Перевод

Глава 9. Осел в услужении у множества хозяев

Золотой Осел Апулея

Мария Луиза Фон Франц

Золотой Осел Апулея

Глава 9

Осел в услужении у множества хозяев

Теперь осла приводят на рынок, где его покупает старый гомосексуал, верховный жрец группы людей, ходивших с образом сирийской богини Кибелы. Этот старик Филеб был любителем юношей. Члены его общины вели себя как некоторые танцующие дервиши на Востоке; в конце танца они падали, нанося себе раны в мазохистском экстазе, а потом собирали деньги со зрителей. Более того, в этой общине поощрялись гомосексуальность и содомские утехи. Эти люди покупают осла, и Луций вынужден тащить образ богини и другие их вещи. Апулей описывает, как они танцуют, как один из них начинает глубоко дышать, притворяясь, будто исполнен небесного дыхания богини, и пророчествует в состоянии экстаза. Затем появляется предложение, которое проясняет, почему Апулей написал об этом эпизоде. Он говорит, что танцор прикидывается, «как будто божеское присутствие, вместо того чтобы совершенствовать человека, делает его немощным и больным». Здесь он указывает, что такая связь с божественным не оказывает целительного воздействия, а представляет собой болезненную религиозность.

Если считать, что Апулей вставил это описание намеренно, это объясняет описание великой богини Кибелы как чудесного прообраза мистерий Исиды в конце книги: сначала перед нами экстаз и религиозный опыт в разрушительном аспекте, а затем Луцием завладевает богиня, потому что он ей не служит. В конце книги появляется положительный прообраз подлинного религиозного подхода к богине-матери. Всякий раз, когда архетип нуждается в осознании, оно может произойти как позитивно, так и негативно. Если его принять и двигаться в этом направлении, то оно станет целительным переживанием, но если от архетипа убегать, он станет негативным, и человек оказывается им одержим. Здесь старый гомосексуал одержим архетипом матери, и так получает только псевдорелигиозный опыт. У многих гомосексуалов бывает богатая внутренняя психологическая жизнь, они бывают развиты художественно и религиозно, но если присмотреться, есть какое-то искажение. Религиозный подход гомосексуалов определить трудно. Это вопрос чувства. Но хотя оно восхитительно и придает глубину и многогранность жизни, можно почувствовать, по крайней мере, женщина на это способна, что чего-то недостает. Недостает вещественности. Оно не убедительно, недостаточно реально. Естественно, это верно не для всех гомосексуалов.

В описании есть другой аспект, с которым в наше время тоже большие проблемы: дикие пляски, которые теперь занимают место традиционного танца. Во многом мы в той же ситуации, что и Римская империя! То, что детям нынче предлагают вместо религии, совершенно недостаточно и не затрагивает эмоциональной глубины. Так что у них, естественно, есть стремление оказаться охваченными экстазом, пережить те моменты, когда человек поднимается над ограниченностью своего существования. Потому что они не получают вина Святого Духа, вместо этого они пьют грязную воду улиц. Они обращаются к дикой музыке и танцам, становятся наркоманами и даже преступниками. Политические демонстрации enmasse для большинства молодых людей – не политическая деятельность; скорее они возбуждены экстатическим опытом. Не получая экстаза в религии, они обращаются к массовым политическим экспериментам, предоставляющим болезненный, псевдорелигиозный экстаз. Это показывает вырождение религиозной функции; чем больше отрицается религиозная проблема, тем больше у нас таких компенсаторных заменителей. Отсюда и сильная привлекательность гомосексуальности в таком движении. Все это связано.

