Перевод

Глава 2. Опасные связи

Алистер Кроули и искушение политикой

Марко Пази. 

Алистер Кроули и искушение политикой

Глава 2

Опасные связи.

“Более того, никто не представляет интерес, кроме святых, злодеев и сумасшедших; они единственные, чьи беседы могут иметь какую-то ценность.”

(Йорис-Карл Хисманс, “Там”)

В этой главе, я собираюсь обсудить некоторые вопросы, которые представляют особенный интерес для данного исследования. Я хочу уделить особо пристальное внимание людям, которые имели более или менее продолжительные отношения с Кроули и, что наиболее важно, были, так или иначе, участниками политических событий своего времени. Практически всегда, они ассоциируются с Кроули, потому что их привлекал мир оккультизма, и они восхищались его личностью. Это сочетание тайны и политики напоминает определение “сверкающие политики”, данное Джеймсом Уэббом в двух его примечательных работах “Оккультный андеграунд” и “Оккультный истеблишмент” ¹. Согласно Уэббу, такой тип мышления появляется, когда оккультные идеи оказываются переплетены с политическими и социальными проектами². В этой главе я исследую некоторых “сверкающих” личностей, имевшие отношения с Алистером Кроули, оставляя четвертую главу для более детального подхода к самому интересному персонажу из всех: Фернандо Пессоа.

Д. Ф. Фуллер.

Мы начнем с генерал-майора Джона Фредерика Чарльза Фуллера³. Он родился в Англии в 1878 году, скончался в 1966ом и был, несомненно, выдающейся личностью. Хотя, его имя,в основном,известно среди экспертов военной теории, ему принадлежат несколько тактических и стратегических разработок, которые привели к использованию первых танков во время Первой и германский блицкриг во время Второй мировой войны. Сегодня он считается одним из великих военных теоретиков, вместе с его другом и коллегой сэром Бэзилом Лиддл Хартом (1895-1970)

Сын адвоката из Чичистера, он получил обычное, для представителей среднего класса Викторианской эпохи, образование. Затем посещал престижную военную школу в Сэндхерсте и стал офицером Британской армии⁴. Его биограф Энтони Д. Тритхал пишет, что даже в ранней молодости он чувствовал определенное влечение к мистике и оккультизму⁵. После англо-бурской войны в Южной Африке, он был послан в Индию со своим полком в 1903 году. Индийская культура вызвала в нем глубокое восхищение, и он посвящал много времени чтению сакральных индуистских текстов и практической йоге. По утверждению Тритхала, удивительная культура Индии предназначены ему для того, чтобы “развить его давнюю склонность к мистике в полнокровную страсть к оккультизму, который он рассматривал, в первую очередь, ни как нечто магическое или сверхъестественное, но как скрытое и главное значение вещей.⁶ “

Там, в Индии в 1905 году, впервые Фуллер впервые имел контакт с Кроули, который в это время был в Дарджилинге, готовясь к восхождению на пик Канченджанга.⁷ Фуллер, который в это время получил чин капитана, написал Кроули, что хотел бы приобрести некоторые из его последних книг. Кроули фактически, устроил в некотором рода соревнование на написание лучшего эссе по его работам, и Фуллер намеревался поучаствовать.⁸ В 1906 Фулер вернулся из Индии в Лондон и там наконец-то встретился с Кроули лично. Он написал эссе “Звезда на Западе”, которое победило и было опубликовано немедленно.⁹

В течении этого периода, Фуллер также приобрел связи в Ассоциации рационалистической прессы и написал несколько статей для Агностического журнала. И ассоциация, и журнал были в то время связаны с движением рационального мышления в Англии, которое продвигало религиозный агностицизм, которыйчасто путают с антиклерикализмом. Еще будучи студентом Кембриджа, Кроули, конечно, попал под влияние этих идей, через такого философа, как Томас Генри Хаксли; это влияние появилось, возможно, из его позитивистского мировоззрения, как мы знаем из второй главы. В своей автобиографии он немного размышляет об этом, особенно в связи с Фуллером. Кроули пишет, что в этот период Фуллер “отважно сражался против христианства на стороне Саладина”, Уильяма Росса Стюарта, который был лидером одного из важнейших объединений, воинствующих агностиков.¹º Очень интересно то, что Кроули также встречался с самыми преданными своими последователями в то время через круги, связанные с рационалистским и агностическим движениями: с выше упоминаемым Фуллером, Виктором Нёбургом и Норманном Муддом.¹¹ Как я отмечал ранее, агностическое движение показало определенную откровенность по отношению к спиритуализму и мистицизму. Христианство рассматривалось как откровенная враждебная форма, в особенности в своей установленной форме. Постепенно, отдельные виды мистики и спиритизма стали выглядеть как союзники в этом сражении. Не вызовет удивление то, что мадам Блаватская упоминалась с большим уважением в Агностическом журнале и, даже не для того, чтобы поддержать Анни Безан, которая стала главой Теософского общества после смерти Блаватской.¹²

Кроули в своей автобиографии описывал свои интеллектуальные отношения с Фуллером так:

Фуллер был всецело на моей стороне по отношению к Христианству. Мы считаем его исторической фальсификацией, морально позорным, политически продажным и пагубным социально. Но мы были абсолютно против любой идеи, касающейся социальной революции. Мы сожалели о том, что наши воинствующие атеисты не являются аристократами, такими как Болинброк. Нам не было никакой пользы от писак из грязных трущоб и от крикунов Гайд парка, которые заменили аристократических язычников прошлого. Мы чувствовали, что можем быть лидерами; но имеющиеся в распоряжении войска были либо чернью, либо наемниками. Только в одном у нас с Фулером были разногласия. Его отвращение к Христианству распространялись на идею религии в целом. ОТСУТСТВУЕТ КУСОК ТЕКСТА.

Из-за этого случая несколько друзей Кроули покинули его, включая Фуллера. В случае с последним, причина, как представляется была двойной: первая- это его убеждение, что Кроули вел себя подло и предал свою дружбу с Джонсом, не осудив в “Зазеркалье” себя; и вторая то, что репутация Фуллера, как офицера Британской Армии могла быть подвергнута риску, если бы его и дальше связывали отношения с Кроули, после всего, что случилось.¹⁷ После шести лет дружбы и тесного сотрудничества, дороги Кроули и Фуллера разошлись. Фуллер покинул АΔАΔ, но на всю жизнь сохранил дружбу с другим членом Ордена Кроули: Мередитом Старром, чье настоящее имя было Герберт Клоз (1890-19710). Неизвестно, сохранил ли он контакты с Кроули после того, как Джонс проиграл суд. Тритхалл описывает это так: “мистик, писатель, поэт, травник, гомеопат, и, по собственному признанию, “конструктивный психолог”, с которым он должен был иметь тесную дружбу на всю жизнь, просто вне его военной жизни”. ¹⁸

