исток берущий от подножия горы. Тогда он пал ниц и сказал: «Есть ли кто-то выше и сильнее меня? Этот Поток живых вод, белых вод текущих сквозь бесчисленные миры, коим нет им преград». Тогда его разум обуяло беспокойство. Поразмыслив, он изрек: «Я говорил, что нет царя более великого, чем я, но теперь я знаю, что существует царь более великий, чем я. Я молюсь, чтобы увидеть Его и принять своим Спутником».

Так он узнает, что над ним есть Бог. Будучи источником жизни, он обладает  определенной гордостью, или гордыней, но затем смиряет себя перед Богом. Леди Дроэр продолжает:

Первый Адам – огромная форма, вмещающая все, что будет существовать во вселенной. Как Первый Жрец в одном из фрагментов он отождествляется с Мара-д-Рабутой (Mara-d-Rabutha), он сам наделяет себя венцом жречества и этот венец является венцом посредничества между миром света и миром материи, себя самого.

Каждый орган этого космического тела – целый мир, и пребывая в гармонии, органы образуют целостный гигантский организм.

Голова – мир, грудь – мир, каждая нога – мир, даже печень, селезенка, кишечник, желудок, мужской орган, матка, кожа, волосы, ногти, спина, каждый внутренний орган – целый отдельный мир. Иногда они общаться как люди, между которыми нет ненависти, зависти или раздоров. И если бы какой-либо из миров был бы лишним, а иной – отсутствовал, то пострадала бы вся структура Тела, ибо они уравновешивают друг друга, все Тело пострадает, если  противостояния возникнет между ними, и Душа обитает среди них, как и они живут между собой. 26

Не только в западном алхимическом символизме, но и на Востоке вера в первого космического Адама продолжает жить, поэтому неудивительно, что в персидской сказке она предстает как нечто широко известное и заурядное.

 Космический Антропос или Адам обычно состоит из четырёх элементов. Здесь я хочу сослаться на подробное изложение, которое дает Юнг в своем «Mysterium Coniunctionis». 27

Первый космический человек обычно андрогинен и состоит из prima materia мира.

Для  нас существенной  чертой  первоматерии является  то,  что  она  может быть  определена  как «massa confusa» или  «хаос»,  отсылая  нас  к первоначальному  состоянию  враждебности  между  элементами, беспорядку, который мастер своими действиями постепенно приводит в  порядок.  В  соответствии  с  четырьмя  стихиями  процесс  был тетрамерным,  а  его  стадии  были  помечены  четырьмя  цветами, посредством  которых  первоначальная  хаотическая  арканная субстанция в конце концов достигала единства, «Единого», ляписа, являющегося в то же самое время и гомункулусом. …

Пятикнижие, рассматривая создание первого существа, утверждает, что его  тело  было  составлено  из  четырех  вещей,  которые  позже  стали передаваться  по  наследству:  тепла,  холода,  влаги  и  сухости.  Оно действительно состояло из земли и воды, тела и души. Сухость пришла к нему от земли, влага — от воды, жар — отдуха, а холод — от души. (К.Г. Юнг Mysterium Coniunctionis, пер. Спектор А.А., Минск, Харвест, 2003)

В позднесредневековой алхимии также говорится, что каждая звезда находится внутри его тела, ибо он микрокосм.  В еврейской традиции Рабби Елиезер (Rabbi  Eliezer) говорит нам, что Бог собрал пыль, из которой был сделан Адам, из четырех углов земли, а в тексте второго века говорится, что Адам был сделан из пыли со всего мира.  В арабской традиции говорится, что «когда земля отказалась дать материал для создания Адама, ангел смерти пришел вместе с тремя видами земли: черной, белой и красной», но в ассирийском тексте того же периода говорится о  четырех элементах, не трех, поэт Руми (Rumi) говорит о семи цветах.

Итак, речь идет о трех, четырёх или семи элементах. Как правило, они оформлены в мандалу. За типичным примером мы обратимся к сирийской «Книге пещеры сокровищ» («Book  of  the  Cave  of  Treasures»), опубликованной  Э. Уоллисом Баджем (E. Wallis  Budge) 28 , в которой говориться, что тело Адама состоит из четырех частей: он был создан из земли с четырех сторон мира красного, черного, белого и зеленого цветов. За исключением белого и желтого цветов, заменяющих друг друга, цвета аналогичны талисману з нашей сказки. Юнг продолжает:

Согласно  некоему  Таргуму,  Бог  взял пыль не только с четырех четвертей, но из священного места, «центра мира». Четыре четверти вновь появляются в (греческих) буквах имени Адама: anatole (рассвет, Восток), dysis(закат, Запад), arktos (Большая Медведица,  Север), mesembria (полдень,  Юг).

Адам жил и умер в той местности, где позже был воздвигнут крест в Иерусалиме. Он был похоронен на Голгофе и умер в тот же лень недели - пятницу -  и то же время, что и Христос. У него было четверо детей: Каин (Cain), Лебфида  (Lebhfidha), Авель  (Abel) и  Кламат  (Kelimath), позже вступившие в брачные отношения между собой, образовав брачный квартернион. Погребение Адама находиться в этой «пещере сокровищ» на Голгофе из названия книги. Всем потомкам Адама должно чтить его тело, и поэтому на месте захоронения позже был воздвигнут крест, ибо Христос был вторым Адамом.

(В книге Леопольда Зонди, «Каин. Образы зла» приводиться более подробный фрагмент сирийской книги «Пещера сокровищ»: И она (Ева) забеременела, и родила Каина а вместе с ним его сестру Лебхудху; и снова забеременела и родила Авеля и с ним сестру его Келимат. Когда дети выросли, говорит Адам Еве: «Каин должен взять себе в жены Келимат, которая родилась вместе с Авелем, а Авель – Лебхудху, что родилась с Каином . Тут Каин говорит Еве: «Я возьму себе в жены свою сестру, а Авель пусть берет свою», поскольку Лебхудха была красива. Это стало началом конфликта в результатом которого стало братоубийством»)

Итак, мы видим, что идея Антропоса, существующего в начале и конце мира, воскресающего и проявляющегося в разнообразии фигур Спасителя, будучи интерпретирована в психологическом аспекте является символом того, что мы называем бессознательной психикой в ее тотальности, и, следовательно, образом Божества, согласно Юнгу. Другими словами, космический Антропос являет собой коллективное бессознательное или объективную психику. Согласно гностикам эта коллективная психика является душой вселенной. Для нас все еще остается вопросом, является ли коллективное бессознательное своего рода психикой вселенной, но некоторые события в современной физике дают основания говорить о существовании космического интеллекта или психики.

Время наших жизней выпало на переломный момент в развитии естественных наук. До последних 40-50 лет, в силу нашей экстраверсивной установки мы наивно верили, что можем всецело полагаться на органы чувств и информацию, получаемую от них, и что совершенные нами посредством рассмотрения и измерения внешних феноменов открытия в области физики и химии являются возможно не абсолютными, но статистическими истинами.  Только теперь на нас медленно обрушивается осознание, сперва в области теоретической физики, а затем и в  других родственных ей дисциплинах, что мы не можем и никогда не будем в праве утверждать, что внешний мир существует сам по себе. Мы можем только создавать мысленные модели реальности, с которыми собственно и  сверяем внешнюю реальность: если модель часто и точно совпадает с внешним миром, то мы называем ее истинной, если нет – ложной, иллюзорной. Так мы пытаемся улучшить наши модели и интерпретацию внешних фактов. В современной физики мы все еще пытаемся дать ответ на вопрос: Откуда берутся такие модели и концепции как «частица», «энергия» и так далее? Откуда берутся математические аксиомы, которые мы используем для моделирования внешних энергетических процессов? Постепенно взор теоретической физики начинает устремляться в сторону человеческого бессознательного как источника таковых моделей.

Известно, что знаменитый математик Анри Пуанкаре утверждал, что решил уравнение Фукса, сделавшее его знаменитым, при помощи бессознательного. После напряженной работы и долгих безуспешных попыток найти решение сложнейших уравнений он оставил работу. Но после, пребывая в расслабленном состоянии после чашки кофе, решение внезапно само возникло перед его внутренним взором.  В тот момент не было возможности записать решение, но оно было таким ясным и понятным, что он чувствовал, что в заметках нет необходимости, он с легкостью сможет записать его позже. Это было внезапным прозрением. Можно привести множество подобных примеров из области науки. Гаусс подобным образом открыл теорему, сделавшую его знаменитым. Он говорил, что работал долго и безуспешно, но «она вдруг возникла, подобно вспышке, перед моими глазами». В письме своему другу Гаусс писал: «После я не мог восстановить ни одной нити, ведущей меня к решению».

Приятно, что в наше время в мире естественных наук и математики есть понимание, что модели, математические гипотезы и теоремы ,при помощи которых мы добываем нашу «объективную» точку зрения на внешний мир исходит из того, что мы назвали бы бессознательным, а не от внешних стимулов. Мы могли бы сказать, что вся наша наука в внешнем мире антропоморфна и в конечном счете может быть сведена к неким моделям, врожденным структурам нашей психики; или, используя терминологию Юнга, базовые идеи современной математики и физики являются архетипическими представлениями, проистекающими из коллективного бессознательного.   И становиться совершенно ясно, почему во всех тех древних тестах Адам, для нас предстающий символом коллективного бессознательного, отождествляется с макрокосмосом. Коллективное бессознательное для людей, написавших те тексты, тождественно всему окружающему миру, имеющего форму огромного психического человеческого существа.

