Перевод

Глава 2. Интерпретация первого видения

Страсти Перпетуи

Мария Луиза Фон Франц

Страсти Перпетуи

Глава 2

Интерпретация первого видения

Что касается подлинности видений, порой становящейся предметом спора, то общее впечатление от них11 таково, что гонит прочь всякую мысль о литературном вымысле. Более того, с психологической точки зрения, видения не содержат ни одного чисто христианского мотива; скорее, они наполнены только архетипическими образами, общими для язычников, гностиков и христиан того времени.Если бы видения были придуманы ради назидания, автор наверняка воспользовался бы исключительно христианскими мотивами. На деле же выходит, что повествующий не знает, как, например, поступить с превращением Перпетуи в мужчину в последнем видении. Сомнительно, тем более, что сочинённой с поучительным умыслом могла быть ситуация, когда имя Динократ вдруг возникает в мыслях Перпетуи во время молитвы (второе видение), ведь Перпетуя должна быть сосредоточена в этот момент и очень внимательна к своим молитвам.

Кроме того, психологическая интерпретация даёт нам внутреннюю нить, соединяющую все четыре видения, показывает тему, которая совсем не очевидна при рассмотрении внешних мотивов.Она выявляется только путём толкования, и, вероятно, такой связующий лейтмотив не мог быть заложен в повествование человеком того времени.

Первое видение Перпетуи (или сон) явилось как ответ на конкретный вопрос, возникший в её сознании: суждено ей мученичество или нет? Отнюдь не редкостью было в те времена просить – или призывать – видения подобным образом; напротив, тогда это было распространённым обычаем и в языческом, и христианском мире. В так называемых инкубациях у оракулов было принято просить у Божества сон-ответ на определённый вопрос. Вообще же эта практика не была локализована исключительно в священных местах, а многочисленные рекомендации по получению откровений в видениях были сохранены в магических папирусах.12

Перпетуя была уверена в получении ответа, потому что, по её словам, она имела «склонность обращаться с беседами к Богу».Видение, явленное ей следующей ночью, чётко рисует психологическую ситуацию Перпетуи: она стоит перед узкой лестницей, ведущей в райский сад на небесах, а у подножия этой лестницы лежит дракон. На первый взгляд, картина сразу напоминает о лестнице Иакова, «достигшего небес» (Быт. 28:12), но сама концепция первоначально уходит корнями в египетские мистерии: там фигурирует лестница с семью вратами или с семью ступенями, символизирующими семь планетарных сфер, через которые душа должна была вознестись к Богу после смерти. Klimax heptapylos (семивратный переход), где выражается идея ритуального восхождения по лестнице с семью воротами, через семь различных металлов, принадлежащих планетам (свинец, олово, железо, ртуть, сплав для Венеры, серебро, золото),был связан с митраистскими мистериями.13 Heptaporos bathmis(лестница из семи ступеней) из Халдейских оракулов или восемьдесят ступеней наказания в культе Митры являют собой подобные концепции. Параллели также можно найти в видениях философа Зосимы: он видит во сне жертвенник в форме неглубокой чаши, к которому ведут пятнадцать ступеней.14 Там он замечает место askese (наказания), где людей варят в кипящей воде, чтобы они могли стать pneumata (духовными существами).

Таким образом, лестница означает одухотворение,представляет процесс развития в виде ступеней, ведущих к более высокому состояние сознания.15Так, например, как довёл до нашего сведения профессор Юнг, алхимик Блез Вигенер говорит, что «через символы, или знаки, или атрибуты Бога», которые возникают в видимом мире, мы «должны вознестись, как по лестнице Иакова или по золотой цепи Гомера, к познанию духовных и сверхчувственных вещей».16

Этот процесс восхождения, трансформации был опасным, иногда становился и настоящей пыткой, как это отражено в видениях Зосимы. А в видении Перпетуи мы обнаруживаем железные орудия, которые крепятся к лестнице, чтобы погубить неосторожного путника. К тому же, по лестнице можно подняться лишь поодиночке и нельзя повернуть назад. Эта картина, несомненно, содержит указание на предстоящее мученичество. Например, современный источник описывает мучеников, выстроенных в виде лестницы, ведущей к вратам Небес и состоящей из этапов их страданий и орудий пыток. Определённо, в виденииПерпетуи мученичество представлено в виде лестницы, чтобы передать, что на психическом уровне страдания обретают смысл как переход к более высокому состоянию сознания. Таким образом, видение позволяет Перпетуе внутренне принять значение предстоящего события, покориться неминуемой судьбе.