Стоит рассмотреть карьеру Фуллера, последующую за его разрывом с Кроули. В течении Первой Мировой войны, он работал в группе, которая была создана внутри Британской армии с целью изучения использования бронированных танков в условиях боя. В 1917 он был ответственным за разработку маневров, которые использовались в битве при Аррасе (апрель) и Камбре (ноябрь), и были, хоть и не решающими, в победах союзников, но предлагали возможности для развития общего потенциала этого нового оружия. Идеи Фуллера были затем применены в битве при Амьене (август 1918), в котором танки играли решающую роль; стратегически, этим был обозначен конец войны. О вкладе Фуллера в годы Первой мировой войны, Тритхалл высказывался так: “нет никаких сомнений в том, что Фуллер был движущей интеллектуальной силой, стоящей за тактическим развитием и организацией тяжелой наступательной силы и танкового корпуса во Франции в 1917 и в 1918, часто перед лицом сильной военной оппзиции.¹⁹

После войны, получив чин подполковника, Фуллер был принят на службу в военное министерство. Чтобы заложить основу организации танковых войск; он также начал писать книги и статьи по военной истории и теории. Но, между тем, его интерес к оккультизму не исчез, несмотря на разрыв с Кроули. Тритхалл пишет:

“Абсолютно необыкновенным контрастом со всей его профессиональной деятельностью…..был вновь появившийся или продолжающийся интерес Фуллера и контакт c внешним и скрытым миром оккультизма в этот момент его жизни. В апреле 1923го он напечатал статью “Оккультный обзор” в “Черных Исскуствах”… Два года спустя он издал очень подробную настольную книгу по йоге, которую определил как руководство к обретению господства над непознаваемым.²º

Фуллер также стремился соединить свою страсть к тайному со своими исследованиями в военной теории. Результатом стала книга “Основные понятия военной науки” (1926), которая спровоцировала большое количество злых шуток среди вышестоящих. Выход этой книги не лучшим образом сказался на военной карьере Фуллера. Несмотря на все признание, которым он наслаждался с окончания войны, до сих пор сохранялись трения с начальством, в основном из-за его нетерпимости и отсутствие дипломатии. Согласно Тритхаллу, затруднениями, которые были у Фуллера на профессиональном уровне, можно частично объяснить его политический выбор в начале 1930го. Его недовольство демократией и “массами” становилось глубже, и симпатия к Германии, которую он имел в молодые годы, и которая исчезла за годы войны, возникла вновь. Он видел в демократии “болезнь” времени; он чувствовал, что нужен был “авторитет”, означающий контроль элитой над “массами” ²².

В 1933 Фуллер вышел в отставку и начал посвящать все свое время журналистике и военной теории. В это же время он стал больше интересоваться политикой. Первое сообщество, в которое он был вовлечен была Новая Британия. К этому в высшей степени значительному событию и изучению группы, я вернусь в пятой главе, со ссылкой на интерес, который любители теории заговоров, имеют к Кроули. Движение Новая Британия было основано в 1933 году Димитрием Митриновичем (1887-1953), боснийским сербом, который переехал в Лондон в 1914ом, как участник Сербской лиги²³. До этого, он изучал историю искусства в Мюнхене и приятельствовал с Василием Кандинским и другими участниками группы “Синий Всадник”. В 1927ом Митринович создал и возглавил Общество Адлера в Лондоне и начал представлять английской аудитории идеи и работы Адлера.²⁴ Он обладал эклектичной дальновидностью, которая включала в себя идеи, заимствованные в антропософии Рудольфа Штейнера, психоанализе Адлера, наряду с теорией о роли славянской и арийской расы в истории. Движение Новая Британия имела корни в Новоевропейской группе, которая была создана в 1931 году по инициативе Митриновича и была тесно связана с Адлеровским обществом в Лондоне.²⁵ Похожей инициативой была группа “Одиннадцатый час”, которая разделяла большинство интересов своего прародителя группы “-Новая Европа” и основной ее идеей было создание клубов отдельными гражданами “в любом доме, в городе или пригороде”, для того, чтобы противостоять экономическому, социальному и политическому кризису 1930ых, “пока не слишком поздно”²⁶. В то время как группа Новая Европа продолжала свою деятельность даже после Второй мировой войны и даже в 1950 году, движение Новая Британия прекратило свое существование в 1935 году. Также, как и в отношении других обыкновенных движений, трудно определить место Новой Британии внутри любой политической категории: “организация была обязана функциональному обществу, гильдиям, социальному кредиту, благотворительному обществу, Европейской федерации, “Тройному содружеству” Рудольфа Штейнера и возрожденному Христианству”. ²⁷ Движение отрицало капитализм, но также коммунизм и фашизм, и принадлежало, собственно, к сложной плеяде “третьего пути”. Движению, которое было активным в тридцатые годы. И, как часто бывает с такого рода движениями, отрицание коммунизма и фашизма не исключало случайного заигрывания с обоими из них, или даже одновременно. “Новая Британия” издавала журнал под таким же именем, которое поддерживал Фуллер.²⁸ Но, особенно интересно то, что Кроули также поддерживал контакт с Митриновичем- контакт, который, казалось вызвал определенную степень подозрения в кругах теории заговора.²⁹ В дневнике Кроули периода его пребывания в Берлине в 1930 году есть запись о его встрече с Митриновичем.³º У них было несколько общих друзей, с тех пор, когда Митринович тесно сотрудничал с А. Р. Ораджем (о чьих отношениях с Кроули я упоминал в предыдущей главе) и поддерживал постоянно его журнал Новый Век.³¹

Когда фашистская партия, основанная сэром Освальдом Мосли появилась на британской политической сцене, Фуллер вступил в нее, покинув” Новую Британию”. Согласно Тритхаллу, Фуллер был убежден, что движение Митриновича “нуждающаяся организация; фашизм же, в свою очередь, он пришел к этому заключению уже в феврале 1934го “пришел, чтобы остаться”. ³² Мосли происходил из аристократической стаффордширской семьи, был активным членом лейбористской партии с 1924 по 1930 годы, и, даже, был назначен на министерский пост в это время. В 1932 году он создал Британский союз фашистов (БСФ). ³² Мосли, якобы, моделировал свое политическое движение по примеру итальянского фашизма, и ключевым моментом его программы была борьба с быстрорастущей безработицей, которая поразила Англию в начале 30х годов. Мосли безмерно восхищался Фуллером, и они сотрудничали и поддерживали тесный контакт долгие годы. Если бы Мосли возглавил правительство, Фуллер стал бы министром обороны.