Ослу угрожает новая опасность. Компания осталась на ночь у богатого хозяина, из кухни которого собака украла и съела жирный олений окорок, приготовленный на ужин. Повар был в отчаянии, готов повеситься, но жена посоветовала ему втайне убить осла незнакомцев и приготовить его окорок взамен пропавшего. Никто не заметит разницы после прожарки да под хорошим соусом. Бедный осел в ужасе оборвал повод и ворвался в гостиную, где перепугал всю компанию, разметав еду и питье со столов. Хозяин дома сказал, что осла следует запереть. В этот момент появился мальчик с новостью, что в городе бешеная собака, которая покусала много животных и людей, и все испугались, что у осла бешенство, и решили немедленно его прикончить, но осел спасся, вбежав в спальню хозяина. Там его и заперли, так что он лег на кровать и проспал всю ночь, как человек, проснувшись полным сил. Люди подглядывали из-за двери, и, видя его спокойным и мирным, решали, что делать. Один предложил дать ему воды, чтобы выяснить, есть ли у него бешенство, и осел доказал свою нормальность, жадно ее выпив. На него снова водружают статую богини из Сирии и прочую ерунду, и уводят. Избежав опасности быть съеденным на ужин, он продолжает путь с пляшущими жрецами Кибелы.

В этой истории осел впервые приближается к человеческому. На короткое время в спальне он ведет себя как человек. Интересно, что люди вокруг воспринимают человечность как безумие. Тому есть параллель в аналитическом процессе, ведь если пациент начинает вести себя здраво, иногда близкие решают, что он еще более ненормальный, чем обычно, и изо всех сил пытаются вернуть его к болезни. Возвращение к нормальности шокирует окружающих. Для обычной группы всегда трудно вернуть проекцию болезни, которая до того была наброшена на «другого». Если человек становится нормальным, равновесие группы нарушается. Потому в группе есть бессознательная склонность предотвратить исцеление больного.

Однажды у меня был печальный опыт во время посещения большой клиники в Соединенных Штатах. Аналитик нашей группы выбрал несколько пациентов для персонального анализа. Среди них была пятнадцатилетняя девушка, изнасилованная отцом-пьяницей и оказавшаяся в больнице с диагнозом «шизофрения». Она была кататоником. Аналитик занимался с ней и добился определенного улучшения. Почувствовав себя лучше, она пошла на кухню и украла большой шоколадный торт. Но не съела его сама, а отнесла в детское отделение и там разделила, устроив настоящий праздник, так что все были перемазаны шоколадом. И тут появилась старшая сестра, с яростью заявившая, что девушке нужно снова заткнуться, что она совсем чокнутая, что психотерапия ей только во вред, ее нужно изолировать и лечить электрошоком, и так далее. Это был впечатляющий пример неудержимого анимуса. Однако доктор сказал: «Разве вы не видите, что это улучшение, что она испытывает чувства к другим детям, устанавливает с ними контакт?» Но во владениях медсестры появился беспорядок, и она решила, что девушка совсем сошла с ума, и нуждается в лечении электрошоком. Когда люди, идущие к выздоровлению, попадают в переходную стадию, в которой не находят себе места в обществе, потому что они ни больные, ни нормально адаптированные, окружающие раздражаются, ведь им не нравятся изменения. Здесь осел становится почти человеком, и это истолковывают как «бешенство».

За этим следует история о плотнике, который неожиданно возвращается домой и обнаруживает жену с любовником. Она прячет его в бочку и ругает мужа за то, что он шатается без дела, пока она трудится, не покладая рук. Но он говорит, что, наоборот, был очень занят, ему удалось выручить немного денег за продажу бочки, которая только зря занимает место. А жена отвечает, что ей удалось продать бочку за еще большие деньги. «Тот, кто хочет ее купить, уже залез внутрь проверить». Тут показывается любовник и говорит, что бочка грязная, так что не определить, лопнула она или нет, и мужу лучше принести огня. Ничего не подозревающий супруг приносит лампу и говорит, что сам вымоет бочку, и принимается за дело, пока эти двое, спрятавшись за бочкой, продолжают заниматься любовью.