Тот факт, что по лестнице можно подняться лишь поодиночке,показывает, что достижение высшего сознания является индивидуальным путём, который может быть проторен лишь в одиночку. Необходимость смотреть вперёд и ни в коем случае не оглядываться назад основана на понимании того, что, когда однажды возможность достижения более высокого состояния сознания возникает в жизни, никто уже не может вернуться к состоянию бессознательности без угрозы подвергнуть душу опасности.Действительно, предприятие чревато той трудностью, что одной оглядки (как в случае жены Лота) достаточно слабому характеру, чтобы снова оказаться подавленным огромной силой бессознательного.

Идею о том, что восхождение вверх по лестнице означает прогрессирование в высшее состояние сознанияи, в то же время,это болезненный переход, выражал сирийский поэт Иаков из Батны, говоря об особой конструкции лестницы Иакова как прообразе смерти Христа на кресте:

«Крест установлен в виде прекрасной лестницы, по которой человечество в истине поднимается к Небесам… Христос воскрес на земле как лестница из множества ступеней и сам поднялся на высоту так, чтобы все земные существа могли возвыситься через Него… На лестнице Иаков действительно воспринят распятым… На горе Он [Господь] сделал прочный таинственный крест в виде лестницы, сам остался на вершине её и оттуда благословлял все народы… В то время крест был установлен в качестве руководящего идеала, словно лестница, и служил всем народам как путь, ведущий к Богу».17

Сатур, присоединившийся к мученикам позже, в первом видении Перпетуи поднимается перед ней и стремится воодушевить её. В действительности Сатур сначала не был заключён под стражу, как Перпетуя, Фелицитата и их товарищи по вере, но впоследствии он проявил агрессию по отношению к власти, за что и попал в тюрьму. Сатур сделал это намеренно, чтобы оказаться рядом и быть в состоянии морально помочь другим, укрепить их в вере. Он был одним из тех, кто сам страстно стремился к мученической смерти по собственной воле. Поэтому Перпетуя интерпретирует своё видение – в данном смысле, объективно – как предчувствие реального события. Несомненно, всякое предчувствие имеет "пророческую" ценность, но когда мы сравниваем всё происходящее в видении с фактическими событиями, становится очевидным, что пророчество передавалось на мифологическом уровне.Например, мученичество представлено не как таковое, а как лестница, ведущая на небо; и дракон – сугубо мифологическая фигура –пытается помешать Перпетуи в восхождении. Как будто у видения были намерения передать сновидице реальный и глубокий смысл угрожающих во внешнем мире событий так, чтобы подготовить её к принятию неизбежной судьбы.Поэтому видение изображает архетипический фон грядущей участи. При таком символическом рассмотренииСатур тоже становится архетипическим изображением: он представляет собой христианскую духовную позицию фанатично верующей женщины или, другими словами, её анимус. Как фигура бессознательного, состоящего, в первую очередь, из всех частей личности, которые– в основном из соображений внешней адаптации – не были интегрированы в сознание, эта фигура, в частности, тоже призвана дополнять сознание. Поэтому, как правило, воплощается в персонажах противоположного пола и передаёт содержания коллективного бессознательного. Таким образом, в фигуре анимуса мы подразумеваем воплощение всех мужских компонентов женской личности, не проживаемые женщиной сознательно в реальности, оставшиеся в бессознательном фоне.