Я  сейчас говорю о Гайомарде, назореях и современной физике не просто в порыве интуитивного наития. Идея Антропоса,  лежащая в основе психической модели всего космоса, существовала на момент зарождения и в ходе развития естественных наук. Поэтому можно сказать, что этот архетипический образ стоит за всеми достижениями естественных наук и способствовал им. Исходно образ Антропоса, божественного космического человека, который должен быть вновь обретен индивидом и восстановлен силой естественных наук, был центральной идеей всех великих алхимиков, и следовательно, непосредственно привел к развитию современных наук, вначале химии, а затем и микрофизики.

Распад Адама на вездесущее тело, коим является весь видимый космос и всепроникающую душу, которая незримо сокрыта в нем, подготавливает тот  раскол, к которому мы сейчас пришли, проводя концептуальное различие между тем, что мы называем внешним материальным космосом и коллективным бессознательным. Сегодня господствует дуализм: психология исследует коллективное бессознательное, заглядывая вглубь человека, а естественные науки – внешний материальный мир, глядя вовне. Можно сказать, что это раскол между телом и душой   космического Адама или тотальности. Мы выдвигаем двойственную гипотезу о существовании души внутри, а материального тела – снаружи и исследуем их с помощью двух различных наук. Мы сейчас живем в этом расколе и его преодоление, вероятно, станет следующей задачей, которую будет необходимо решить науке на пути своего длящегося уже почти две тысячи лет развития. Идея исходного человека, состоящего из материально тела, иногда называемого статуей, и невидимой души, сокрытой в нем и составляющую его суть, объясняет раскол между естественными и гуманитарными науками. Это разделение было продиктовано или уже содержалось в образе первого человека.

Фигура гностического Антропоса  обычно умирает, разлагается, тонет, просачиваясь в материю, из которой должна быть вновь собрана; и в этом аспекте, аспекте, которым наделили ее алхимические тексты, она в большей степени понимается как prima materia, исходная материя алхимического процесса трансформации.   Следовательно, нам должно уточнить, что Антропос является символом тотальности только проявляясь целостным (исходным) в бессознательном, предсознательным аспектом Самости.    

Первое тело Адама в алхимии называется не только prima materia, это также хаос, prima materia в состоянии вражды и беспорядка, которое  в нашей сказке изгоняется структурированным четвертичным амулетом. Это напоминает алхимические сюжеты – о prima materia как о хаосе – о том, что побежденного дракона нужно  мечом разрубить крестом на четыре части или просто на четыре фрагмента, а затем приготовить. Такое разделение на четыре части является первой сознательной попыткой навести порядок в хаотическом материале бессознательного, ибо, как вам уже известно, любое деление на четыре части указывает на базовую структуру сознания. Всякий раз пытаясь навести порядок в хаосе мы в первую очередь рисуем подобное разделение. Аналогичное деление используется, например, в проективной тригонометрии, так как большинство физический функций представлены как вектор на точке. Рисуем четыре линии, затем разделяем их, дабы сознательно представить событие, силу, движение частицы – это современный «талисман», открытый Декартом. Архетипическая базовая структура нашего сознания побуждает нас так действовать.

Если мы изучим процесс индивидуации как его понимал Юнг, то как правило, увидим, что осознание Самости из исходного направляющего фактора в его ходе превращается в итоговую цель. Самость существует в самом начале процесса индивидуации и обычно руководит им, регулирует ход процесса внутреннего роста.  Таким образом, Самость является prima  materia всего процесса развития. Аналогично фигура Адама была задумана как то, что существовало с начала мира. В то же время, его восстановление, из состояния рассеянности на мельчайшие частицы, его повторное собирание в одно тело и воскрешение из утонувшего или просочившегося в материю является целью алхимического процесса. В нашей сказке мы несомненно имеем дело с аспектом prima  materia, ведь Гайомард исчез, но оставил весьма причудливый и жуткий Замок Небытия, в котором храниться алмаз, в алхимии являющийся символом цели и поэтому по сути идентичен самому Гайомарду. Можно сказать, что алмаз символизирует итоговый аспект, а Гайомард - prima materia одного и того же феномена.

Расширение, увеличение иллюстрирует тот факт, что очень часто Адам был создан из четвертичности, будь то глина для его тела с четырех сторон света или же ангелы, принесшие землю четырех цветов. Так мы можем истолковать использование Хатимом амулета: бросая его на землю дабы изгнать чудовищ он использует символическое устройство прямо связанное с целью его путешествия. Именно поэтому мы интерпретировали его как своего рода подавление, вытеснение конфликта или хаотического аспекта, но легитимное, поскольку того требовала поставленная цель.   Но оттолкнув хаотический аспект бессознательного мы вынуждены отправиться в путешествие к Замку Небытия и пройти все его испытания, иначе придется снова встретиться с чудовищами на обратном пути.

Теперь перейдем к надписи над входом в Замок Небытия. Она лишь мрачно намекает на то, что ожидает путника за воротами и похожа на «Lasciate ogni speranza, voi ch'intrate» (Оставь надежду всяк сюда входящий) Данте: Хатим читает, что входящий найдет лишь изумление и ужас, сможет есть плоды сада, пока будет еще жив, но вероятнее всего не сможет покинуть это место. Сначала Хатим впадает в уныние, но затем находит в себе силы продолжить путешествие, он входит в ворота, видит перед собой лишь простирающуюся до горизонта пустыню и говорит: «теперь я понимаю, почему это место было названо Bath  Badgerd, это Дворец Ветра или Замок Пустоты, Замок Небытия».

Приключения нашего героя нельзя сравнить со спуском Данте в Ад, они слишком различны. В нашем случае бессознательное не проявляет себя серией хаотических пугающих картин, или нападением диких зверей (хотя ранее оно имело место в нашей сказке), а как абсолютно пустое, бессмысленное ничто, которое также является аспектом бессознательной психики – и именно оно способно ввести человека в беспросветное отчаяние. Когда в трудной ситуации человек обращается к бессознательному и не видит снов или сны бессмысленные и хаотичные, не имеющего ни малейшего отношения к реальной ситуации, то он закономерно начинает сомневаться, можно ли ожидать помощи от прибежища хаоса. Широко распространенный страх перед бессознательным обусловлен именно этим его аспектом. Люди говорят: «Если я обращусь к бессознательному то окончательно сойду с ума!». Я уже сбилась со счета сколько людей говорили мне: «Я знаю, что я со странностями, но если я пройду анализ и откопаю свое бессознательное то окончательно свихнусь!». Надо признать, что в их словах есть зерно истины – для них бессознательное действительно кажется Замком Небытия! Из Назарета может ли быть что доброе? (Иоан 1:46) Но затем сны начинают намекать, что необходимо обратиться к фантазиям и Вы побуждаете людей рисовать свои фантазии, на что они говорят Вам: «Но это же ничто! Это бессмыслица! Так я не сдвинусь с мертвой точки!».

Хатим блуждал по пустыне, сбившись со счета времени, пока навстречу ему не вышел молодой мужчина с зеркалом под мышкой. Хатим спросил у него, где находиться купель и может ли он ей воспользоваться, на что получил ответ, что купель немного дальше. На вопрос о том, почему он покинул купель, цирюльник ответил, что в его обязанности входит встречать путников и провожать их, также он рассчитывает получить о Хатима плату. Хатим соглашается и говорит, что хотел бы воспользоваться купелью.

Цирюльник – крайне важная фигура, которая исчезает спустя некоторое время. Он дает Хатиму набедренную повязку и приносит миски с теплой водой, которую тот  выливает на голову,  затем происходит трансформация и цирюльник больше не упоминается. Он просто приводит Хатима в жуткое место и оставляет его на произвол судьбы.

Мы встречаем парикмахера-цирюльника в другом крайне важном тексте, а именно «Видениях» Зосимы. Юнг подробно анализирует их в своей работе «Психология и религия» (Psychology and  Religion) 29. Видения подразделяться на повторяющиеся сцены; в одной из них Зосима видит священника, стоящего на алтаре в форме неглубокой чаши, приносящего себя в жертву, поедающего и извергающего свою плоть, позже этого священника заменяет фигура парикмахера-цирюльника. Итак, в Видениях Зосимы приносящий жертву и жертва являются единым и символизируются цирюльником. Юнг пишет, что стрижка  волос и бритье часто ассоциируются со скальпированием и сдиранием кожи с человека. Затем Юнг переходит к символике полета понимая его как символ трансформации человека, подобно тому, как змея сбрасывает кожу. Идея состоит в сбрасывании кожи и обновлении себя. Скальпирование таким образом является неполным полетом и предназначено главным образом для духовной трансформации. Юнг пишет:

С давних времен бритье ассоциировалось с посвящением, то есть духовным преображением или инициацией. Жрецы Исиды были обриты наголо и тонзура, как мы знаем, используется и в современности. Этот «симптом» трансформации восходит к древней идее, что переживший трансформацию человек становиться подобен новорожденному … с лишенной волос головой. В мифе о ночном путешествии по морю герой теряет все волосы во время пребывания в животе чудовища от сильной жары. Обычай пострига, проистекающий из этих древних представлений, естественно предполагает наличие ритуального цирюльника-парикмахера.  Довольно любопытно, что мы встречаем цирюльника в «Химической свадьбе» («Chymical  Wedding») 1616-го года. Там героя, входящего в таинственный замок, внезапно атакуют невидимые цирюльники, которые совершают над ним подобие пострига, то есть процесс инициации и трансформации снова сопровождается бритьем.