В этой истории нет ни магических, ни сверхъестественных элементов, это простая история измены. Тогда как раньше истории выше горизонтальной линии сознания на нашей диаграмме были реалистичными, а те, что ниже, нуминозными, теперь они банальные, а в сознательной жизни Луция присутствует дурной род экстаза. Это типично, когда у человека неверные отношения с божественным: эго отравлено ложным экстазом, и бессознательное становится все более и более банальным. Анима, которая должна быть посредником с более глубокими уровнями души, больше не выполняет свою функцию. Брак не работает, и эта измена становится не более, чем сексуальным отвлечением, без всякого чувства или любви. Анима впала в состояние морального безразличия.

Позже жрецов сирийской богини ловят и обвиняют в воровстве. Осла снова продают, на этот раз мельнику, на чьей мельнице он должен теперь работать. Описание мельницы проливает свет на социальное положение того времени. Луций видит несчастных рабов, таскающих мешки, в ужасном состоянии, и других, головы которых мечены каленым железом. Лица некоторых черны от дыма, другие покрыты ранами. Лошади старые и слабые, все в шрамах. Они постоянно кашляют, бока ободраны упряжью, а ребра сломаны от побоев. Ужасающее зрелище, и Луций скорбит о своем поведении в прошлом. Его единственное утешение в такой ситуации в том, что он может слышать и понимать все происходящее, так как никто не подозревает, что он может оказаться человеком. Он вспоминает, как Гомер воспевает человека «приобретшего полноту добродетели в путешествиях по многим странам и в изучении разных народов», и благословляет свой ослиный облик за этим необычайные переживания.

Восхищаясь монументами Греции и Рима и слушая, как гид описывает величие цивилизации того времени, следует помнить, что эти культуры были цветами на болоте. Тому есть поразительная аналогия в нашей цивилизации, когда небольшая группа людей стремится к интеллектуальному и моральному развитию, а массы остаются безразличными. Со временем неразвитое смывает все, что было построено. В сущности, это проблема подчиненной функции.[1] Если люди вместо того, чтобы заниматься и без того развитой основной функцией, индивидуально займутся иными частями личности и разовьют их до известного уровня, то такого раскола не произойдет – ни индивидуально, ни коллективно. Сейчас мы сталкиваемся с таким же расколом внутри и снаружи. Он заметен в чудовищной картине социального эгоизма, который угрожает нашей культуре.

Естественно, в античности были исключения, люди, сострадавшие рабам, такие как Сенека, философ-стоик, но большинство других философов закрывало глаза на тот факт, что множество людей были рабами, жившими в ужасающих условиях. Сенека учил, что с рабами нужно обращаться как можно более гуманно, причем ради собственной выгоды, потому что нельзя наслаждаться едой, которую приготовил несчастный голодный раб! Однако, такие идеи не затронули большинство римлян, и потому Римская империя, как указывал Юнг, была наполнена странной меланхолией, которая в действительности была стремлением рабов к освобождению. Высшие классы (примером тому служат Гораций и его друг Меценат) была глубоко подавлены, но не знали, почему. Затем явилась христианская весть, которая дала «новый» символический смысл жизни. Мы снова в том же состоянии, что и римская империя; мы снова должны пожертвовать интеллектуальными и техническими достижениями, чтобы исцелить внешний и внутренний психический раскол, угрожающий нас уничтожить, потому что иначе темное болото психологии толпы поглотит культурный цветок, распустившийся на нем.

На мельнице осел слышит еще несколько историй измены, которые, как мы знаем, Апулей заимствовал из раннего романа. Апулей-Луций рассказывает, что мельник был честным и благоразумным человеком, но его жена, «прескверная, гораздо хуже всех остальных женщин», «постоянным блудом оскверняла свое тело». Старуха, «посредница в ее прелюбодеяниях», бывавшая в ее доме ежедневно, рассказывает жене следующую историю.