У мужчины анима воплощает, в основном, его аффекты, чувства и эмоции, в то время как женский анимус представляет собой априорное мнение или убеждение коллективного характера, возникающее в бессознательном.Убежденность в чём-либо может действительно овладеть женщиной с такой демонической и страстной силой, что способна полностью уничтожить суть её женского существования. Но анимус также обладает созидательной силой: это logos spermatikos (оплодотворяющее слово), передающее новые содержания из бессознательного.18

Судя по имеющимся у нас сведениям о её личной жизни, Перпетуя вела преимущественно традиционный женский образ жизни в качестве жены и матери, а все её традиционно считающиеся мужскими черты характера, такие как мужество, решительность, сила непоколебимо отстаивать свои убеждения даже перед лицом смерти – черты, которые активно проявились в её мученичестве – в основном существуют в бессознательной фигуре её анимуса и проецируются на Сатура, который, как говорят свидетели, способствовал обращению Перпетуи в христианство. Другими словами, она переживает и видит в Сатуре эти качества, которыми он, по всей видимости, обладал на самом деле в более чем высокой степени. Отсюда, через видение, становится очевидным, что христианское мировоззрение Перпетуи не было до конца сознательным; убеждения, приобретенные через христианское учение, не были во многом интегрированы в её сознание. Это вполне допустимо, если учесть, что прошло совсем немного времени с момента обращения Перпетуи в христианство. Это скорее было страстной убеждённостью, которая возникла из бессознательного, душевным состоянием эмоциональной одержимости, которая овладела ею полностью и связала её судьбу с решением коллективных проблем своего времени.

Когда сновидение изображает Сатура, восходящего по лестнице перед ней, оно точно показывает – на субъективном уровне, – что эта внутренняя мужская духовная позиция Перпетуи, до сих пор остававшаяся в бессознательном, сейчас приняла на себя ведущую роль. Бессознательное таким способом параллельно сознанию поддерживает эго в следовании новому образу действий, соответствующих позиции христианина.

У подножия лестницы, однако, сидит дракон, который пытается помешать восхождению. В христианстве образ дракона, или змея, стал символом дьявола, как «Левиафан… дракон в море» (Ис. 27:1) или как искуситель в Эдемском саду. В большинстве дуалистических религиозных систем дракон, как правило, играет роль хтонического злого демона, врага света и обычно имеет женскую природу. Как холоднокровное животное с очень невысокой степенью развития головного мозга, змей, в основном, символизирует систему рефлексов (базальные ганглии и спинной мозг) и инстинктивное начало психики, или «природу-духа», или просто бессознательное. Ещё, как учили в гностической секте ператов, змей отождествляется с мозжечком и спинным мозгом. В макрокосме Отец соответствует мозгу, но мозжечок связан с сыном, Искупителем, то есть со змеем. Змей передавал пневматическое вещество в спинной мозг, который, в свою очередь, распространял семя всех существ.19

В дохристианской древности, в гностицизме и в его средневековом продолжении, алхимии, змей означает не только двусмысленное, неоднозначное и скрытое Божество, но он также священный демон-даритель благословения – истинный Искупитель. В секте ператов считали, что змей, кусающий себя за хвост (Уроборос), и, как океан, окружающий землю, является мудрым Логосом Евы, мистерией Эдема; он является рекой, которая течёт из Эдема (Эдем – это мозг) и делится на четыре первоначала.И как «медный змей», которого Моисей «повесил на шесте» (Числ. 21:9), он становится символом Христа, змеем-спасителем.

В Египте также дракону, главным образом, поклонялись как змею-спасителю, как внешнему проявлению бога откровения, Гермеса, как Agathodaimon или как Осирису, «господину земли египетской» и супругу Исиды.

В римских пещерах, в так называемом Balbina coemeterium20, есть замечательная фреска, которая иллюстрирует видение Перпетуи: человеческая фигура поднимается по лестнице, под которой скрывается змея. Лестница поднимается из пшеничного поля, состоящего из высоких колосьев. Так что здесь змей символизирует земной дух, связанный с зерновым полем. Это ещё более чёткое указание на фигуру египетского Agathodaimon, которому поклонялись, как колосу и Вседержителю.