Очевидно, наша история подверглась влиянию алхимических идей и цирюльник здесь является инициирующим жрецом. Он в буквальном смысле инициирует, приводит людей в купель. Также под рукой у цирюльника зеркало, что может показаться несколько гротескным, но для цирюльника на Востоке иметь при себе зеркало вполне нормально. Символически зеркало может указывать на его стремление подтолкнуть Хатима к самопознанию, дать ему возможность увидеть себя объективно.

Вышедший навстречу Хатиму цирюльник проводит его в баню, являющую собой огромный купол, простирающийся в небо. Он входит в купель, а когда оглядывается – дверь позади него исчезает и выхода нет, он заперт.

Это действительно жуткий мотив! Зная, что находитесь в тюрьме, вы пытаетесь найти выход, но только все глубже оказываетесь в западне. У всех нас были подобные ночные кошмары! Часто переживание подобного жуткого заточения имеют место когда человек чувствует, что его Самость близка. Юнг говорил, что тюрьма – символ Самости, но только до тех пор, пока преобладает страх перед ней. Вероятно, у вас есть разнообразные фантазии о том, что могло, должно или может произойти и вы сможете принять все, кроме чего-то в одном из уголков вашей души. Вы говорите: «Все что угодно, только не это» и когда это однажды случается с вами, вы чувствуете, что всегда знали, что будет именно так. Кажется, что за спиной захлопнулась дверь. Например, вам кажется, что вы никогда не влюбитесь «так» и это единственная ситуация, которую вы избегаете всеми возможными силами и вот – вы уж по уши в «такой» влюбленности.  Вы одновременно страстно желали и жутко боялись этого и всегда бессознательно знали, что именно «там» вы однажды и приземлитесь.   Или же есть «что-то» одно, чего вы не хотите касаться в анализе. Одно время у меня было чувство, что я должна писать и работать над «определенной» темой и одновременно я чувствовала, что готова взять любую другую тему, но только не эту! И я действительно боялась ложиться спать ибо знала, что мои сны укажут мне именно на «эту» тему. Можно было бы сократить агонию, сказав: «Да, я знаю, что мне нужно это сделать, но я так боюсь!». Но, естественно, сделать так не можешь. Бегаешь по кругу, пытаясь ускользнуть от «этого», то не хватает времени, то есть кажущиеся более важными дела, но все время дьявол позади вас ласково нашептывает на ушки: ««Это» именно то, чем должно заняться!».

Выливать воду на голову – обычный способ купания в восточных банях, и когда Хатим выливает третью миску, раздается оглушительный гром и наступает кромешная темнота. Когда тьма рассеивается, цирюльник и купель, в которой Хатим стоял, исчезают и все помещение начинает наполняться водой. Вода достигает колен Хатима, когда обойдя все помещение он осознает, что выхода нет. Вода доходит до талии, в ужасе он повторяет поиски и вновь не находит выход. Вода доходит до шеи Хатима, он вынужден плавать и в голову ему приходит мысль о том, что пришедшие ранее люди не возвращались из Замка Небытия именно потому, что тонули. «И ты тоже, Хатим, встретишь смерть в этих водах. Но когда человек лицом к лицу сталкивается со смертью ему должно обратить все своим мысли к милостивому Богу» и он молиться: «О Боже, я отдал всю свою силу в служении тебе. У меня только одна жизнь, но если бы была и тысяча – я все их посвятил тебе! Да будет воля Твоя!».

В этот момент он приближается к центру купола, в котором находиться круглый камень, устав от плавания и желая отдохнуть Хатим хватается за камень. В этот момент раздается оглушающий шум, и он оказывается в пустыне, где нет абсолютно ничего, только горизонт.

Хатим тонет и мы могли бы опустить толкование, сказав лишь, что так оно и есть: когда человек пойман своим существом он должен столкнуться лицом к лицу с бессознательным, которое проявляется во все более угрожающих и подавляющих формах.  Но так мы упустим интересный аспект, ведь  во многих алхимических текстах именно древний Адам Кадмон или другие средневековые вариации Адама и Евы тонут при подобных обстоятельствах.

В главе об Адаме и Еве в Mysterium  Coniunctionis Юнг комментирует текст написанный Василием Валентином (Basilius  Valentinus). Тот пишет: «Адам  погрузился  в купель,  которую  приготовил  старый  Дракон  и  в  которой  Венера  нашла себе товарища». Адам соединяется с Венерой, но затем вода заливает пару и оба тонут. Далее Юнг говорит, что тайный Аркан, или трансформирующая субстанция, проявляется здесь как внутренний или изначальный человек, или, используя терминологию каббалы, как Адам Кадмон.  Адам, как внутренней человек, наводнен Венерой, богиней любви, что крайне точно и емко описывает типическую психологическую ситуацию. Высшее духовное существо утоплено материей: омыть, погрузить, затопить, крестить (погружением в воду) и утопить – алхимические синонимы, символизирующие глубоко бессознательное состояние и означает воплощение Самости – или скорее тот бессознательный процесс, посредством которого Самость «возрождается» или переходит в состояние, в котором может быть пережита. Ибо Самость, входящая в поле осознания Эго подобна утоплению или распаду; это нисхождение в бессознательное. Это как что загнать космического обитателя  в маленькую грязную конюшню. Мы всегда полагаем индивидуацию как чудесный опыт, в котором  Эго переживает Самость, сопровождающимся духовным восторгом, инфляцией и всем остальным. Но для Самости,  которая в бессознательном пребывает в состояние полноты, индивидуация подразумевает абсолютное утопление, что иногда фактически изображается в снах.

Французский поэт, Жерар де Нерваль (Gerard  de  Nerval) начал страдать шизофренией и повесился в довольно молодом возрасте после неудачного романа. Незадолго до первого психотического эпизода ему приснился потрясающий сон. Он вошел в один из тех типичных двориков позади французских отелей, где стоят мусорные ведра и рыскают бродячие кошки, и увидел, что там упал огромный ангел. У него были необычайной красоты крылья с перьями, сияющими тысячами цветов, но он был смят и сгорблен, зажатый узким двориком, и если бы ангел совершил малейшее движение в попытке освободиться, то весь отель был бы разрушен. Этот образ олицетворяет процесс утопления Самости. Сознание Жерар де Нерваля обладало парижско-французской ментальностью, которая была слишком мала и рационалистична  и вполне могла бы быть сопоставлена с задним двориком отеля. Она не вмещала внутренний опыт, буквально не вмещала его, что могло привести к шизофреническому взрыву. Юнг учил, что неготовность  сознательного ума или сердца к колоссальному, грандиозному внутреннему опыту ведет к шизофрении, ибо тогда вторжение бессознательного полностью разрушает сознательную личность.

Жерар де Нерваль в буквальном смысле был слишком ограничен, чтобы вместить это вторжение бессознательного. Обратившись к его биографии мы узнаем, что он встретил молоденькую midinette, которых так много во французских ателье, влюбился в нее и писал стихи о ней, как Данте о Беатриче.  Она была для него Богиней, но долго он не смог выносить это переживание и отстранился с ремаркой: «C ’est une femme ordinaire de notre siecle» («Она обычная женщина нашего времени»). Он не мог вынести, что эта женщина значит так много для него. Таков менталитет «французского заднего двора»: «C ’est  unefemme  ordinaire  de  notre  siecle поэтому я не могу любить ее!». Жерар оттолкнул ее, затем случился его первый эпизод после которого он предпринял попытку примирения. Он не смог поддерживать с ней отношения из-за чудовищного напряжения, которое рождал в его душе парадокс: он ясно видел, что она обычный человек, но воспринимал ее как Богиню и не был способен вместить две эти полярности одновременно. Он не мог понять, что это был парадокс любви, которая одновременно является и божественной мистерией и обычным, возможно даже антропоидным, делом.

Сон символизировал утопление Самости, ее нисхождение в узость человеческого царства. В случае Жерара Эго-концепция была слишком узкой - Самость разорвала ее и де Нерваль повесился ужасающим способом (на фонарном столбе в одном из парижских закоулков, на момент смерти ему было 46 лет – прим. переводчика). Но даже если Самость приближается к сознанию в нормальном варианте протекания процесса индивидуации утопление или падение неизбежно, ибо для Самости, наибольшей части внутренней личности, это агония заключения в узких рамках сознания. Поэтому очень часто, задолго до того, как человек начинает отмечать это на уровне сознания, приходят подобные сны. Иногда в наши дни, в силу «осовременивания» бессознательного, супермен может спуститься с самолета на парашюте или что-то еще в этом роде. Сталкиваясь с таким снами у анализанда я всегда говорю себе, что через 2-3 дня или неделю его постигнет значимое, грандиозное осознание, поскольку бессознательное показало, что нечто до сих пор бессознательное уже спускается из бесконечности и впрыгнет или упадет в область человеческого осознания. Есть много вариантов, например феномен летающей тарелки, о котором также говорил Юнг 31, с сопутствующими ему приземлениями сверхъестественных существ  и падающими объектами, напоминающими самолеты. Подобные вещи предвосхищают реализацию Самости и являют собой осовремененную версия древнего мифа. В христианской догме говориться, что Христос существовал с начала времен с Богом как Логос и «опустошил себя» (ekenosen, кенос) дабы стать человеком во плоти. Это та же самая идея: он жил в божественной полноте в Запределье и он должен был «опустошить себя» от полноты, дабы стать человеком.