Барбар, сенатор города (которого люди также называли Скорпионом за жестокость), будучи ревнивым, заставил своего раба Мирмекса («муравей») присматривать за женой. Он пригрозил рабу смертью, если кто-нибудь хоть пальцем ее коснется. Потому Мирмекс не позволял ей выходить и сидел с ней, когда она пряла и даже когда принимала ванну. Но некий Филезитер, которого старуха, рассказывающая историю, описала как любовника жены мельника, влюбился в нее и искушал Мирмекса деньгами, часть для него, часть для жены. Сначала Мирмекс отказывался, но потом спросил жену, которая, жадная до денег, согласилась. Мирмекс привел Филезитера к госпоже. Но в полночь неожиданно вернулся муж. Мирмекс помедлил открыть дверь, и Филезитеру удалось сбежать, но он забыл сандалии, которые муж нашел утром. Заподозрив Мирмекса, он схватил его и отправил в суд, но возле рынка они встретили Филезитера. В ужасе, что все может вскрыться, Филезитер ударил Мирмекса по голове, обвиняя его в краже сандалий. Так оба были спасены.

История не нуждается в комментариях. Она опустилась до уровня людей с именами насекомых и грубых, инстинктивных, животных реакций. С насекомыми мы сталкиваемся, когда имеем дело с симпатической нервной системой со всей ее холодностью, жесткостью и похотливостью. В ней нет ничего человеческого. Вспомните, что в греческом мифе муравей – это символ аборигена. Он одолевает скорпиона, которого можно интерпретировать как воплощение зла.[2] Здесь у нас некоторый прогресс: автохтонный подлинный человек спасен, а зло обмануто.

Услышав эту историю, жена мельника решает сделать своим любовником Филезитера и готовит прекрасный ужин с изобилием вина. Едва он садится, как возвращается муж, и жена едва успевает спрятать его под бочкой. Ничего не подозревающий муж рассказывает жене о соседке, которая спрятала любовника под корзиной для отбеливания белья. Из корзины валил серный дым, и когда все обитатели дома сидели за столом, любовник чихнул. Сначала муж подумал, что чихнула жена, но когда это случилось снова, он что-то заподозрил, нашел любовника и убил бы его, если бы мельник не вмешался.

Жена мельника поносила эту женщину, как могла, но, вспомнив о своем спрятавшемся любовнике, попыталась убедить мужа отправиться в постель. Однако, он захотел сначала поесть, и она вынуждена была предложить ему еду, приготовленную для другого. Осел, которому было отвратительно ее поведение, наступил на пальцы юноши, торчавшие из-под бочки, так что содрал ему кожу. Молодой человек закричал, и муж тут же его обнаружил и наказал, заперев жену в спальне и изнасиловав юношу в своей комнате. На следующее утро он выпорол его и выгнал из дома. Потом он развелся с женой, которая отправилась к колдунье за помощью. Но когда ни одно заклинание не помогло, колдунья наслала в дом мельника привидение старухи. Притворившись, что хочет поведать мельнику секрет, старуха заперлась с ним в комнате. Не дождавшись его, слуги взломали дверь и обнаружили, что мельник повесился. Но мертвый мельник вернулся в виде духа к дочери с веревкой на шее и рассказал, что с ним случилось; он объяснил обстоятельства своей смерти и того, как «погубленный привидением, низошел он в преисподнюю».

Пекарни и мельницы часто были своего рода борделями в античности. Более того, мельников считали слугами богини зерна Деметры.[3] Здесь нашего мельника убивает Великая Мать в своем аспекте ведьмы. И здесь впервые история измены становится не такой банальной, и снова появляется темный божественный элемент, хотя в необычной форме, и это говорит о том, что проблема опустилась на такой низкий уровень, что практически не может быть интегрирована. Старуха, доводящая мужчину до самоубийства, представляется собой убитую функцию чувства, ту часть анимы, которая находится в подземном мире призраков. Харита совершила самоубийство и находится в мире призраков. Когда анима подталкивает мужчину к самоубийству, она становится все более и более опасной, так как превращается в стремление к смерти, в силу, ведущую мужчину к саморазрушению. Но здесь есть и позитивный аспект, так как по крайней мере снова появляется сверхъестественное. Таким образом, можно сказать, что темные материнские силы снова появились, хотя и в необычной призрачной форме.