Хотя Фуллер, после разрыва с Кроули, старался держаться от последнего подальше, как и от его разнообразной деятельности, их старинная дружба, как представляется, вызывала некоторое недоумение в британских фашистских кругах. В обзоре “Фашист” была напечатана статья, которая клеймила Фуллера за это. Фуллер собирался подать в суд, но, по совету адвоката- и с согласия самого Мосли- отказался от своего намерения.³⁴ С исторической точки зрения, можно было сожалеть, что Фуллер прислушался к совету своего адвоката, если бы судебный процесс случился, то это, несомненно, привело бы к некоторым очень интересным признаниям, касающихся его отношений с Кроули, причины их окончания и почему Фуллер чувствовал необходимость защищаться от любого упоминания своего имени в связи со старым приятелем.

В течении этого времени и, конечно, в связи с активной деятельностью в БСФ, антисемитская позиция Фуллера, которая проявлялась и в прежние годы, стала явно бросаться в глаза. ³⁵ Уэбб пишет о Фуллере в связи с иудаизмом как о “странном ребенке магического антисемитизма”:

“Еврей, писал он, “достигнет мирового господства под руководством карающего Миссии, как предсказано в Каббале и Талмуде”. Как бывший член Магического ордена Кроули, Фуллер знал все об истинном значении Каббалы. Но сейчас он утверждал, что “Евреи атакуют магией и золотом”. ³⁶

Уэбб справедливо отмечает парадокс того, кто посвятил многие годы изучению Каббалы и в то же время развивает антисемитские настроения. Однако, следует помнить, что подобной позиция была очень распространена среди интеллектуалов того времени.

Начиная с 1934 года, Фуллер посетил несколько раз Германию, там он встречался с Гитлером и другими видными членами нацистской партии, включая Рудольфа Хесса. Учитывая увлечение Хесса миром оккультизма, было бы интересно узнать, были ли у него возможности общаться с Фуллером на досуге, и каких тем могли бы они касаться. В 1935 году Фуллер едет в Эфиопию, в качестве журналиста, освещать войну, которая Италия объявила этому государству. Во время этой поездки у него была остановка в Риме, где он имел личную встречу с Муссолини. Естественно, Фуллер был против санкций, которые Лига наций возложила на Италию как результат этой войны. В Эфиопии он также встречался с министром иностранных дел Италии Галеаццо Чиано и с Пьетро Бадоглио. Начиная с 1937 года, Фуллер совершал многочисленные поездки в Испанию, опять же как журналист, пишущий об Испанской гражданской войне. В апреле 1939го за несколько месяцев до начала Второй мировой войны, Фуллер был приглашен в Германию на празднование 50-летия Гитлера- единственный англичанин, помимо Лорда Брокета.

Вскоре после начала войны, началось пристальное наблюдение за деятельностью БСФ. В мае 1940го некоторые деятели партии были арестованы, и среди них Мосли. Фуллеру, однако, был освобожден, очевидно, благодаря вмешательству Черчилля, который питал уважения к генералу со времен Первой мировой войны. Фуллер не разделял этого восхищения; он питал к нему инстинктивную ненависть, кроме всего прочего, за его содействие в “безоговорочной капитуляции Германии”, исключающее, с самого начала, возможность мира путем переговоров. Фуллер верил, что угроза Советов была намного серьезнее для Европы, чем нацизм, и что тотальное разрушение Германии уничтожит единственную преграду против экспансии большевизма в Европу.

Во время войны Фуллер продолжал развиваться как оккультист, печатаясь в “Оккультном обзоре”. Тритхалл комментирует: “Это продолжает свидетельствовать, что его интерес к мистике был глубок и не исчезал, и то, что он шел параллельно, и, часто поддерживал военные и политические идеи.” ³⁷ После войны он продолжал изучение военной истории и теории, опубликовав еще несколько книг. Он скончался в 1966 году.

Оба и Тритхалл, и Саймондс согласны, что после 1911 года, Фуллер отказывался возобновить отношения с Кроули, несмотря, на попытки последнего в этом отношении. Имел место непрямой контакт между ними, когда друг и коллега Фуллера капитан Ф.Х.Е. Тоуншенд, посетил на короткое время Аббатство Телемы весной 1921 года.³⁸ Находясь на отдыхе на Сицилии, он услышал об общине Кроули в Чефалу и отправился навестить его. Захваченный идеями последнего, он написал Фуллеру об этой встрече и выразил намерение остаться на некоторое время в Аббатстве.³⁹ Фуллер поторопился послать телеграмму, затем письмо, пытаясь отговорить своего друга, который все-таки покинул Кроули, вместо этого переехав в Таормину, где и оставался до конца отдыха. Можно сделать вывод из переписки Тоуншеда и Фуллера о горячем намерении последнего предупредить друга, чтобы тот был осторожен с Кроули c его умением завлекать. Что касается многочисленных писем Кроули, написанных им Фуллеру, то они остались неотвеченными. Как я уже упоминал в предыдущей главе, одно из этих писем, которое не сохранилось, было бы особенно интересным, потому что в нем Кроули выражал свои взгляды в отношении Гитлера.⁴º Учитывая политическую траекторию Фуллера, приведшую его к празднованию 50-летнего юбилея нацистского диктатора, это бы не помогло, но является любопытным.

Отсутствует часть текста.

В возрасте 15 лет он вступил в Коммунистическую партию Великобритании (КПВ). В это же самое время начал проявлять интерес к католицизму. В 1924 году ему было 19 лет, поступил в колледж Церкви Христа, Оксфорд, будучи одним из трех по результату вступительного экзамена на классическое обучение. Это было приблизительно то время, когда он впервые увидел Кроули. В ноябре 1925го, Дриберг написал Кроули письмо, который в это время находился в Тунисе, с очередной женщиной в алом, Дороти Олсен. Как мы уже знаем из первой главы, Кроули был вовлечен во “Всемирную кампанию против учителей” 1925 года и присутствовал в Вайде, в Германии, где стремился добиться признания как главы международного ОТО и как духовного проводника различных личностей в немецком оккультизме. Нам нет необходимости изучать всю переписку, которая последовала за первым письмом Дриберга и продолжалась несколько месяцев; Саймондс выполнил эту работу, сопроводив ее множеством цитат.⁴⁶ Тем не менее, я хотел бы остановиться на некоторых интересных аспектах этой корреспонденции.

По каким причинам молодой и неугомонный студент Оксфорда написал печально известному магу, живущему в изгнании в Тунисе? Подобно очень многим молодым людям, таким как Виктор Нёбург, Норманн Муд, Рауль Ловедей, не говоря уже об Исраэле Регарди и Джеральде Йорке, Дриберг искал духовного наставника, “гуру”, проводника, который бы помог ему пройти путь внутреннего развития. В своем первом письме от 15 ноября 1925 года, Дриберг писал, что он заинтересован “в развитии латентных духовных сил”, и по этой причине присоединился к Теософическому обществу.⁴⁷ Очевидно, что он не был особенно удовлетворен этим опытом, поэтому спрашивал Кроули, не мог бы тот помочь ему достичь этого “развития” быстрее и эффективнее, чем это было возможно через теософские учения.