Гностическая секта офитов также интерпретирует колос, который фигурирует в Элевсинских мистериях, как Логос, который правит миром. Это символ всех умирающих и воскресающих богов природы, таких как Аттис, Осирис, Адонис, фригийский Папас и другие. В этой связи дракон явно обозначает «бессознательную природу-душу», «мудрость земли». Поэтому, если смотреть с христианской точки зрения, подобное представление являет собой языческое восприятие мира, в котором переживание божества или духа было сопряжено с материальной реальностью мира. В древности божественное познавали через чувства и ощущения, вызываемые природными явлениями: шелестом кроны дуба, журчанием родника, звёздным небом и заревом восходящего солнца. Это были проявления высших сил. Такая форма опыта во времена Перпетуи, однако, очевидно, становилась неудовлетворительной, и должна была быть преодолена или преобразована. Процесс снятия проекций богов с явлений природы фактически уже начался в Стое. Там интерпретировали образы олимпийцев как воплощения конкретных психических черт, но только, опять же, склоняясь к «тонкоматериальным» концепциям духа, толковали их как имеющих огненный, неземной характер – как всепроникающий и господствующий Разум. Но это было христианство, которое делало первый реальный шаг в сторону чисто духовной, внеземной концепции Бога. Это было осознанием того факта, который представлен в восхождении Перпетуи, миновавшей дракона и попавшей в Эдем. Следовательно, в видении дракон символизирует опасность скатиться обратно в старую, языческую духовную позицию, путь из которой к высшему сознанию открывает лестница.

Как существо женской и хтонической природы дракон также означает собственное инстинктивное начало Перпетуи, её волю к жизни и женскую сущность, которыми она пренебрегает и которые топчет ногами. В тексте «Поймандр, пастырь человеческий» мы также находим образ гигантского живого существа, символизирующего антихристианские силы. Он подобен морскому монстру, около ста метров в длину, с головой в виде глиняного сосуда; напоминает демонического ангела Амнаэля в старом алхимический тексте «Пророчица Исида — своему сыну Гору». На голове, как semeion (знак или символ), он носит именно такую ёмкость, содержащую алхимическое вещество,секрет которого искала Исида.21 Мотив головы-сосуда, или сосуда на голове, указывает на женскую мистерию, так что эти параллели подтверждают то, что нам уже ясно, а именно: Перпетуя отвергает собственный женский инстинкт для того, чтобы достичь духовного преображения. При этом она наступает на голову дракона. Это хорошо известный жест триумфа и, как уже признал Святой Августин22 (который часто ссылался на «Страсти Перпетуи» и, кажется, был очень впечатлён ими), вероятно, это также ссылка на текст в Книге Бытия(3:15):

«И вражду положу между тобою и между женою, и между семенем твоим и семенем её; оно будет поражать тебя в голову, а ты будешь жалить его в пяту».

Попрание дракона, согласно псалму (91:13): «молодой лев, и будешь ты дракона попирать ногами» – также часто рассматривалось в то время как знак мученичества и победы над дьяволом.

Достигнув вершины лестницы, Перпетуя обнаруживает себя в саду, в центре которого исполинских размеров пастух, одетый в белое, был занят доением овец. Так как этот сад находится на небесах, он не может быть ничем иным, кроме как раем; и это также причина, почему после пробуждения Перпетуя интерпретирует сон как предзнаменование её близкой смерти. Она находится в саду, где её приняли в круг блаженных, облачённых в белое. Идея, что рай должен стать новой обителью человечества после смерти, уже появлялась в апокрифических книгах Ветхого Завета. Видение Перпетуи и, особенно, видение Сатура (также включённое в «Страсти Перпетуи»), в котором он вступает в небесный сад кипарисов и роз, обращённый на восток, числятся среди первых известных христианских представлений о Рае.