Теперь осла продают бедному садовнику. Этот садовник приютил на ночь честного богатого человек из соседней деревни, который в награду берет его к себе домой, где для садовника устраивают роскошный обед. Пока он ест, курица снесла не яйцо, а целого цыпленка, земля под столом разверзается и извергает кровь, а в винном погребе в бочках закипело вино. Затем появляется ласка, притащившая в дом мертвую змею, а изо рта сторожевой собаки выпрыгивает лягушка, и вслед за этим баран убивает собаку. Все напугались от произошедшего, и тут приходит весть, что три сына богатого человека мертвы. Он так расстроен ужасными событиями, что вскрывает себе горло. Так что садовник с ослом возвращается домой. По дороге на него нападает солдат, требующий отдать осла. Садовник пытается его отговорить, но когда это не удается, он сбивает его с ног, оставляет умирать и убегает. Он просит друга в соседней деревне спрятать его от стражи, которая обвиняет его в убийстве. Друг прячет его на верхнем этаже магазина, но осел неосторожно высовывает голову в окно, и один из солдат видит его тень. И осла, и садовника находят, и последнего заточают в тюрьму.

В этой истории важно, что Луций бессознательно пособничает злу и помогает уничтожить хозяина, хорошего человека. Он добивается этого, показав свою тень. Это важно, если вспомнить, что книга написана неоплатоником. Неоплатоники верили в превосходство добра, в то, что зло – это невежество и непонимание. Основываясь на таком неоправданном оптимизме, Платон пытался вмешаться в политику на Сицилии и, как известно, потерпел кораблекрушение; его даже продали как раба. К концу жизни Платон был вынужден изменить свои слишком оптимистичные взгляды и поработать над теориями, так как горький опыт показал, что зло существует, и реальный мир не согласуется с идеальной картинкой. Эта тема тоже представлена в романе, и это показывает, какой реальность предстает перед неоплатоником. До сих пор истории были связаны с проблемой отношений, но теперь появляется проблема добра и зла и очевидная склонность к пессимизму. Злые силы торжествуют, и осел даже невольно им содействует. В нашей культуре такая проблема тоже существует. Многие христиане слишком оптимистичны насчет зла. Чем больше в нас одностороннего идеализма и желания делать добрые и правильные вещи, тем больше мы неосознанно помогаем злу. Напротив, если учесть и темную сторону, можно избежать зла, слишком сильно выдаваясь на передний план. Делать добро может быть целью, но человек станет более скромным, потому что знает, что если станет слишком добрым, то констеллирует компенсаторную разрушительную сторону. Разумнее будет совершать добро менее нереалистичным образом, чтобы, того не замечая, не отягощать левую руку грузом зла, а потом оправдываясь неведением.

Это проблема особенно остро стоит для тех, кто хочет стать аналитиком. Снова и снова аналитики с лучшими намерениями слишком добры к анализандам, дурно на них влияя и не замечая этого. Они не осознают, что если анализанд звонит им в отчаянии, они могут навредить ему лишней симпатией. Если давать слишком много воли чувству или сотрудничеству, то анализанд станет по-детски зависимым, даже ненамеренно. И это только один пример того, как лучшие намерения приводят к дурному, если не относиться к себе скептически и не осознавать свою тень. Если упирать на правое, появится левое. Христианская мораль во многом заимствована из неоплатонизма и стоицизма и обладает ложной идеалистичной склонностью или окраской, совершенно нездоровой, приводящей к нежелательной разрушительности.