Дриберг решил написать Кроули под впечатлением от романа “Дневник наркомана”, который вышел тремя годами ранее; он описывал Аббатство Телемы в Чефалу в совершенно идиллических терминах. В начале третьей части книги, примечание, что место действия существует на самом деле, и, что обучение, которое там дается подходит для любого состояния духовного упадка и для открытия и развития “Истинной Воли” каждого человека.⁴⁸ Все заинтересованные приглашались для контакта с автором. Чего Дриберг не знал, когда писал Кроули, было то, что Аббатство больше не функционировала, вследствие выдворения его основателя из Италии. Однако, в Аббатстве или нет, Дриберг надеялся, что в конце концов встретится с мастером, владеющим эффективными техниками духовного развития.

После первого письма, Кроули и Дриберг продолжали вести переписку в течении нескольких месяцев. В начале 1926го, Дриберг планировал поездку в Тунис к Кроули.⁴⁹ Визит состоялся бы в середине марта. Однако, в последний момент, он вынужден был отказаться от путешествия, по причине неожиданной болезни. Он написал Кроули 16 марта, выражая величайшее сожаление этим обстоятельством и пообещав, что визит всего лишь переносится на другой срок.⁵º Это была одна из многочисленных встреч с Кроули, отмененная Дрибергом.

Но, несмотря ни на что, переписка между ними сохранялась. Дриберг, возможно, намекал на свою деятельность в Коммунистической партии, которая должна была вызвать в Кроули интерес.

Нет части текста.

Но в последнюю минуту, опять что-то помешало Дрибергу встретиться с Кроули. Причина этих помех не ясна, но известно, что Кроули, после напрасного ожидания своего возможного адепта и не дождавшись вестей от него, решил написать одному из его старших братьев, Джеймсу, который был знаком с Кроули раньше. 10 августа Джеймс ответил Кроули:

Дорогой Сэр,

Благодарю Вас за письмо и телеграмму. Так как я не одобряю разнообразную деятельность моего брата Тома, то не особенно в курсе его передвижений. Но я навел справки и узнал, что в настоящее время он находится со своей матерью в Суссексе. Я не понимаю, почему он не выполняет своих обещаний в отношении Вас и почему не предупреждает Вас об этом. Я могу только принести свои извинения за то, что человек, носящий мое имя ведет себя столь неподобающим образом.

С уважением

Джеймс Дриберг⁵³

По-видимому, в это же самое время, одновременно с Джеймсом, Том также писал Кроули:

Дорогой сэр Алистер,

Я пишу Вам в надежде, что застану Вас: одно письмо я уже выслал, но это отправляю другим способом. Я не смог посетить вас, как обещал, по причинам, не зависящим от меня. Боюсь, что Вы очень сильно разочарованы во мне, но для меня это первая возможность дать знать о себе. У меня нет времени написать еще что-то, кроме того, что я, по крайней мере, в безопасности и позже постараюсь написать еще. Я очень надеюсь, что это письмо дойдет до Вас.

С братским почтением

Томас Дриберг.⁵⁴

Все это подводит к мысли о том, что мать Дриберга (отец умер, когда ему было 14), или кто-то из близких, обнаружил письма Кроули и собрал информацию о нем. Мы считаем, что ему запретили встречаться с Кроули, возможно, посадили под домашний арест, прервав тем самым общение с внешним миром.

Мы не знаем, когда и где Кроули и Дриберг, в конце концов встретились, и был ли Кроули представлен лидерам Британской Коммунистической партии.⁵⁵, но мы знаем точно, что они стали друзьями и встречались регулярно на протяжении 30х-40х годов, вплоть до смерти Кроули.⁵⁶ Также то, что Дриберг видел в Кроули больше духовного наставника, чем просто друга. Джон Саймондс обнаружил в бумагах Кроули, к которым он имел доступ в качестве душеприказчика, следующую запись:

Делай то, что изволишь, таков закон.

Я, Томас Дриберг, в присутствии Зверя 666 торжественно посвящаю себя Великому Деланию: для того, чтобы раскрыть мою Истинную Волю и исполнить ее.

Любовь есть Закон, любовь, исполненная Волей.

Свидетельствую собственноручно

Томас Дриберг ⁵⁷

Это, несомненно, довольно компрометирующий документ для члена Лейбористской партии Британского Парламента. Таким, по сути, было положение Дриберга, когда Саймондс обнаружил эту запись, через несколько недель после смерти Кроули. Саймонда великодушно передал документ чрезвычайно смущенному Дрибергу, который уничтожил его немедленно.⁵⁸

Покинув Оксфорд, Дриберг переехал в Лондон, где начал писать для “Дейли Экспресс”. В это же время он примкнул к лондонским литературным кругам, познакомился с Т.С. Эллиотом и Олдосом Хаксли. Его деятельность в Коммунистической партии также продолжалась, но, казалось, что с течением времени, убеждения начали меняться. Об этом свидетельствует тот факт, что в конце тридцатых годов, он был завербован ВР5 (Военная разведка, 5 отдел), подразделением Британских спецслужб, для информирования о Коммунистической партии. Разработчиком Дриберга был Максвелл Найт, другой примечательный персонаж и также друг Кроули, о котором речь пойдет позже в этой же главе.⁶º Найт в то время был главой отдела Б5, Военной разведки, целью которой было наблюдение за подрывными политическими группами, как ультраправого, так и ультралевого толка и, кроме того, выявление любых потенциальных внешних проникновений со стороны иностранных секретных служб в эти группы. Согласно биографу Найта Энтони Мастерсу, Дриберг не считал свою роль информатора ВР5 проявлением “предательства” по отношению к партии; но, в любом случае, он нуждался в помощи Найта, чтобы скрыть свою распущенность, которая могла бы стать слишком подозрительной.

Таким образом, Дриберг получил протекцию в обмен на информацию.⁶¹

Деятельность Дриберга в качестве двойного агента продолжалась в течении нескольких лет и прекратилась внезапно в 1941 году. Энтони Блант, член печально известного “Клуба Апостолов”, по слухам, нес ответственность за это. “Апостолы” были одной из “исторических” группировок Кембриджа.⁶² Внутри этой группы, в течении 1920х была сформирована подгруппа из студентов-коммунистов, включая, Бланта, Кима Филби, Ги Берджесса и Дональда Мак Лина.⁶³ Блант, как и его друзья, стал агентом советской разведки и получил доступ в Британские секретные службы в начале 1940х. Когда он разоблачил Дриберга как информатора в 1941 году, последний был немедленно исключен из партии без официальных объяснений.⁶⁴ Этот эпизод не означает окончания его политической карьеры, но в определенном смысле ее начало: в 1942ом он баллотировался в Парламент, как независимый кандидат от левой партии и был избран.