Судьба Хатима сходна: войдя в баню, он уподобляется Антропосу, в котором заключен, и теперь его постигает та же участь, ибо случившееся с ним идентично  происходящему с Самостью.

Установление контакта с внутренней большей личностью означает последующие проживание одной судьбы на двоих: это похоже на дружбу с внутренней фигурой, впоследствии вы умираете или продолжаете жизненный путь вместе, ваши судьбы туго сплетаются в единый канат. Именно поэтому у людей в процессе индивидуации возникает ощущение, будто они угодили в ловушку, они чувствуют, что когда эти отношения начнутся, разорвать их  будет практически невозможно, окончить их можно только «отрезав себе руки и ноги». Я часто наблюдала и ужасалась тем, что люди, соприкоснувшиеся с глубинной психологией и покинувшие ее спустя некоторое время становятся  либо дьявольски злыми, либо крайне невротичными, либо покидали мир живых. Я говорила Юнгу, что иногда мне кажется, что юнгианская психология – смертельно опасный яд, яд истины. Он соглашался и говорил, что приступить, а после бросить ее подобно принятию смертельно опасного яда. Как только человек в достаточной степени начинает понимать, что происходить внутри него и в чем состоит суть этих процессов, то цена, которую придется заплатить за «побег» становиться невероятно высока и имя ей – чрезвычайная невротичность. По этой причине не стоит побуждать людей проходить юнгианский анализ если они чувствуют сопротивление, ибо никто, кроме самого человека не вправе взять ответственность за такой шаг. Бога ради, не совершайте ошибки восторженного новичка, не намекайте людям, что им следовало бы пройти анализ, ведь так вы заведете их в баню, захлопните двери и они либо утонут,  либо не выйдут вовсе. Только их внутренний цирюльник может это сделать, но не другой человек.

Однажды мне довелось наблюдать мать, счастливо пожирающую своего сына; она всего лишь препятствовала его женитьбе и была добра к нему с утра до вечера. Он вел безбедную жизнь, был ленив, большую часть времени проводил дома, и естественно, толстел. В 43 он все еще не был женат. Мать иногда говорила, что не знает, почему он до сих пор не женат, хотя всегда говорила, что ему следовало бы жениться, но ему всегда поразительно невезло! Самое смешное, что у нее, похоже, абсолютно не было угрызений совести по этому поводу! Эта ситуация так меня расстроила, что я рассказала о ней Юнгу, и он сказал, что мать действительно не осознает своего вклада в происходящее. Но было бы интересно посмотреть, как повернется ситуация, окажись у матери небольшая книжеца по психологии, где бы упоминался Эдипов комплекс и поедающая сына мать! Она осознает собственную роль и уже не сможет без осознания вины продолжать вести себя как прежде. Я не дала ей книгу, так как не хотела «распылять яд»; но по иронии судьбы ей встретился некто, проинформировавший ее относительно Эдипова комплеса, и теперь она продолжала пожирать своего сына, но в дополнение стала  нервной, тревожной и невыносимой. Итак, однажды коснувшись психологической истины Вы уже не сможете отвергнуть ее, и это в высокой степени амбивалетный факт.  Эта истина красноречиво проиллюстрирована в той части нашей истории, где вода медленно поднимается и Хатим тонет. 

Но насколько Хатим тонет, настолько же приближается к нему Самость. Это действительно Самость тонет в нем или тонет в направлении к нему; они буквально сближаться, плавая он приближается к круглому камню, пока не касается его. Он приближается к Самости, своей истинной личности. Когда каменщики кладут венчающий купол камень строительство здания заканчивается; это необходимый фрагмент, удерживающий всю конструкцию купола. С конструктивной точки зрения это буквально центральный регулирующий фактор всего здания, и то, к чему все здание сходиться. При прикосновении к этой центральной точки происходит нечто подобное магической трансформации и мучительная ситуация прекращается.

Чудесным образом освободившись из бани Хатим понимает, что его злоключения не окончены – он в пустыне и вокруг нет ничего, только песок. Но он произносит интересную фразу: «Если я спасся от потопа, то вероятно уцелею и в других бедах!».  Это замечание очень психологично ибо в процессе индивидуации человек часто попадает в  подобные безвыходные ужасающие ситуации, его одолевает чувство, что опыт полученный в прежних переживаниях бесполезен, он снова на старте и все против него. Но однажды испытав волшебные превращения и получив решения, рожденные бессознательным, человек обретает своего рода веру. Он чувствует, как и Хатим, что уже бывал в подобной ситуации и произошел чудесный твист, который невозможно было предугадать, так что и теперь можно надеяться на нечто подобное. Первый кризис, первое заточение в собственном бессознательном самое тяжелое, ибо человек действительно чувствует, что сходит с ума или его одолевают суицидальные мысли или нечто подобное, но увидев, как бессознательное может перевернуть ситуацию буквально «с ног на голову», у него появляется надежда.

Хатим шел по пустыне пока не увидел дверь сада, когда он вошел в нее дверь исчезла, подобно двери и баню. Он говорит: «Какие новые тайны ждут меня здесь? Как мне спастись из этого магического круга?». Он ходил по парку деревьев в цветах и плодах. Он срывал некоторые плоды и ел их, но сколько бы не съедал – сытость не наступала. Он поглотил почти тысячу фруктов, но остался голоден. Собравшись с силами, он пошел дальше. Он приблизился к замку и увидел множество статуй, стоящих подобно идолам вокруг замковой площади. Ему было интересно значение этих статуй, но не было никого, кто бы мог помочь ем решить эту головоломку. Стоя погруженный в свои мысли, Хатим услышал как попугай из замка кричит: «Молодой человек, для чего Вы там стоите? Почему не идете сюда, Ваша жизнь подошла к концу?». Хатим поднимает глаза и видит надпись, гласящую, что этот замок построил Гайомард, нашедший однажды огромный алмаз, и дабы защитить его выстроивший вокруг него Замок Небытия. Также говориться, что попугай, сидящий в клетке заколдован, «но если ты, слуга Божий, хочешь покинуть это место, то должен взять лук и стрелы, лежащие на золотом троне и застрелить попугая. Если ты попадёшь в него то разрушишь заклятье, если промахнёшься – станешь каменной статуей». Прочитав надпись, Хатим оглянулся на статуи и печально сказал: «Ах, так вот как появились эти статуи и ты, Хатим, закончишь свою жизнь в этом ведьмином котле. Но человек предполагает, а Бог располагает». С этими мыслями он вошел в замок, взял лук и стрелы, натянул тетиву и выстрелил в попугая.

Вначале мы попадаем в волшебный сад, напоминающий сад Эдема со всеми его чудесными свойствами, но в нем все же есть что-то от восточной fata  morgana, ибо поедаемые фрукты не дают насыщения, они иллюзорны; это их качество проявляется также  в том, как они появляться и исчезают.   Можно сделать вывод, что этот сад является материнским аспектом бессознательного и его рождающим иллюзии фактором и имеет много общего со способностью к воображению. Алмаз можно найти в саду, но сам сад принадлежит к дьявольскому изобретению; и это неправильно. На языке психологии мы могли бы сказать, что бессознательное содержит алмаз, возможность индивидуации, но одновременно это и fata morgana, приводящая людей в абсолютное заблуждение, если они лишены правильного руководства.  Стоит один раз услышать бред сумасшедших в лечебницах, чтобы понять, что значит заблудиться в том саду, в совершенно нереальных фантазиях, не имея возможности соотнести их с реальностью.

Я помню крайне неприятный кризис имевший место в моих отношениях с параноидной пациенткой. Будучи переполнена фантазиями, она всегда занимала намного больше часа. У меня была маленькая собачка, всегда сидевшая на моих коленях, пока я вела анализ.  Однажды, когда анализ длился уже более часа, и мне уже хотелось поужинать, но я не хотела прерывать ее слишком резко, я поерзала на стуле, и как бы подготавливаясь прервать ее поток (далее я предполагала встать и сказать, что уже двадцать минут восьмого и нам необходимо прерваться) я спустила собачку на пол. Не успев вымолвить и слова, когда я положила собачку на пол, анализандка сделалась белой, как стена, встала и вышла из комнаты, не попрощавшись! Я понятия не имела, что произошло. Она исчезла на три недели, после чего появилась снова, но не заговаривала о произошедшем больше года, до часа, когда у нас был очень хороший контакт.  Внезапно она вспыхнула: «Знаешь, что произошло тогда? Я думала, что никогда не вернусь к тебе, я ведь была той собакой и когда ты сняла меня с коленей, я поняла, что ты так же выбросшь и меня». Было вполне понятно, что она, так сказать, хотела остаться у меня на коленях и продолжать лежать, но не могла различить внешний факт того, что собачку необходимо было снять, так как я хотела поужинать, и собственную фантазию, в которую все это было вовлечено.  

Такие иллюзии можно встретить достаточно часто, но самое неприятное состоит в том, что до человека, заблудившегося в том саду очень трудно достучаться. Любой мог бы негативно отреагировать на подобный жест, так как символически он очень неприятен, но с нормальным человеком Вы бы обсудили его и проверили факты, показав, что они не соответствуют фантазии, что это проекция анализанда и дело бы решилось в течении десяти минут. Но уйдя глубоко в сад своих бессознательных фантазий та женщина приняла их как реальность. Подобные фантазии и наваждения, даже символически правильные, становиться весьма опасны, если люди больше не способны соотносить их с фактами. 