Как ни странно, идея Рая спровоцировала долгие догматические обсуждения.Согласно преобладавшему мнению в то время, Рай – это locus corporalis (материальное место), занимающее определённое пространство, где души пребывают, в отличие от внеземного Царства Небесного, во «Дворце Отца», который является для них временной обителью, предварительным этапом. По словам Отца Церкви Ипполита, Рай существует на земле, в восточной стороне.23

Другая концепция, однако, определяетместо Рая за пределами космоса. В «Passio St. Montani et Lucii», например, Христос явился в виде мальчика с сияющим лицом к юноше-мученику по имени Виктор и обещал ему вечную жизнь. Когда Виктор спросил, где находится Рай, Христос ответил: «За пределами мира». Ориген размышлял о концепции, согласно которой Рай «есть лишь нематериальный мир, существующий только в фантазиях, в душе и в мыслях».24 Филон был уже знаком с этой интерпретацией и сам постановил, что Рай – это символ мудрости Божьей. Локализация Рая за пределами космоса объясняется идеей, что четыре райские реки, с их очистительными и оплодотворяющими свойствами, появились в результате отделения «воды, которая под твердью, от воды, которая над твердью» (Быт. 1:7). Эти небесные воды ещё в апостольской литературе стали символом Святого Духа.25

Поскольку Перпетуя следует не по земле к востоку, а поднимается вверх по лестнице к небу, Рай в её видении – это внеземной Рай. На психологическом языке более высокий уровень сознания, которого она стремится достичь, таким образом, раскрывается как духовная реальность вне материального мира и космоса.В такой реальности идеи существуют сами по себе и больше не проецируются на Вселенную.

Любопытная неопределённость в отношении материального положения Рая в космосе, несомненно, исходит из того, что христианство не признаёт, что его собственное представление о Боге и о важнейших догматах, в первую очередь, находятся внутри души как психологической реальности (которую, конечно, было совершенно невозможно осознать в те времена).Вместо этого, представления эти были спроецированы как абсолюты в пространство, за пределы мира – с тем результатом, что так эти идеи снова приобрели своеобразную материальность.

В видении Перпетуи посреди сада «Добрый Пастырь»принимает её и даёт кусочек сыра из молока, которое он надоил. Фигура пастуха в качестве направляющего духа, Паредра и Спасителя, была традиционной концепцией, общей и для языческого, и христианского миров.26 В языческом мире его называли Поймандр (Poimandres),«пастырь человеческий» (аспект Гермеса), который ведёт людской род к просветлению и искуплению. Он же стал прототипом пастыря в тексте «Поймандр, пастырь человеческий», и Дж. Робинсон – совершенно справедливо, как мне кажется – рассматривает этот текст как источник текста обсуждаемого. Произведение, озаглавленное «Поймандр», начинается с описания экстатического видения алхимика:

«Мне показалось, будто пришло ко мне Создание ошеломляющих, необозримых размеров, окликнуло меня и сказало: “Что ты хочешь слышать и видеть, и познать мыслью своей?”

“Кто ты?” - сказал я.

“Я, - ответил он, - Поймандр - дух истины. Я знаю, что ты хочешь, ведь, поистине, я с тобой повсюду”.

“Я желал бы узнать, - сказал я, - вещи сущие, и понять их природу, и познать Бога”.

Он ответил мне: “Прими в свои мысли всё, что ты пожелаешь узнать, и я тебя научу!” Когда он это изрёк, он изменил своё обличие, и тотчас все вещи были открыты в одно мгновение, и я увидел бескрайнее видение, я увидел все творения в мягчайшем и радостном свете».27

Не только в сочинениях герметистов Бог-искупитель и проводник души, символ Разума, или Логоса, появляется в виде пастуха. Аттис, который интерпретируется как Антропос и Логос в проповеди наассенов, является «Пастухом сияющей звезды». В подобной же манере – пастухом – был изображён и фригийский Зевс, или Папас, у гностиков. Они интерпретировали греческое слово Aipolos (пастух) как Aeipolos (постоянно вращающийся), то есть, всё преобразующий и порождающий Логос. То же самое относится и к египетскому богу Анубису, и к египетскому богу Солнца – Гору. В «Книге мёртвых» Гор упоминается как «добрый пастырь», правящий «четырьмя человеческими расами», которые образуют его стадо.

Пастырь – это космическая фигура, но в то же времяон считается первым человеком, Антропосом. Как гласит текст, он «сын Бога, который может сделать всё и стать кем угодно, и явиться любому, как ему угодно». Он распространяется по всей Вселенной, он искупитель, который освобождает от heimarmene (неотвратимой судьбы).