НЕТ ЧАСТИ ТЕКСТА.

Как только он услышал об этой неожиданной удаче, то поспешил обратно в Москву и унижался перед сотрудником советской пресс-службы, заявляя, что ему, как западному корреспонденту с большим опытом службы, было бы неправильным отказать в интервью. Очевидно, он знал, как подобрать правильный тон, потому что меньше чем через неделю после лионского интервью, Дюранти также был удостоен личной встречи и возможности взять интервью у неуловимого диктатора. Его статья, в меньшей степени, льстивая, чем лионская, и написанная в более проникновенном и захватывающем стиле, осталась в памяти как первое интервью со Сталиным, в то время, как лионская канула в Лету.⁷² Согласно Салли Тейлор, биографу Дюранти, публикация этого интервью стала точкой отсчета в его карьере. Можно сказать, “началом настоящего международного триумфа, и он стал одним из самых известных журналистов в мире”. ⁷³

До сих пор самым значительным является тот факт, что Дюранти сыграл не последнюю роль в решении Соединенных штатов от ноября 1938 года о дипломатическом признании Советского Союза- факт огромного политического значения. Советские лидеры долго ждали этого признания, благодаря которому их режим мог, несомненно, достичь, в определенной степени, интернациональной легитимности. Дюранти сопровождал министра иностранных дел Максима Литвинова в Вашингтон, где состоялась решающая встреча с Франклином Рузвельтом. Очевидно, как награду за свою помощь, Сталин пообещал еще одно интервью в декабре 1933 года, на этот раз по собственной инициативе диктатора.⁷⁴

Дюранти пользовался неоспоримой симпатией коммунистических лидеров, но благосклонностьи восхищение, с которыми он описывал результаты октябрьской революции, привели к сомнению в его честности. Например, в очерке об отношении Кроули к России, В.Ф. Райан цитирует Дюранти “один среди западных журналистов,…. казалось, имел carte blanche в Советском Союзе, который он описывал с явной симпатией в своей газете, очевидно, не имея никаких проблем на Западе. Следует предположить, что ему платили больше, чем любому другому мастеру.⁷⁵ “ Дюранти не делал секрета из того, что восхищался обоими, Лениным и Сталиным. В своих статьях он часто восхвалял достигнутое в результате сталинской пятилетки, во время которой Запад боролся с массивным экономическим, а также социальным и политическим кризисом. Таким образом, как заметил Тейлор “его непрекращающиеся хроники о советских достижениях сделали его предводителем левых западников, которые верили, что то, что происходит внутри России, является ключом к будущему для всего остального мира.” ⁷⁶

Дюранти, подобно Кроули и Дрибергу также учился в Кембридже, где получил степень бакалавра в классических науках. После окончания университета, он переехал в Париж, сразу после окончания первой мировой войны где вел богемную жизнь, зарабатывая уроками латинского.⁷⁷ В то время он познакомился с Кроули. Будущий журналист был еще далек от своей знаменитости. Ему часто приходилось спать на скамейках на берегу Сены, будучи не в состоянии оплатить ночлег. Дюранти и Кроули имели два одинаковых, так сказать, пристрастия: курение опиума и страсть к женщине по имени Джейн Шерон. Оба они были ее любовниками, баз каких-либо негативных последствий для дружбы. Позже Дюранти женился на Шерон.

Отсутствует часть текста

Я в какой-то мере подразумеваю Россию, когда пишу Гностическую Мессу. В этой церемонии есть все возможности для наслаждения особым состоянием сознания, которое облегчает боль от осознания бесполезности материального существования. Но в ритуале нет ничего ненаучного. Все, что вызывает фанатизм и другие социально опасные состояния рассудка уничтожено. Постоянно пребывать в безопасности не только бесполезно, но и опасно. Я настаиваю, что властям надлежит осознать, что ничто не приближает к контрреволюционным чувствам больше, чем сдерживание накопленной энергии. Римляне знали очень хорошо, что они делают, когда требовали для народа хлеба и зрелищ. Определенно недостаточно обеспечивать людям исключительно материальный комфорт. Это другой вид голода, который должен быть удовлетворен, иначе проблемы неизбежны. Принятие моей Гностической Мессы, я уверен, сможет отучить людей от суеверия и даст им нечто для поиска (в случае, когда необходимо выпустить пар) без погружения в подрывные идеи. Вы понимаете, конечно, что мои предложения базируются на чисто философской и психологической основе. Я не претендую на понимание экономической и политической ситуации в России или другой стране. Это меня абсолютно не касается, и я даже не думаю о подобных вещах. Самое большее, что я могу сказать, то, что я считаю существующий российский режим величайшим социальным экспериментом, когда-либо совершенным и мне не хотелось бы видеть его падение из-за ошибочного cуждения о национальном темпераменте. Опасность мне кажется в том, что оптимизм властей о возможности просвещения людей может привести к поражению и временному поражению всего плана. Мы уже видели, что попытки применить доктрины Маркса чересчур строго, полностью провалились. По крайней мере, частично! Обновления не случилось. Я совершенный агностик в таких вопросах. Мне кажется, что ни одна доктрина не имеет универсального применения. Я хотел бы узнать ваши мысли по этому поводу и, если возможно, тех важных персон, с которыми вы общаетесь. В частности, собираетесь ли вы пробыть в Москве всю зиму?

Любовь есть закон. Любовь, исполненная волей.

Ваш Алистер Кроули.⁸º

Это, конечно, чрезвычайно интересный документ. Кроули, очевидно, следил за политической ситуацией в Советском Союзе с большим интересом, и, наверное, надеялся увидеть потрясающие последствия революции, созданный ей вакуум может быть наполнен вновь предложенной религией. Также интересно узнать, что Кроули видел большевистскую революцию в совершенно позитивном ключе. Но особенно поражает тот факт, что Кроули не предполагал, что советский режим полностью примет Телему как религиозную и философскую систему, скорее, Гностическую Мессу, которая была только одним из ритуальных аспектов Телемы.⁸¹ Была определенная близкая “историческая” связь между Россией и Гностической Мессой, обусловленная тем, что Кроули, якобы писал этот ритуал во время путешествия по России в 1913 году. Но тот факт, что он предлагал только этот аспект, а не всю Телему, остается очень странным, если не больше, потому что позже, когда он сделал подобное предложение нацистам, он предполагал Телему в целом. Возможно, Кроули считал, что простое исполнение Гностической Мессы будет легче воспринято Советскими властями и послужит своего рода “Троянским конем” для продвижения философии Телемы. Но он также подчеркивал больше конкретный “практический” аспект ритуала: а именно, погружение в измененное состояние сознания. Это дало бы возможность людям избавиться от напряжения, которое накапливалось в течении длительного периода и могло привести к опасным последствиям. Не имея желания быть ярым пророком или пылким миссионером, он хотел хладнокровно защитить теорию социального контроля всего, что касалось религии. Это звучит парадоксально, так как было направлено в сторону представителей политической доктрины, чьей целью, по крайней мере, в теории, было освобождение масс от этого самого контроля. Но Кроули, казалось, предвидел это противоречие и придерживался реалистичной позиции: возможно, однажды русским не нужна будет никакая религия, но, пока они еще не пришли к этому, будет нормальным удовлетворить эту потребность таким способом, предлагающим лучшую гарантию успеха. Следует также отметить важность так называемой научной природы ритуала, в том смысле, что он отличался от старых религиозных практик, основанных на “суеверии”. Это приводит нас обратно к натуралистическим или рациональным элементам размышлений Кроули, которые я уже обсуждал в предыдущей главе.