Таким образом, «благие намерения» могут быть весьма сомнительными и даже крайне опасными. Но что же делать? Куда направиться? Только сны могут показать, что происходит и какова наша мотивация на самом деле. Равновесие и здравомыслие аналитика гораздо важнее сомнительных благих намерений. Кроме проблемы зла, в конце романа также появляется проблема психического здоровья. Начиная с десятой главы, проблема книги становится медицинской, связанной с болезнью и лечением.

Следующая история о мачехе, которая ложно обвиняет приемного сына в инцесте. (Здесь можно вспомнить, что Апулей был адвокатом.) Вкратце история такова. Осла забрал солдат, которого побил садовник. Они пришли в городок, где осел услышал историю о молодом человеке и его мачехе. Она влюбилась в приемного сына и так мучилась от этого чувства, что решила пригласить его в свою комнату. Юноша действовал осторожно, сказав, что им нужно быть осторожными и подождать, пока отца не будет дома. Женщина убедила мужа отправиться в путешествие, а затем начала приставать к юноше, который постоянно находил отговорки, пока она не осознала, что безразлична ему, и тут любовь превратилась в ненависть, и она со слугой задумала убийство. Слуга купил яд, но по ошибке его выпил не приемный сын, а родной. Женщина послала за мужем и сказала, что приемный сын отравил сводного брата, и отец понял, что может потерять обоих сыновей. После похорон он обвинил сына в убийстве и угрозах приемной матери, как женщина и сказала. Позвали сенаторов и советников; обвинитель и «преступник» призвали адвокатов. Позвали и слугу, который тоже обвинил приемного сына. Так что юношу признали виновным и приговорили зашить в мешок с собакой, петухом, змеей и обезьяной, как того требовал закон.

В этот момент выступил врач и сказал, что слуга предлагал ему сотню монет за яд. Он показал деньги и в то же время утверждал, что, заподозрив неладное, продал не яд, а напиток мандрагоры, который погружает в сон лишь временно. Потому сын этой женщины должен быть жив. Камень гробницы сдвинули, и оказалось, что он жив. Был вынесен приговор: женщину изгнали, а раба повесили.

Поначалу на суде все вело к осуждению приемного сына. Если бы не появился старый врач, конец был бы плачевным. Сегодня проблема добра и зла стала такой утонченной и сложной, что далеко выходит за пределы юридических категорий добра и зла. Во многих случаях это вопрос психического здоровья или болезни. Это происходит снова и снова, ведь благие намерения невротичного человека приводят к разрушительным последствиям. Так что проблема добра и зла связана с психическим здоровьем, которое часто важнее следования букве закона.

Здесь мы снова находим сходство с римской цивилизацией в том, что тогда люди начали думать, что цивилизация связана с выполнением параграфов закона. Но психологическое здоровье индивидуума важнее. Поэтому у Апулея проблему решает врач, а не юристы, которые вынесли бы неверный вердикт. Мы тоже страдаем от того факта, что многие из наших ведущих политиков невротики; здесь мы видим, насколько эта проблема злободневна. В первобытных племенах, когда совершалось воровство, никто не звал юриста, звали знахаря, который должен был все исправить и рассудить добро и зло. В нашей культуре сферы закона и здоровья слишком разделены. Я считаю, что помочь может только некоторая децентрализация, ведь в небольших группах все знают, что деревенский староста «невротик». Жена все о нем расскажет, и так далее. В деревенских сообществах все друг друга знают и лучше понимают, насколько ближний психологически здоров.

Меркельбах убедительно истолковал эту историю, связав ее с мистериями Осириса.[4] По его мнению, два брата представляют Осириса и Сета: истину и ложь. Воскрешение невинного приемного сына напоминает воскрешение Осириса. Мудрый доктор – образ, напоминающий о Тоте-Гермесе. Согласно Плутарху, Тот – это космический Логос и мудрый врач.[5] В этих неприметных образах уже подготавливалось откровение великих символов церемонии посвящения в конце книги. Ведь позитивный элемент, истина, здесь практически впервые торжествует над силами зла. В психическом процессе происходит незаметный сдвиг, ведущий к образованию позитивных элементов.