Когда люди утрачивают эмоциональный контакт с окружением и заточают себя в фантазии о преследовании к ним часто приходят сны о смерти тех, кого они любят,  что очевидно символично. Сон-предупреждение говорит о том, что некто теряет контакт с окружающими, все они умирают. Мысли о том, что умирают все окружающие – широко известный допсихотический симптом. Анализандка, о которой я только говорила, также однажды видела подобный сон. Проснувшись она позвонила в полицию и сообщила, что некоторые люди были убиты – она не смогла сверить свой сон с реальными фактами. Бессознательное сообщает нам простую истину, но символическим языком, и если понять его буквально, то не станет и самой истины. В нашей сказке есть прекрасный симптом, говорящий о том, что хотя Хатим и блуждает в саду иллюзий, он не сойдет с ума: он понимает, что пища не дает насыщения. Воображаемый и реальный бифштекс едины для сумасшедшего, но не для нормального человека, чье ощущение реальности все еще живо. Хатим, хотя и поедает фрукты, осознает, что не наедается ими, сохраняя полное здравомыслие, различая иллюзию и не теряя чувства реальности. Затем он начинает задумываться о статуях и видит надпись, объясняющую ему окружающую реальность и необходимые для освобождения действия.

Статуи очень важны в нашей истории и неразрывно связаны с мотивом попугая, но мы вернемся к ним позже. Теперь же обсудим, что означает сам попугай и почему он должен быть поражен стрелами.

Во времена Хатима лук и стрелы все еще использовались как оружие, но все больше вытеснялись в область спорта  более современными его видами. Лук и стрела были одним из самых интеллектуальных изобретений раннего человека, и подобно всем интеллектуальным изобретениям понимались как нечто сверхъестественное и удивительное, своего рода волшебное откровение. Австралийские аборигены, например считаю, что лук и стрелы появились, когда предок лука и его жена – тетива, которая всегда обнимает его руками за шею – пришли на землю и открыли человечеству способ создания лука и стрел а затем снова исчезли, и мы можем сделать вывод что идея создания такого приспособления была рождена бессознательным вдохновением. Маловероятно, что подобное гениальное изобретение могло бы исходить от сознания, лук и стрелы впервые позволили человеку не вступать в борьбу с животным телом-к-телу, а ведь это единственный вид борьбы, доступный царству животных и ранее его вынужден был вести и первобытный человек.

Первоначально была возможна только схватка телом-к-телу, следующим шагом стало метание палок или копий, что также требовало недюжинного мужества, ибо было необходимо достаточно близко подойти к животному. Подобная охота на некоторых животных была весьма опасна и этот способ практически не подходит для добычи птицы. Возможность поражать добычу на значимом расстоянии, бесшумно была огромным преимуществом (которое мы потеряли с изобретением ружья, ведь выстрел лука практически бесшумен), значительно улучшившим жизнь человека и повышающих шансы на выживание. Существует также представление о магической способность нанести удар на расстоянии. Итак, с момента изобретения лук и стрелы были интеллектуальным изобретением, в отличии от грубой силы; они были достижением интуиции. Также можно тренировать спою способность поражать цель. В процесс стрельбы помимо зоркого глаза и твердой руки также входит эмоциональное состояние стреляющего: если у человека был плохой день он промахнется с большей вероятностью, что также верно для всех видов охоты. Люди  понимали, что кроме умения поразить цель, нужна также магия для создания подходящего психологического состояния. Итак, с момента изобретения стрельба из лука требовала достижения внутреннего баланса. Даже в наши дни участники соревнований по стрельбе из лука прибегают к магическим штучкам, а некоторые даже будучи несведущи в психологии обращают внимание на своим сны. Они подспудно знают, что успех зависит от внутреннего баланса. Итак, можно сделать вывод, что поражение цели стрелой из лука означает чрезмерную концентрацию интеллекта и интуиции в состоянии внутреннего равновесия.

В японском дзен-буддизме стрельба из лука получила статус символической практики, позволяющей оценить насколько новичок вошел в контакт со своей внутренней сутью, Самостью, ибо предполагалось именно качество такого контакта определяет успех в стрельбе,  а не технические навыки.  Попадание в цель являет собой лишь симптом, и оценка этого симптома говорит нам, насколько человек вошел в состояние равновесия с самим собой.

Вероятно, именно это и предстоит сделать Хатиму, ведь попугай крайне сложная цель. Несмотря на то, что он является одним из лучших стрелков своего времени, Хатим дважды промахивается и попадает в попугая лишь в третий раз, предварительно произнеся молитву, и не глядя на него.   

Ситуация весьма в духе дзен-буддизма: не глядя на внешнюю цель, не концентрируясь на навыках стрельбы Хатим попадает в цель войдя в контакт с собой, своей сутью, о чем буквально сказано в нашей истории. Хатим стреляет три раза и здесь мы отмечаем типичный сказочный паттерн, согласно которому напряжение всегда возрастает в три этапа а затем наступает значимая перемена или развязка. Промахнувшись дважды и окаменев до пупка Хатим восклицает: «Вероятно нет никого, кто так бы промазал по цели совей жизни, как удостоилось мне!». Итак, Хатим осознает, что попасть или промахнуться в попугая символически означает достигнуть или упустить цель своей жизни. Хатим прицеливается, закрывает глаза и стреляет с криком «Аллах Велик! (Allah  u-akbar)». Он не напрягает своим чувства и умения, экстраверсивно направив их на цель; в возглас  «Аллах велик!» он вкладывал «Моя истинная цель – Аллах, его я не должен утратить. Он велик». Естественно, за этим стоит идея-чувство, что он снова промахнется и поэтому посвящает свою душу Богу, прежде чем полностью окаменеет. Это не столько просьба к Богу о помощи, сколько провозглашение своей верности и преданности Ему в вероятно последние мгновения жизни.   Хатим переводит свое внимание от внешней цели к внутренней, полностью сосредотачиваясь на сохранении верности Богу и принятии своей судьбы, даже если ему уготована гибель.

Можно сказать, что в этот момент Хатим отказался от целей Эго, что было особенно тяжело после преодоления стольких испытаний и опасностей, добравшись до цели и видя ее буквально перед собой. Можно сказать: «Ну, хорошо, я отказываюсь от этого, Бог велик, и Он будет знать, почему я должен был так поступить». Легко отказаться от того, над чем не работал двадцать лет. Легко отказаться от купленной вчера вещи или визита в Италию (хотя некоторые люди и по таким поводам впадают в детскую истерику), но необходимость отказаться от устремления вашего Эго к тому, что вы искали долгие годы, ради чего преодолели множество опасных преград – большая жертва. И закрыв глаза и произнеся «Аллах велик» Хатим именно приносит жертву.

Хатим попадает в птицу. Снова раздается гром и поднимается облако пыли и когда все стихает на месте попугая Хатим видит сверкающий алмаз Гайомарда, и все окаменевшие статуи оживают.

Теперь остановимся подробнее на двух мотивах – алмазе и попугае. Попугай весьма похож на подобие негативного заклинания, скрывающего алмаз.

Алмаз – широко известный алхимический символ философского камня, о нем говориться уже в ранних алхимических трактатах. Древние алхимики были поражены великолепием его сияния и потрясающей твердостью. Алмазом можно было резать даже сталь, точнее только алмазом – любому из существовавших тогда технических средств такое было не под силу, так что этот невероятный камень был весьма подходящим объектом для проецирования на него  бессмертного тела, нетленного неумирающего ядра в человеке, не меняющегося под натиском превратностей нашего тленного материального бытия. Поэтому алмаз на протяжении всей истории алхимии является одним из многочисленных синонимов lapis philosophorum.  Это символ Самости, как того, что состоит из нетленной, нерушимой материи.

Здесь нам следовало бы задаться вопросом: «Почему в испанской сказке попугай функционирует как символ Самости, а здесь – скрывает ее? Почему попугая необходимо удалить, дабы добраться до Самости?».  Найти ответ нам поможет мотив окаменения.

Все опасности Замка Небытия и его центрального символа странным образом связанны с символикой Самости. В «Mysterium  Coniunctionis» Юнга в главе об Адаме и Еве есть раздел «Статуя», где собран очень сложный символизм 32. В некоторых гностических и мандейских (Mandaean) текстах, также в манихействе и параллельно им во всей истории алхимии с самого ее зарождения статуя рассматривалась как символ воскресшего тела, а также, следовательно, как второй Адам. Даже слова Святого Павла: «Как в Адаме все умирают, так во Христе оживут» часто цитируются. Алхимики утверждали, что мы умираем в первом Адаме, тленном, физическом человеке, а второй Адам (отождествляемом с Христом, иногда – с другими фигурами спасителей) согласно религиозной системе является нетленным Адамом и бессмертным телом, которое мы получим после воскрешения; и это второе тело является некого рода статуей.