Интересно отметить, что эти вопросы в отношении российской ситуации, занимали Кроули продолжительное время. Интерес к России был у него давно.⁸² Например, после выдворения из Италии, он собирался написать Троцкому.⁸³ Более того, мы найдем подтверждение этому в письме к Дюранти в более раннем тексте, машинописное эссе, которое, согласно В.Ф. Райану, было написано в 1925 году.

До тех пор, пока образование не подвергнется вмешательству, на протяжении веков Россия вынуждена полагаться на милость сумасшедшего. Решение этой проблемы в введении новой религии, построенной со знанием дела, в соответствии с психологическими принципами. Особенно следует иметь в виду два момента, а) религия должна быть органичной по сути, позволять безопасное выражение инстинктивного религиозного восторга, б) доктрины должны быть выстроены на основе науки и психотерапии, таким образом, чтобы патологические потребности людей могли быть постепенно устранены из их укоренившегося сознания. Для начала пусть это будет провозглашение различными хитрыми способами Духовного Спасителя русских людей. Понятно, что этот спаситель не должен быть русским, неспособным к прямому вмешательству во внутреннюю политику государства. Затем, пусть его Закон будет объявлен и действующее правительство официально примет его. Данный новый обряд произведет в Европе и Америке наибольший религиозный хаос и старые веры обратятся в прах от соприкосновения с Реальностью новой Формулы Веры.

Здесь мы видим те же самые темы: идею предоставить выход природным потребностям через ритуальные практики, которые приведут к некоторой форме встревоженного сознания; и научная природа его новой религии, которая будет предложена как решение вопроса освобождения масс от религиозных предрассудков. Конечно, духовная революция, как надеялся Кроули будет следовать за политической, автоматически распространяясь за пределы России, предположительно, по всему миру. Не следует забывать, что этот текст был написан в то время, когда Кроули был больше всего поглощен идеей “Всемирной Кампании против учителей”, которую мы видели в связи с началом его отношений с Дрибергом. Сейчас требования Кроули к Дрибергу представить его” настоящим лидерам Британской Коммунистической партии” приобретают другой смысл: возможно, Кроули искал канал, через который он мог приобрести нужные контакты в Советском Союзе.

Дюранти писал из Москвы, отвечая на письмо Кроули 8 января 1930 года:

Простите, что задержался с ответом на ваше чрезвычайно интересное письмо, но был ужасно занят, с одной стороны, и надеюсь вскоре приехать в Англию, с другой. Так что, надеюсь, вскоре увидеть вас. Но здесь все происходит столь быстро, что теперь и не надеюсь выехать до конца февраля. Я не знаю, помните ли вы еще молодого человека по имени Стургис⁸⁵, который был с вами в Чефалу. Я встретил его недавно в Берлине (должен сказать, он относится к вам с большим уважением), и он пребывал в полном восторге от мысли подсунуть большевикам замену бога, которого они отвергли. Добравшись до Берлина, он полон желания добраться до Москвы, но я не мог поддержать его и не сделал этого. Ваше предложение, несомненно, гораздо более интересное, но опережает время, по крайней мере на десять лет, мне кажется. Они сейчас чертовски заняты. Между прочим, пять дней в неделю- ваш питомец- как вы это называете- не заброшен ни в малейшей степени (нет ничего настолько лживого, как новости о России в английских газетах) и все продвигается вперед успешно, особенно в больших городах. Однако, в практическом смысле, именно здесь и проявляются различия. Я имею в виду, что тот, кто не был здесь, не сможет понять, что то, что вы называете “духовностью”, полностью уничтожено в российской жизни сегодня. Не скажу, что она не существует более или не вернётся никогда- возможно, все становится сильнее от репрессий- но до поры до времени Кремль не узнает об этом. И то, что Кремль не слышит, не стоит брать в расчет. Например, вы говорите, “мы видели, как попытка применить доктрину Маркса чересчур сильно, провалилась, по крайней мере, частично.” Это было абсолютно верно несколько лет назад. Но это не так на сегодняшний день. Сталин использует марксизм на сто процентов, но более целостно и, по моему мнению, с большими шансами на успех, чем Ленин был в состоянии сделать это. Все это не меняет того факта, что ваш огромный интерес заставит вас приехать сюда и там самым подогреет и мой интерес еще больше. Что вы думаете об этом?

Ваш вд.⁸⁶

Дюранти уделил особое внимание эффективности и радикальному подходу советской антирелигиозной политики, которая не оставляла пространства для какого-либо духовного элемента, будь он традиционный или современный. Казалось, надежды на успешное развитие планов у Кроули не было никакой. Но удивительным является то, что Дюранти- будучи прекрасно осведомленным о текущем положении дел в советском Союзе- не спешил отговаривать Кроули. Напротив, тот факт, что он пригласил Кроули присоединиться к нему в Москве, особенно интригует. Также стоит отметить, что данное письмо было напмсано всего лишь за несколько месяцев до первого интервью Дюранти со Сталиным. Несомненно, что к этому времени, Дюранти уже имел солидные связи в руководстве Советов.

Кроули ответил на письмо Дюранти 11 февраля 1930го:

Дорогой Уилли:

Делай то, что изволишь, таков закон. Сердечное спасибо за письмо. Я задержал ответ до этих пор, так как хотел проверить некоторые факты. Я очень доволен, несомненно, тем, что вы мне рассказываете, особенно про 5-дневную неделю. Мы даже рады этим кощунственным надругательствам, и только надеемся, что это правда. Мы желаем, чтобы все возможное было сделано, чтобы уничтожить Христианство. Это становится совершенными неприятностями. Но я бы очень сильно хотел показать Россию с другой стороны. Мне кажется, что все очковтирательство и притворство, что Советы хотят сделать Россию туристической страной. Это было бы на самом деле хорошо, если бы большое количество независимых людей путешествовали бы самостоятельно. Но в данный момент, общее впечатление, что любой может быть брошен в тюрьму и подвергнут пыткам, за любую провинность или вообще без повода, как только пересечет границу. Я думаю это как раз характерно для Советов сделать невозможным публмкацию, издавать всякий мусор, как они это делают и мне кажется, я знаю путь для этого. Надеюсь, закончить все мои дела через неделю и позволить себе небольшое путешествие в вашем направлении.