Затем Луция снова продают на рынке. В этот раз ему везет, и его новыми хозяевами становятся повар и пекарь. Они служат богатому человеку и привозят домой много мяса, сладостей и выпечки. Осел находит еду и крадет ее, а хозяева только удивляются, куда она пропадает. В конце концов, они заподозрили Луция и, проследив, поймали его с поличным. Они позвали хозяина, чтобы тот посмотрел на странного осла, который ест человеческую пищу. Его посадили за стол с салфеткой вокруг шеи. Будучи ослом, он не должен был выдать свою человеческую природу, и потому притворялся, что ему с трудом дается обучение приему пищи, как это делают люди. Хозяева были поражена его умом и научили его танцевать и отвечать на вопросы.

У хозяина этих двух рабов было интересное имя Тиаз, так назывались оргиастические встречи во времядионисийских мистерий. На это следует обратить внимание. Если рассматривать оргиастическое культы поверхностно, покажется, что они стремятся при помощи экстаза вынести на поверхность звериное в человеке. Но если смотреть на них иначе, то они очеловечивают животное в человеке. Здесь Апулей намекает на их тайный смысл. Мистерии служили не для того, чтобы выпустить зверя, а для того, чтобы привести эту сторону человека к приемлемой форме, которая может быть интегрирована. Таким образом, Тиаз воплощает нечто божественное, помогающее ослу вернуться на человеческий уровень.

В конце концов, в умного осла влюбляется богатая матрона и хочет с ним переспать. Следует довольно шокирующая история о том, как она переспала с ослом. Если понимать ее символически, она показывает, как анима пытается очеловечить Луция, который пал ниже человеческого уровня. Хотя анима пытается его исцелить, эта попытка спасения оказывается неудачной, потому что остается на уровне сексуального удовлетворения. Но есть признаки того, что ситуация улучшается: хозяева осла не так жестоки, а человек даже «любит» его. Так что процесс очеловечивания начинается со всех сторон. Разворачивается энантиодромия, переворот противоположностей.[6]

Это опасный момент в личностном анализе. Когда появляются первые признаки улучшения, есть опасность, что анализанд совершит самоубийство. Едва ли это произойдет в худшие моменты, но когда появляются первые признаки энантиодромии, обычно анализанду придется столкнуться с последним всплеском разрушительности. В момент, когда дьявол и силы разрушения начинают проигрывать, следует ожидать последней атаки. То же самое происходит в экзорцизме: в последний момент демоны совершают что-нибудь ужасное. Взрывают лампы в церкви или исчезают, оставив за собой ужасную серную вонь. Демоны никогда не уходят тихо, всегда выказывая напоследок свою разрушительность. Это психологическая истина. Потому нужно помнить об этом опасном моменте, когда начинают проявляться первые улучшения.

Примечания

1. В типологии Юнга эго-сознание обладает четырьмя функциями: мышлением и чувством, интуицией и ощущением, каждая пара противоположна другой. «Подчиненная» функция – это, в сущности, недифференцированная функция.

2. Cf. Luigi Aurigemma, Le signe zodiacal du scorpion dans les traditions occidentals. Это прекрасное исследование символизма скорпиона содержит замечательную иконографию.

3. Cf. W. Danckert, UnehrlicheLeute, pp. 138ff.

4. Merkelbach, Roman und Mysterium, pp. 82ff.

5. Hopfner, Plutarch, p. 54. Мандрагора, которую доктор дает слуге – это, опять-таки, образ Осириса «без головы» (akephalos); ср. также Merkelbach, RomanundMysterium, p. 85.

6. Для Гераклита энантиодромия означала переворот состояния в свою противоположность. Юнг использует это слово в том же смысле.

архетипы и символы, мифология, индивидуация

Похожие переводы

  class="castalia castalia-beige"