Вероятно, подобные убеждения восходят (по крайней мере, я придерживаюсь такой версии) с долгому и сложному обряду мумификации умерших в Древнем Египте. Последним актом на церемонии похорон царя было воздвижение статуи мертвого царя, или в дальнейшем любого умершего, в камере гробницы. Тело мумифицировали в соответствии с социальным и материальным статусом умершего и хоронили в нескольких гробах. Во всех египетских гробницах есть несколько внешних камер, где приносятся жертвы за умерших, и внутренняя камера, где мумифицированное тело лежит в гробу. После завершающих молитв, перед тем как Верховный Жрец закрое и запечатает дверь погребальной камеры, где покоиться тело, медленно поднимается и ставиться в вертикальное положение статуя мертвого человека, которая была помещена туда ранее и лежала на полу. Во время пения последних стихов похоронного богослужения – «Возрадуйся, теперь ты воскрес, теперь твой путь лежит к бессмертным звездам, ты подобен богу, достиг бессмертия в способности простираться на весь мир» - служители тянут за веревки и статуя медленно ставиться на ноги. Это действо в символической форме изображает воскрешение умершего. Покойный воскресает не в форме мумии, хотя все обряды консервации и проведены со «старым Адамом», но акт воскрешения показан со статуей, «новым Адамом». Влияние этих верований могли испытать исторически более поздние гностические и манихейские идеи, впитав идею о том, что телом воскрешения, вторым Адамом, является статуя.

В некоторых манихейских гимнах говориться, что в конце света мир будет уничтожен огнем, хорошие будут вознаграждены, злые – покараны, аналогично нашей религиозной системе, и это произойдет, когда придет статуя. Греческое слово andrias использовалось только для обозначения каменной статуи человека, оно содержит «aner»  означающее «человек». Когда andrias придет в конце дней как Спаситель, мир будет частично спасен, частично разрушен. Иногда статую называют eikon,   но гораздо чаще andrias. «В последний день andrias воскреснут, в час восстания andrias Нечистый будет плакать. Первый камень мира – andrias славы, совершенный человек, призванный во славу. Он держал весь мир и стал первым из удержавших его». Это выдержки из работы Мани  «Кефалайя» (Kephalaia) 33.  Мотив статуи встречается также в одном из древнейших алхимических текстов, приписываемых Комариосу (Komarios). В нем говориться, что после того как prima  materia была сожжена и преобразована, в итоге, посредством триумфа огня (далее в тексте изъяны) andrias, статуя, возникнет во все своей славе.  Эти тексты побудили поздних алхимиков отождествлять статую человека с философским камнем, а философский камень – со статуей и  нетленной частью личности, которая переживает смерть.

Итак, статуя отлично вписывается в смысловую канву символизма нашей истории, ибо когда Хатим был почти утоплен он разделил судьбу «старого Адама», который в алхимическом символизме обычно тонет, а почти превратившись в статую уподобился окаменевающей prima  materia. Но если бы в нашей истории Хатим полностью окаменел или утонул это стало бы крайне негативным событием - так он стал бы поглощен философским камнем, символом Самости, но в ее отрицательном аспекте. Юнг всегда подчеркивал, что процесс индивидуации, будучи сильнейшем устремлением в человеке, всегда прокладывает себе путь реализации, но если не осуществляется сознательно, то проходит в негативной форме. Например, вместо того, чтобы найти философский камень в себе, человек становиться окаменелым, то есть превращается в философский камень в его негативной форме. Вместо растворения в купели бессознательного для возрождения, человек растворяется в бессознательном в форме диссоциации. То есть процесс всегда развивается согласно своей внутренней динамике, но будет ли он позитивным или деструктивным - зависит от нашей сознательной установки.

Так что же означает окаменение в его негативной форме? Арабский перевод утерянного трактата Зосимы говорит: «Возьмите философский камень, черный, белый, красный и зеленый, который является прекрасной птицей (у нас же есть попугай, камень здесь уподобляется  птице), птицей, летающей без крыльев во тьме ночи и при свете дня. Из горечи его горла мы можем взять цвет, преобразующий все. Эта горечь -  окрашивающий яд». Аналогично горечь из горла птицы в другом более позднем тексте называется кислотой, превращающей золото в чистый дух.

Можно привести еще множество цитат в подтверждение того, что согласно алхимии у птицы – пока философский камень еще наделен этим аспектом – в горле есть вяжущая горечь, и объекты, ею обработанные вначале превращаются в соль, а затем -  в золото. Я говорю о мотиве вяжущей горечи так как полагаю, что он прямо связан с мотивом окаменения. Терпкая горечь во многих алхимических тестах подобна тому, что мы сегодня назвали бы горечью в психологическом смысле этого слова (озлобленность, ожесточение). Юнг говорил, что горечь редко происходит в человеке от несчастной судьбы. Многие люди проходят через чудовищные испытания не обретая горечи, но она возникает у людей, которые борются  сами с собой, и подспудно осознают, что сами являются виновниками своих бед.   Другими словами, горечью наполняются люди, у которых «левая рука работает против правой», противоборство которых с бессознательным «двойником» ввергает их в нескончаемую череду бед, чего они, само собой, не осознают. Горечь - это своеобразный скрытый аффект, или обращенная внутрь ярость,  под воздействием которого личность теряет гибкость, закостеневает, то есть каменеет. Наполненные горечью люди редко бывают дружелюбными, непринужденными и приятными в общении, в них чувствуется внутреннее напряжение. Так мы можем проследить связь между горечью и окаменеем.

В «Психологии переноса» («Psychology  of  the  Transference») 34 говоря о серии алхимических картин Юнг дает хорошие объяснение этого мотива. Он пишет, что человеческая душа или психика живет в и благодаря взаимоотношениям. Невозможно пройти процесс индивидуации сидя на Эвересте. Нормальные, естественные и правильные отношения с окружающей нас группой являются необходимым условием процесса индивидуации. Итак, алхимический процесс, являющийся символическим изображением индивидуации, подразумевает укрепление и  консолидацию индивидуальной личности. Это подразумевает, с одной стороны меньшую сопричастность группе, меньшее растворение в силу participation  mystique (мистической сопричастности), большую независимость и способность твердо стоять на собственных ногах; и в тоже время это означает большую сознательную включенность во взаимоотношения. Если этот двойственный процесс внутренней консолидации вследствии индивидуации и внешней сопричастности окружающим людям проходит бессознательно, то он дает противоположный результат – люди застывают и ожесточаются внутренне, а внешне подобны заплесневевшей клубнике!

Юнг говорит о современном массовом человеке и что ужасное нагромождение аморфных масс в больших городах порождает компенсаторное движение у тех, кто чувствует, что должен защищаться от низведения до уровня массы, и если они не находят способа обрести внутреннюю консолидацию, то обретают внешнее жестокосердие в отношении своих собратьев.

(цитату добавил переводчик )Крайне важно, чтобы этот процесс проходил сознательно; в противном случае психические последствия массового настроя закрепятся и приобретут постоянный характер. Ибо, если внутренняя консолидация индивида не является сознательным достижением, она произойдет спонтанно и тогда примет форму того неимоверного жестокосердия, которое коллективный человек проявляет по отношению к своим ближним. Такой человек превращается в бездушное животное, движимое исключительно влечением либо паническим страхом; душу, способную жить лишь в человеческих взаимоотношениях и лишь благодаря им, он потерял безвозвратно. Осознанное же установление внутреннего единства держится за человеческие отношения как за свое непременное условие, ибо без сознательного признания и приятия нашей общности с окружающими не может быть никакого личностного синтеза. Таинственное нечто, в котором осуществляется внутреннее единство, не является чем-то личностным, не имеет отношения к эго, стоит фактически выше эго, ибо оно, будучи самостью, представляет собой синтез эго и сверхличностного бессознательного. Внутренняя консолидация индивида - не просто поднятая на более высокий уровень твердость коллективного человека, принявшая форму духовного высокомерия и недоступности; она подчеркнуто включает в себя ближнего. («Психология переноса», Рефл-бук, Ваклер,  298 стр.)

Подобное мы видели в нацистское Германии и продолжаем наблюдать в современном росте преступности в больших городах, особенно среди молодых людей: тех элегантных, бездушных молодых злодеев, хвастающихся тем, что им ничего не стоит застрелить человека или изрезать его на куски. Они побуждаются к совершению подобных действий, дабы изолироваться и защитить себя от разрушения массовой психологией, но вместо того, чтобы консолидироваться внутри они ожесточаются снаружи.  Если же добраться к внутренним чувствам такого человека то взору предстанет некое подобие аморфной массы, практически полностью состоящей лишь из сентиментальности и растерянности, хотя внешне такие люди проявляют ужасающую силу и твердость, они абсолютно отделены от любого рода взаимоотношений. Так проходит процесс окаменения, противоположный внутреннему затвердению, и является, если можно так сказать, неудавшейся попыткой достичь индивидуации.

Насущная потребность  современности – сепарация и укрепление личности индивида, ибо мы раздавлены перенаселением и массами людей в городах.  Слабые люди, не способные совершить это внутренне, не проходящие процесс индивидуации как алхимическую внутреннюю консолидацию, ожесточаются по отношению к окружающему миру и демонстрируют ему псевдо-превосходящую, твердую,  неконтактную, горькую наружность-ограду. Вот почему наша история говорит, что если Хатим, подобно предшественникам не доберется до алмаза – истинного смысла, скрываемого попугаем – он окаменеет. Твердый камень завладел предшественниками Хатима в своей деструктивной или негативной форме  - внешнем затвердении. Только попав в цель, то есть достигнув положительного значения всей констелляции, Хатим освобождает их.