Любовь есть закон. Любовь, исполненная волей.

Всегда Ваш Алистер Кроули.⁸⁷

Кроули был удовлетворен тем как происходило разрушение Христианства в Советском Союзе, это заслуживало внимания. Он надеялся, что духовное направление в гармонии с Телемой может стать последствием этого разрушения. Самое удивительное, что надежды Кроули не были полностью безосновательными, как может показаться сегодня. На самом деле, они пришли не слишком рано, а скорее чересчур поздно.

Большевистская религиозная политика, немедленно последовавшая за революцией, была склонна в пользу (или, правильнее, была по крайней мере терпима) природных меньшинств или религиозных диссидентских групп и движений, таких как садомазохисты (хлысты) и скопцы, в то время как настоящим врагом режима, с которым они столкнулись, было господство ортодоксальной церкви⁸⁸. В такой ситуации гетеродоксальные секты, могли действовать как союзники в искоренении церкви из российского общества. Сегодня, очевидно, что все это означало конец, потому что как только первоначальная цель была достигнута, режим повернулся в сторону более генеральной антирелигиозной политики. В 1927-28 годах правительство начало выявлять и преследовать членов различных сект, в том числе. Телема, которая, конечно не могла стать понятной российской религией, а также получить широкое распространение в Советском Союзе, но удивительно, что до сих пор принято считать, что идей Кроули, предположительно, могла вызвать интерес.

В любом случае, как мы узнаем из следующей главы, вместо того, чтобы ехать в Россию, Кроули отправился в Португалию, чтобы встретиться с Фернандо Пессоа. Неизвестно, как долго продолжался контакт между Кроули и Дюранти, после этого обмена письмами. Я не обнаружил других документов, дающих информацию об этом после 1930 года. Мнение Кроули о Советском Союзе в течении последующих лет, однако, заслуживает некоторого внимания. Во второй главе, мы видели интересные комментарии о текущей политической ситуации в переписке Кроули с его учеником и последователем Карлом Гермером. Этот интерес становится все более заметным к концу тридцатых годов, когда закручивающаяся спираль, приведшая ко второй мировой войне, была заметна наиболее остро. Хотя, большинство высказываний Кроули о Германии и нацизме, возможно, относятся к национальности Гермера, об этом тоже существуют дискуссии в разных странах. В письме от 29 декабря 1939 года, Кроули высказывает идеи о пакте о ненападении между Германией и Россией (знаменитый пакт Молотова-Риббентропа), который был подписан в августе того же года, и оставил Польшу открытой для вторжения Гитлера с одной стороны и Сталина, с другой.

Нацистско-советский пакт был магической ошибкой, не имеющей аналогов в истории. Он просто доказал, что эта банда (нацисты), не имеют представления о принципах. Это были отчаянные происки закоренелого гангстера (т.е. Гитлера). Никогда не верил в мощь России как нападающей силы. Неужели Советы менее продажны и безрассудны, чем бояре? Неужели кто-то смог превратить невежественный и беспомощный пролетариат в обученный и дисциплинированный организм с научным складом ума? Чепуха. Германские войска уничтожили бы Финляндию за неделю. И это доказывает, насколько мал нацистский предел, если они позволили СССР захватить Балтику всю целиком. И какова цена престижа? ⁸⁹

После демонстрации относительного энтузиазма в отношении антихристианской политики большевиков в корреспонденции с Дюранти, Кроули освободился от иллюзий ближе к концу 1930х, когда его собственная страна стояла на пороге безжалостной войны.

Отсутствует часть текста

Фактически, они были протестантами и яростными верноподданными. Хэмильтон предлагает несколько забавных анекдотов в отношении его автобиографии. В течении длительного периода, проведенного в Китае, испытывая страдания почти два года, в возрасте двадцати лет он серьезно заболел. Во время болезни за ним ухаживала сестра-католичка, которой он пообещал перейти в католичество, если выздоровеет. Выздоровев, он выполнил обещание и принял католическое крещение. Его отец, узнав об этом, объявил, что было бы лучше, если бы его сын стал “Парси или Буддистом, или чёртовым огнепоклонником”, но, что он никогда не примет его католичество.⁹⁶ Естественно, Хэмильтон был немедленно лишен наследства. Однако, это неудобство его не обескуражило, он продолжал наслаждаться свободой юности, путешествуя по Европе, благодаря поддержке его тетушки. Молодой Хэмильтон, благодаря семье и собственным связям, был принят во многих высших кругах Европы. Он гостил у Николая Второго в Царском селе, был представлен Кайзеру Вильгельму Второму на приеме в Берлине, добился приватной аудиенции Пап Пия Χ и Бенедикта ΧV и так далее. Таким образом, он имел доступ к высшим слоям общества, и был в состоянии установить контакты с наиболее видными политическими фигурами того времени. Подобно Кроули, он провел свои молодые годы в постоянном лихорадочном движении, разбазаривая значительные суммы денег, имеющиеся у него в распоряжении.

В 1913 году он встретил Роджера Кейсмена; эта связь оказала важное значение на его жизнь. Восхищенный этой революционной личностью, и возможно, влюбившись в него, Хэмильтон попросил принять его в движение Шинфейнеров. После начала Первой мировой войны, он, подобно Кроули, покидает Англию и сначала едет в Италию. После вступления Италии в войну, он перебирается в Испанию. Как ирландец, он пользовался своим правом держать нейтралитет, нежели чем выступать на стороне Англии. Он предлагал свои услуги Кейсмену, который в это время находился в Берлине с целью получить поддержку от немецких властей в Ирландском деле. Кейсмен пригласил Хэмильтона присоединиться к нему. Хэмильтон заявил, что намерен принять приглашение, но для того, чтобы добраться до германской столицы, он срочно вернулся в Лондон, чтобы поправить свою финансовую ситуацию. Но в Лондоне он был арестован и обвинен в государственной измене. Очевидно, найти веские улики против него было невозможно, но он оставался в тюрьме все время, пока шла война.