Но почему именно образ простого пастыря был выбран как представление о Боге и как символ Разума? Филон Александрийский попытался объяснить это следующим образом:

«Роль пастыря очень хороша тем, что не приписывается только царям, мудрецам и другим душам, которые были очищены через посвящение, но и справедливо позволяет, чтобы пастырем был сам Бог, правитель Вселенной. Ибо как на луг или пастбище Бог-пастырь и Бог-царь приводит своё большое стадо: земля и вода, воздух и огонь, и всё, что в них, растения и живые существа, смертные и бессмертные, а также природа небес, и кружащиеся Солнце и Луна, и ритмичные танцы звёзд. Он устанавливает над ними Слово своё [Логос], и его Сын-первенец будет взимать плату с этого священного стада как управляющий Великого Царя».28

Таким образом,пастырь был символом упорядочивающего разума Бога, Стоического Разума, или Логоса, который пронизывает всю Вселенную.Он несёт в себе функции царя и судьи. Он «пневма, нисходящая с небес на землю».

В то время человечество рассматривало законы природы, в основном, как сферу проявления полуматериального и полубожественного духа. Но теперь этот дух «стал человеком»; он больше не был просто силой природы, а стал daimon paredros (соседствующим духом), лично влияющим на каждого отдельного человека.Многочисленные молитвы в языческихпапирусах адресованы этому духу, наполняющему и управляющему пространством; например:

«Приветствую тебя,пришедшего сюда от четырёх ветров, Вседержитель, тебя, кто вдохнул живительную силу в человека… чьи глаза – это Солнце и Луна, сияющие для сынов человеческих… ты Agathodaimon, который создает всё и питает населяющих землю».29

Или:

«Ты, кто восседает во главе мироздания и судит обо всём, окружён кольцом истины и веры. Ты, кто держит на голове золотой венец, и в руке твоей посох, которым ты направляешь богов».30

Обычно он изображался как нищий с посохом и котомкой. Он представлял собой силу, которая упорядочивает космос; он «пастырь звёзд», являющийся центром всех бесчисленных небесных созвездий. С психологической точки зрения, этот первобытный образ пастыря являет собой тот центр, откуда все другие архетипические образы коллективного бессознательного получают их незримое регулирование.

Христос как Добрый Пастырь и Вседержитель перенял все функции языческого бога. Он освободитель от heimarmene (неотвратимой судьбы); как Kosmokrator, он также распространяется по всей Вселенной.Он зовётся всемогущим Логосом Бога, тем, «ктоходит по земле, касается небес».В современном искусстве он часто, подобно Гермесу, изображается с ягнёнком на плечах, а над его головой семь планет, по обе стороны от него Солнце и Луна, и у ног его семь агнцев, представляющих семь стран. На эпитафии в Domitilla coemeterium он изображён, как Аттис, с пастушьим посохом и свирелью. В «Мученичестве Поликарпа» он зовётся «пастырем Вселенской Церкви, которая простирается на весь мир», а в надписи в Alberkios он «святой пастырь, который кормит свои отары овец в горах и на равнинах».

Высказывание в псалме – «Господь – пастырь мой; я ни в чём не буду нуждаться» – святой Иоанн в Новом Завете относит к личности Христа (Ин. 10:11-16); он также вполне определенно рассматривает Христа как своего рода daimon paredros (соседствующий дух),как личного духа-хранителя, который сопровождает каждого человека, подобно Поймандру, провозгласившему: «Я с тобою повсюду». В «Мученичестве Поликарпа», он даже именуется «пастырем, спасителем наших душ и направляющим наши тела».

Таким образом, это, с одной стороны, неличностный направляющий дух, но с другой – он в значительной степени связан с эго, в том смысле, что влияние духа проецируется уже не на силы природы, но представляется сознанием как даймон, сопровождающий человека. Это хорошо выражено в описании Гермеса Трисмегиста:

«Когда я молился в собственном доме, сидя на своей кровати, туда вошёл человек величественной внешности, в пастушьих одеяниях из белой козьей шкуры, с сумой за плечом и с посохом в руке, и он приветствовал меня, и я ответил ему. Тотчас же он сел рядом со мной, сказав: “Я послан архангелом, чтобы жить с тобою все оставшиеся дни жизни твоей”.