Процесс окаменения часто начинается с чувства, что все остальные люди – жалкие, второсортные существа. Подобные мысли являются признаком того, что чувствующая функция человека начала угасать, а за ней сходят на нет всякие взаимоотношения. То же происходит и при безумии. Несколько лет назад я прочитала в газете про шизофреника, который вел себя в психиатрической лечебнице настолько хорошо, что ему разрешили гулять по зданию и работать в саду. Он подружился с маленькой дочкой директора, которой было 10 или 11 лет. Вместе они играли в саду. Пациент резал по дереву, ребенок беседовал с ним, и в один день, без каких либо значимых предшествующих событий или подготовки, он медленно перерезал ребенку горло. На суде шизофреник сказал, что должен был так поступить, ведь Святой Дух приказал ему. Это крайняя форма  рассматриваемого нами феномена.

Поразив попугая, Хатим спасает не только себя, но и своих менее удачливых предшественников, ставших статуями. На объективном уровне это означает, что человек, попавший в цель, или же осознавший истинный смысл происходящего, спасает также остальных людей, которые тоже стремились, но потерпели неудачу. Если малолетнего преступника вовремя подвергнуть анализу и показать ему, что на самом деле он хочет быть личностью, а не быть сокрушенным массами, то в некоторых случаях его можно спасти. Можно взять горечь из его птичьего горла, то есть горечь из горла его души, и помочь его философскому камню. Ибо что-то таиться в этой горечи, в этой ненависти к другим людям, в печальном отвращении к жалким собратьям-людям. Горечь исходит от нежелания уравнивания с ними. Человек имеет право быть собой, но он не сможет стать собой, просто перестреляв несколько других людей. Если бы можно было взять эту терпкую горечь из горла своей души и использовать ее правильно то она бы стала prima  materia индивидуации, и можно сказать, что любой, кому это удалось, сможет помочь и другим двигающимся в том же направлении.

На уровне индивида окаменелые статуи будут олицетворять комплексы или части личности. Иногда во сне Эго героическим поступком спасает много других людей или помогает им. На субъективном уровне это означает, что человек снова сможет наладить гармоничное взаимодействие всех частей личности. Если процесс индивидуации, главный процесс внутренней жизни, блокируется, то естественно нарушаются все вторичные инстинктивные процессы. Некто застрявший в процессе индивидуации вероятно будет иметь проблемы с властью-престижем, сексом  и так далее. Другими словами, все остальные инстинктивные и вторичные влечения также будут нарушены и если ток воды в магистральном канале восстановиться, то наполняться и все вторичные, и все снова станет на свои места.

Поэтому мы, как правило, не уделяем много внимания вторичным симптомам. Если человек жалуется на импотенцию, фригидность, головные боли и так далее мы трактуем это как намек на блок, который должен быть удален, но главная наша задачи – анализируя сны выяснить, как душа снова сможет течь в главном русле. Вторичные вопросы, как правило, решаются параллельно сами собой, ибо они блокируются только потому,  что главный процесс - обретение смысла и наполнение им своей собственной жизни - не протекает как должно.

Теперь вернемся же к главному вопросу – почему попугай так сказать скрывает алмаз? Почему в персидской сказке присутствует контраст между попугаем, в которого нужно попасть стрелой, и алмазом, являющимся истинной целью?

В поисках ответа вновь вернемся к проблеме Гайомарда-Адама. В «Mysterium  Coniunctionis» Юнг пишет:

 

«Старый»  Адам  соответствует  примитивному  человеку,  «тени» нашего  сегодняшнего  сознания,  а  примитивный  человек  коренится  в животном  человеке  («хвостатом»  Адаме),  давно  исчезнувшем  из нашего сознания. Даже примитивный человек стал для нас чужаком, так что мы должны вновь открывать его психологию. Поэтому было своего рода  сюрпризом,  когда  аналитическая  психология  обнаружила  в продуктах  бессознательного  современного  человека  не  только обильный архаический материал, но и зловещую тьму инстинктивного животного мира. Хотя  «инстинкты»,  или  «двигатели»,  могут  быть  сформулированы  в психологических  и  биологических  терминах,  их  нельзя  ограничивать этими рамками, поскольку они также и психические сущности, которые проявляются  в  мире  их  собственной  фантазии.  Они  не  только физиологические  или  последовательно  биологические  явления,  но даже  по  своему  содержанию  многозначные  яркие  структуры воображения,  обладающие  богатой  символикой.  Инстинкт  не воздействует  на  свой  объект  вслепую или  наугад,  но  подходит  к  нему, исходя из особой психической «точки зрения» или интерпретации; для каждого инстинкт a priori связан с соответствующим образом ситуации, что  косвенно  подтверждается  в  случаях  симбиоза  растения  и животного. 35

Один из главных вопросов, стоящих перед зоологами, изучающими поведение животных, состоит в том, функционируют животные в большей или меньшей степени подобно автоматам или механическим часам, или же у них есть некие внутренние сопутствующие фантазии или мысли. дабы избежать слова «психика» зоолог Адольф Портманн (Adolph  Portmann) предложил использовать слово «inwardness» - «сущность» в отношении поведения животных. С человеком гораздо проще: будучи движим биологическим побуждением, он может сообщить о своих фантазиях или эмоциях, возникающих у него относительно происходящего, за животным же мы можем только наблюдать со стороны, поскольку оно не может говорить, то неспособно сообщить нам о сопутствующих фантазиях. В ходе эксперимента птица была длительное время изолирована в клетке, это был молодой самец вида, любящего драться. Затем к подопытному самцу подсадили партнера для схватки, у них выдался славный бой, после которого оба стали лучше есть и спать. Затем вторую птицу убрали, первый самец – ничто в его поведение не походило на деятельность автомата - каждый день в одно и то же время подходила к углу клетки, откуда появился противник и разыгрывал происходившую драку, но без партнёра, в одиночестве! А после, хотя и не в той степени, как после реального боя, самец был бодр, ел и пил, чувствуя себя гораздо лучше, как будто действительно выдворил зарвавшегося наглеца из своей клетки!

Эта история важна, так как иллюстрирует что определенная «сущность», как Портманн назвал это, сочетается с любым биологическим побуждением-драйвом. Сложность исследования данной области очевидна и состоит в том, что животные не могут говорить, тогда как мы можем сделать ее видимой? С нами все просто, ведь мы знаем, что все наши биологические инстинктивные паттерны поведения, такие как секс, борьба, доминирование, питание, сон и так далее окружены огромным объёмом значимого материала фантазии. Юнг пишет:

 

Мир инстинктов, кажущийся рационалисту простым, проявляется на примитивном уровне как сложное взаимодействие физиологических фактов,  запретов,  ритуалов,  классификаций  и  племенных  знаний, которые с самого начала, пред-сознательно, накладывают на инстинкт ограничение  и  заставляют  его  служить  высшей  цели.  В  естественных условиях на безграничную энергию инстинкта накладывается духовное ограничение,  чтобы  сделать  его  совершенным  и  доступным  для различного  применения. 36

Сопротивление бессознательному и своей инстинктивной природе - одна из величайших проблем  и помех современных  людей, особенно если они придерживаются рационалистического взгляда на мир. Они полагают, что если последуют за бессознательным то уподобятся камню, катящемуся с вершины горы на морское дно. Если однажды ослабят этические и рационалистические запреты – то утратят контроль вовсе. Так произойдет только в том случае, если инстинктивная природа не здорова или подавлялась слишком долго.  Естественно, тогда произойдет взрыв. Но при нормальных обстоятельствах, если подойти к вопросу с «гибкой мудростью» и действовать постепено, то вскоре обнаруживается, что  хаос не наступил, ибо в каждый инстинктивный драйвер встроен духовный тормоз, управляющим им изнутри. Юнг продолжает:

Основная  связь  между  образом  и  инстинктом  объясняет взаимозависимость  инстинкта  и  религии  в  самом общем  смысле.  Эти две  сферы находятся  в  компенсаторных  взаимоотношениях,  и  под «инстинктом» следует  понимать  не  просто  «Эрос»,  но  все,  что обозначается  именем «инстинкт».  «Религия»  на  примитивном  уровне означает  психическую  регуляторную  систему,  скоординированную с динамикой  инстинкта.  На  высшем  уровне  эта  первичная взаимозависимость иногда исчезает, и тогда религия может с легкостью стать  противоядием  инстинкту,  вследствие  чего  первоначальное компенсаторное  взаимоотношение  вырождается  в  конфликт,  религия превращается в формальность, а инстинкт искажается. Раскол такого рода  —  вовсе  не  какой-то  несчастный  случай,  бессмысленная катастрофа.  Как  не  может  быть  энергии  без  напряжения противоположностей  так  не  может  быть  сознания  без  восприятия различий. Но любое увеличение различий приводит к полярности и в конце  концов  к  конфликту,  который  поддерживает  напряжение противоположностей.