Я заподозрил, что он пришёл, чтобы соблазнить меня, и спросил: “Кто ты? Ибо я знаю, в чьё ведение я был дан”. Он сказал мне: “Разве ты не знаешь меня?”

“Нет”, - ответил я.

Затем он провозгласил: “Я есть пастырь, в чьё попечение ты был дан”. И когда он всё ещё говорил это, он изменил свое обличие, и я знал, что он был тот, в чьё ведение я был дан».

Пастух затем берёт на себя функцию укрепления Гермеса в своей вере, поучая его. Как мы видим, то же происходит в видении Перпетуи, когда в сцене, которая напоминает Святое Причастие, пастух дает ей кусочек сыра, и она принимает его сложенными руками. Эту сцену, в частности, рассматривали как доказательство того, что мученики были монтанистами – особой группой среди них, так называемой Artotyrites (от artos (хлеб) и tyros (сыр), которые совершали Евхаристию не вином, а хлебом и сыром. В любом случае, манера, в которой сыр был дан в видении, полностью скопирован по образу Святого Причастия.

Некоторые авторы видели также некоторую связь в этом отрывке со «Страстями Монтана», где описываются мучения самого Монтана и его последователей. В результате смерти проконсула эти мученики были обречены значительное время просидеть в тюрьме. Записаны некоторые видения мучеников. Например, у женщины по имени Квартиллосия было видение, как молодой человек сверхъестественного роста поил заключённых молоком из двух мисок, и миски никак не становились пустыми, а мужчина пообещал им дать третью, после чего скрылся через окно.

Необычное изображение в видении Перпету и пастуха с доильным сыром (что само по себе может случиться лишь в фантазии), вероятно, происходит от того, что перекрываются две идеи: идея Святого Причастия у принимающего Хозяина, причастие чем-то «сделанным руками человека», чем-то твёрдым, и, с другой стороны, идея дарующего напиток в виде молока. Во фригийских мистериях, например, мистик воздерживался от употребления в пищу мяса «и, более того, он питался молоком, как новорождённый». Это важно, поскольку сам Монтан был фригийцем. Молоко и мёд также рассматривались как стимулирующие и вдохновляющие яства, наравне с вином. В магических папирусах мы читаем: «Пить молоко и мёд до восхода Солнца, и в сердце твоём будет нечто божественное». Образ молока использовался в духовном воспитании и в христианском мире: «Как новорождённые младенцы, возлюбите чистое словесное молоко [logikon], дабы от него возрасти вам во спасение». (1Пет. 2:2).

И:

«Вас снова нужно учить первым началам слова Божия, и для вас нужно молоко, а не твёрдая пища». (Евр. 5:12-13)

Святой Павел называл себя и своих последователей nepioiru Christo (детьми во Христе), а Климент Александрийский даже называет христиан непосредственно galaktophagoi (пьющими молоко).Молоко также стоит за эманацией Божества. В так называемых«Одах Соломона» мы читаем:

«Чашку молока предложили мне, и пил я его во сладости доброты Господней. Сын суть чаша сия, а Отец - Тот, кто доил, а Дух Святой - Та, которая доила Его; ибо груди Его были полны, и не хотелось бы, чтобы млеко Его пропало без толку. Дух Святой обнажил грудь Её, и смешал млеко из двух грудей Отца. Затем дала она смесь миру [буквально, «эону»] без ведома его, и получившие её пребывают в совершенстве Одесную [буквально, «по правую руку в Плероме»]».31

Как справедливо интерпретирует Р. Рейценштейн, напиток из молока обозначает начало, а глоток вина, с другой стороны, – наполненность человека божественностью.32 Согласно правилам Церкви, учреждённой Ипполитом, неофиты впервые получали стакан воды, затем напиток из молока и мёда, и, наконец, вино и воду как настоящую Евхаристию.