Мы можем сказать, что Гаймард  - изначальный бессознательный, инстинктивный человек, для которого инстинктивные драйверы, абсолютно животное существование и духовность едины. Между инстинктивным и духовным полюсами его личности нет напряжения. Если хотите поближе познакомиться с таким единством прочитайте книгу Лоренса ван дер Поста (Laurens van  der  Post) «Сердце охотника» («The Heart  of  the  Hunter») 37 о бушменах пустыни Калахари. Рассмотрев жизнь племени через призму вышеизложенной цитаты вы поймете, что их охота, борьба за выживание, духовная и сексуальная жизнь, рассказывание историй и танцы образуют абсолютно единый жизненный поток, и они сливаются в нем воедино, и весьма трудно выделить нечто, что можно было бы назвать внутренней духовной жизнью личности – довольно глубокой и отличающейся – как либо вмешивающийся в их естественную животную жизнь. С другой стороны, пример глубочайшего разделения двух полюсов мы находим в средневековом христианстве или предельно аскетичных движениях Востока, где духовность была назначена строгим надзирателем над инстинктивной жизнью человека. Когда контроль заходит слишком далеко искаженная духовность отравляет или разрушает инстинктивную личность и  возникает невроз, открытый Фрейдом и часто встречаемый в его практике. Отравление инстинктивной личности, согласно Юнгу, рождает движение в бессознательном направленное на восстановление единства двух полюсов.

Алмаз в нашей истории символизирует это изначальное единство. Это символ тотальности и Самости, в котором инстинктивные и животные драйверы человека и его духовность едины, или вновь объединены, как произошло в личности Гайомарда. Но попугай – птица, а следовательно олицетворяет духовную сущность, но лишь религиозный дух, отравляющий естественную человеческую суть, он скрывает истинную религиозную цель, которую необходимо заново обрести, а именно алмаз, скрытый за духовным учением, которое частично содержит символ тотальности, но в силу чрезмерного акцента на духовности отравляет естественную человеческую личность. Итак, наша история критично высказывается в адрес шиитского ислама, как и всего ислама в целом, и не только его,  а любой формалисткой религиозной установки, предполагающей, что механистическое чтение молитв и Корана приведет к искуплению. Естественно, эффект оказывается противоположным – отравление и окаменение людей. Герой – это тот, кто поражает цель, разоблачает сокрытое, чей гений интуиции постигает символ тотальности.

Сравнение разных граней фигуры попугая поможет нам глубже проникнуть в смысл этой фигуры. В самой древней, индийской версии, попугай – мудрая птица и рассказчик, а не демон, скрывающий алмаз. В Тути-Наме (Tuti-Nameh) попугай также играет позитивную роль, он – неуловимый дух мудрости. В персидской истории Bath  Badgerd попугай становиться демоническим, его необходимо повергнуть дабы добраться до алмаза, истинного символа Самости. В испанской сказке попугай восстанавливает свою положительную роль и сам по себе представляет ценности, которую маленькие мальчик и девочка приносят домой. Но также попугай обращает в камень людей, которые пытаются слишком  поспешно и нетерпеливо схватить его. Так попугай сохраняет некоторые демонические черты, хотя  и восстанавливает свой исходно позитивный образ.

В каждой истории попугай раскрывается нам с новой стороны. Мотив кочует из страны в страну, частично оставаясь прежним, но приобретая новые особенности. Это свойство долгое время озадачивало исследователей сказок и до открытий Юнга и способов интерпретации бессознательного не было дано объяснения причин «странствия» мотива. Мотивы заимствуют из других историй, смешиваются друг с другом, и вот мы уже с трудом узнаем нашего «бродягу». Один и тот же символ иногда описывается позитивно, иногда полу-позитивно, иногда обретает негативные и даже демонические проявления в различных обстоятельствах и ранее исследователи всегда пытались определить какая из версий является лучшей, а какая – деградировавшей. Вместо вынесения оценочных и  литературных суждений о мотивах их можно рассмотреть как живое проявление символа, а в разных версиях увидеть игру вариаций компенсаторных бессознательных процессов, подобно их проявлению в снах индивида.

Каждую версию следует соотносить с культурной и психологической ситуацией в стране, где она возникла и рассказывалась, применяя ее к бессознательной культурной ситуации. Заимствованная сказка встраивается в местную и ее мотивы, не имеющие для бессознательного той страны компенсаторного значения исключаются, значимые же мотивы усиливаются и иногда даже раскручиваются и усиливаются другими мотивами. Все вариации мотива имеют значение.

Прослеживание мотива в нескольких культурах позволяет нам выйти на его базовую функцию  значение. Анализируя как в одной культурной ситуации мотив действует разрушительно, в другой – исцеляет, и амбивалентен в третьей  мы нарабатываем особую интуицию, ведущую нас к его сути. Усиление, амплификация conditio sine  qua  non (то, без чего невозможно) мифологическая интерпретация. Вот почему изучение культурных установок всегда информативно и застраивание в одной из них никогда не даст полной картины. Некоторые исследователи сказок хвалят юнгианскую психологию и говорят, что впервые было найдено позитивное объяснение наличию множества версий мифологического мотива, ибо ранее они рассматривались как досадная помеха или неполные формы.

Давайте рассмотрим попугая как символ духовной религиозной установки. В целом  птица как крылатое создание олицетворяет духовную установку или духовное содержание психики. Алхимики называли птиц volatilia или дух и интерпретировали их как сублимированные формы материи и духа. Пары или испаренные субстанции в алхимии также символизируются разными птицами.  Также в множестве религиозных и мифологических установок душа умершего изображается с крыльями или в форме птицы, указывая что духовная суть пережила смерть физического тела. Следовательно, наш попугай олицетворяет природный дух в бессознательном. В индийской версии он говорит нам правду в символической форме, подобно бессознательному, говорящему с нами на языке снов. Также в индийской версии попугай скорее относиться к профанному миру, но не связан с каким-либо религиозным учением или системой. В Тути-Наме (Tuti-Nameh), исламской версии, дух истины отождествляется с мудростью Мухаммеда.

В испанской версии связь с официальной религией снова теряется, в противном случае птица отождествлялась бы со Святым Духом и вместо белого попугая был бы белый голубь. Понятно, что с белым голубем нельзя связывать настолько ужасающие вещи как окаменение.   Однако, вспоминая уже упомянутого шизофреника, зарезавшего ребенка по приказу Святого Духа, можно предположить, что подобная замена имела бы смысл – душевнобольной действительно схватил Святого Духа в неподходящий момент. В испанской версии мотив попугая снова становиться профанным по причине того, что несовместим с доминирующей религиозной системой. Несмотря на это, мысль о необходимости найти птицу, говорящую правду и помогающую совладать с проблемой зла, кажется настолько притягательной, вероятно по причине того, что затрагивает важную психологическую проблему, что встраивается в испанскую сказку. В этой истории у попугая есть особая функция защиты графа, графини и их детей от злых дворецкого и ведьмы, поскольку для ее выполнения необходим дух истины, исходящий из бессознательного и он более амбивалентен и естественен, чем предполагается официальным религиозным учением для духа. Этот пример отлично демонстрирует как сказки берут на себя компенсаторную функцию относительно доминирующей коллективной установки. Во многих сказках в весьма расплывчатой и романтизированной форме преподноситься утверждение о том, что они являются снами людей или народов. Я думаю, нам стоит воспринимать его более буквально. Сказки видимо  выполняют для народа функцию аналогичную снам для психики индивида: они подтверждают, исцеляют, компенсируют, балансируют,  критикуют господствующую коллективную установку аналогично тому как сны подтверждают, исцеляют, компенсируют, балансируют,  критикуют сознательную  установку индивида. Сказки чрезвычайно важны и поэтому никогда не подвергались репрессиям и не поглощались официальным религиозным учением. Будучи «подводным течением» сказки выживали повсюду, ибо функционируют подобно снам, компенсаторно, позволяя удовлетворить психологические потребности, которые по определенным причинам не были в достаточной степени представлены в коллективной сознательной установке.

В испанской сказке попугай помогает совладать с проблемой зла, как и в Тути-Наме, где он играет этическую функцию удерживая женщину от измены мужу, защищая правильную установку Эроса. В персидской истории функция попугая меняется и становиться негативной – он скрывает алмаз, олицетворяя ставшую механистической духовность.

Юнгианский подход к религиозному и мифическому символизму кажется мне невероятно важным ибо часто он подобно ключу открывает сокровища подлинного исходного смысла текстов, которые будучи прочитаны с иной точки зрения кажутся абсолютно бессмысленными. Я снова и снова слышу благодарности от людей, которые вооружившись юнгианским подходом, прочитали религиозный или мифологический текст и увидели в нем новый, ожививший произведение смысл, будто мертвые пергаменты прошлого обрели жизнь. Иногда вооружившись ключем-пониманием, полученным в анализе, люди спонтанно обращают взор к своим прежним религиозным воззрениям и находят в них жизнь. Как будто они увидели алмаз, спрятанный за попугаем.  Ранее они отвернулись,  испытывая отвращение к попугаю, теперь же способны увидеть алмаз, спрятанный за ним. 

Я хотела бы рассказать о случае, произошедшем с молодым доктором. Он написал мне о нем и любезно разрешил приводить в качестве примера. По происхождению он был евреем, но больше не исповедовал свою религию. Затем его пригласили на бармицву племянника.  Перед церемонией он собрал необходимы тексты, дабы ознакомиться с ними. Ему стало скучно и он взял эту книгу, открыв отрывок с моей интерпретацией попугая. Он был глубоко потрясен и испытал невероятной силы стыд, когда понял, что собирается «попугайничать» священные тексты.  В тот же момент он услышал странные звуки за окном, он посмотрел и увидел, что на ветке напротив его окна сидит большой белый попугай! Видимо, попугай улетел, так как на его ноге было золотое колечко и обрывок цепочки. Юнг называл такие совпадения синхрониями. Они показывают насколько жив и силен архетип, стоящий за историями о попугае. 

архетипы и символы, мифология, индивидуация

Похожие переводы

  class="castalia castalia-beige"