Сладкий вкусный кусочек, который Перпетуя получает из рук пастыря, есть, таким образом, своеобразная духовная пища, или знание, посредством которого она становится частью сияющей толпы Блаженных (которые стоят вокруг, одетые в белое, и произносят хором «Аминь»), становится частью компании в Другом мире, откуда в четвёртом видении приходит диакон Помпоний, в праздничном наряде, чтобы забрать Перпетую. Кусочек также имеет смысл cibus immortalis (пищи бессмертия), так как те, «которые поклоняются Богу в духе и истине, разделяют его славу и бессмертны с ним, и они являются причастниками жизни вечной через Логос». Святой Дух был действительно животворящим дыханием.

Так как боги древности, ценившиеся как дарители жизни и придававшие жизни смысл, были в то время уже мертвы – то есть былипогружены и растворены в бессознательном, то ценность и смысл теперь в изменённой форме воплотились в фигуре и учение Христа; Бог стал человеком и посредником. Бессознательная жизненная сила стремится вперёд из нового учения, позволяя жизни идти новым курсом и культурно прогрессировать. Первое видение Перпетуи описывает этот процесс в архетипических образах. Сложный смысл их глубокой связи вряд ли мог добраться до сознания святой, но эти образы дали ей внутреннее чувство смысла её судьбы. Таким образом, они позволили ей принять мученичество.

Хотя сон представляет христианское учение о высших ценностях и о новом источнике жизни, вряд ли можно предположить, что бессознательное намеревалось вдохновить Перпетую на мученичество. Препятствующий фактор сам по себе, например, отнюдь не должен характеризоваться исключительно как сила зла, хотя Перпетуя интерпретирует его как дьявола. Дракон может также представлять бессознательную животную сторону, которая пытается помешать стремлению Перпетуи. Если судить объективно, то видение излагает нам внутренний процесс, который просто имеет место быть.

Сверхличная образность – это язык коллективного бессознательного. Впечатляющая мощь и глубина изображения, без сомнения, могут быть объяснены тем, что они вызывались в качестве витальной реакции бессознательного на угрозу судьбе сновидицы во внешнем мире.



11 – См. Joh. J. Zimmermann, «Disquisitiones Historicae et Theologicae, de Visionibus».

12 –См. Hans Dieter Betz, ed., «The Greek Magical Papyri in Translation: Including the Demotic Spells».

13 – См. F. Cumont, «Texteset monuments figures relatifs aux mysteres de Mithra».

14 – См. «The Visions of Zosimos», Alchemical Studies.

15 – См. Marie-Louise von Franz, «Psychology and Alchemy».

16 – См. «Tractatus de Igne et Sale», in Theatrum Chemicum.

17 – См. P.S. Landesdorfer, ed., «AusgewahlteS chriften der syrischen Dichter». Как довёл до моего сведения профессор Юнг, Дева Мария также описывалась как лестница, поднимающаяся от земли к небу.

18 – См. Emma Jung, «Anima and Animus».

19 См. Hippolytus, «Elenchos».

20 – См. Fernand Cabrol, «Dictionnaire d'Archeologie Chretienneet de Liturgie».

21 – См. M. Berthelot, «Collection des Anciens Alchemistes Grecs».

22 – См. Jacques Paul Migne, «Patrologiae cursus completes».

23 – См. Hippolytus, «Hexaemeron».

24 – См. Roberts and Donaldson, «Ante-Nicene Fathers».

25 – См. Edward F. Edinger, «The Aion Lectures: Exploring the Self in C.G. Jung ’s Aion».

26 – См. R. Reitzenstein, «Poimandres».

27 – См. W. Scott, ed., «Hermetica».

28 – См. F.H. Colson and G.H. Whitaker, «Philo with an English Translation».

29 – См. Karl L. Preisendanz, ed., «Papyri MagicaeGraecae».

30 – Там же.

31 – См. J.H. Bernard, ed., «The Odes of Solomon».

32 – См. Hellenistische Mysterien religionen.



Случайные книги

по теме

Случайные переводы

по теме

Случайные статьи

по теме

религиоведение

Похожие переводы

  class="castalia castalia-beige"