После ее окончания, он был освобожден. Тюремный опыт оставил в нем глубокий след. Он начал заниматься социальными проблемами и работать для международных организаций по борьбе с голодом и помощи нищим детям. Но в середине 1920х, дальнейшие события привели его к тюремному заключению еще раз, на этот раз в Италии по обвинению в мошенничестве. К этому времени, он не мог больше использовать происхождение в свою пользу; со времени вовлечения в теневой бизнес. Хэмильтон/ мистер Норрис участник тысяч незаконных сделок, как финансовых интриг, так и политических авантюр. Это была та самая личность, которую Айшервуд описывает очень жизненно в своем романе. Он вспоминает об этом в своих мемуарах:

Наряду с яркой экстравагантностью Джералда, которая всегда приводила к куче неоплаченных долгов, он пребывал в полной уверенности, безусловно, ошибочной, что предназначен для этой роли. Если вы хотели продать украденную картину коллекционеру, который не собирался наслаждаться ей в одиночестве, переправить контрабандой оружие за границу, выкрасть контракт конкурирующей фирмы, украситься орденами, к получению которых не имели никакого отношения, получить из архива свое криминальное досье, Джералд был рад оказать вам услугу и часто успешно. Все эти действия сопровождались взяточничеством так или иначе. Следовательно, он имел текущие расходы. И, соответственно, непредвиденные обстоятельства- возможно, вызванные его же действиями- решение которых имело соответствующую цену. В итоге, большая часть денег переходила из рук в руки. При посредничестве Джералда, а к его рукам тоже кое-что прилипало.⁹⁷

Когда Айшервуд встретил Хэмильтона, зимой 1930-31го, последний был представителем лондонской “Таймс” в Германии, одно из нескольких респектабельных занятий- если не единственное- которым он когда-либо занимался. В это же время Хэмильтон познакомился с Кроули. Как мы узнаем из дневника Кроули, он и Хэмильтон встретились в октябре 1931го.⁹⁸ Его оценка соответствует той, которую позже дает и Хэмильтон.

Одним из самых заметных эпизодов того времени была моя встреча в Берлине с Алистером Кроули, который выставлял в Берлинской галерее некоторые из своих картин. После посещения галереи, я побывал у него дома, вместе с английским другом Кристофером Айшервудом, с которым виделся очень часто в то время⁹⁹.

Таким образом, через Хэмильтона, Кроули был представлен Айшервуду. Создается впечатление, что эти трое мужчин, вместе с поэтом Стефаном Спендером (также близким другом Айшервуда), проводили много вечеров вместе, на различных гомосексуальных сборищах в Берлине. Айшервуд не говорит об этом явно в своих мемуарах, но там есть отрывок, который, скорее всего, относится к Кроули: “среди знакомых Хэмильтона в Берлине, я помню мужчину, он был связан с французской контрразведкой, с которым Кристофер познакомился через Джералда; у него было самое злобное лицо, что я видел за всю свою жизнь”. ¹ºº Здесь могут быть некоторые сомнения, что этот мужчина был Кроули, и комментарии Айшервуда о связях с французскими секретными службами, кажутся странными, учитывая, что Кроули был выслан из Франции не за долго до этого. Однако, можно предположить, что Кроули имел контакты со спецслужбами некоторых стран. Как мы увидим далее, британская контрразведка рассматривала возможность использования Кроули для некоторых операций во время Второй мировой войны, но позже отказалась от этой идеи, очевидно, из-за того, что германские секретные службы уже считали Кроули сотрудником британской контрразведки. Эта информация получена от “агента”, который жил вместе с Кроули в это время. Этим “агентом” мог быть только сам Хэмильтон и никто другой.

Пропущена часть текста

Его политические убеждения претерпевали изменения, и симпатии к левым сменились по направлению к правым. Во время войны он был в открытой оппозиции к политике “безоговорочной капитуляции” Черчилля и поддерживал идею сепаратного мира с Германией- позиция, которая, как мы знаем привела к тюремному заключению нескольких ключевых фигур в Британской политической среде. Но Хэмильтон не собирался скрывать своих намерений; он также прилагал усилия к тому, чтобы целенаправленно, при помощи своих связей добиться переговоров между Англией и Германией. В посольстве одного из нейтральных государств у него состоялась встреча с кардиналом Маглионе, секретарем Ватикана. Состоялся краткий обмен посланиями, но проект Хэмильтона приказал долго жить. Он был опять раскрыт, арестован и немедленно заключен в тюрьму, согласно тому же самому специальному решению, которое позволило арестовать Мосли и других активистов прогерманского движения. Одним из тех, кто был ответственен за арест Хэмильтона был Максвелл Найт, британский секретный агент, с которым мы уже сталкивались в связи с Дрибергом, к нему я еще вернусь в следующей части. Хэмильтон, насколько невезучий, настолько же неисправимый, стал, таким образом, единственным английским гражданином, который был отбывал тюремное заключение по политическим причинам во время двух мировых войн.

Не удивительно, что во время своего заключения Хэмильтон познакомился и прекрасно ладил с Освальдом Мосли, Арчибальдои Рамси и Барри Домвилем, представителями английских ультраправых радикалов, о которых будет написано позже. ¹º⁸ Он описывает свое пребывание в тюрьме, как возвращение домой. Однако, Хэмильтон должен был вести себя с предельной осторожностью, так как никаких очевидных улик против него не было найдено, и он был выпущен на свободу в январе 1942го.

Нет необходимости подробно останавливаться на жизни Хэмильтона после Второй мировой войны. Я лишь упомяну единственный аспект его перехода на сторону правых: объединение с Неста Уэбстером (1876-1960), который опубликовал серию книг о международном еврейско-масонском заговоре в период между двумя войнами и проявлял чрезвычайную активность в политических группировках ультраправых.¹º⁹ В книге Саймондса о беседах с Хэмильтоном, мы видим следующий отрывок:

Пока Джералд готовил для меня кофе, я был занят чтением рецензии Д.П Тейлора на книгу Алана Мурехеда о русской революции, напечатанной в “Наблюдателе”

Рассуждая о книге, мистер Тейлор отрицает тот факт, что Ленин был немецким агентом, оплачиваемым немецким золотом, за начало революции. “В любом случае”, писал он, “идея, что немецкие деньги явились причиной русской революции, сродни теории мистера Несты Уэбстера, что Французская революция была заговором Франкмасонов”.

Когда Джералд вернулся в комнату, я рассказал ему о полном несогласии Тейлора с высказываниями Уэбстера. Джералд был против Тейлора. Выражение его лица стало серьезным. Я вспомнил, что он упомянул имя миссис Тейлор в прошлом.

“Как она выглядит?” Спросил я. “Она горбунья?”

Джералд взорвался. “Наоборот! Она очень высокая. Я сказал, что она калека, но не горбунья.” Он продолжал говорить, что она живет на Драйкотт авеню вместе с дочерью, которая обслуживает ее, и что он часто навещал ее.

“О чем вы говорили?” Спросил я.

“Подрывные влияния в действии”, ответил Джералд.

“Политические, я полагаю”

“Да, политические”

“Какая бы из вас получилась пара!”

Джералд не соизволили ответить на мою реплику.

Я спросил, “Какое правительство она предпочитала?”

“Очевидно, крайне правое руководство. Она страдала, конечно, от всех ограничений, обрушившихся на нее во время войны. Все знали, что она против войны, но ее действия не были такими, чтобы ее интернировать”. ¹¹º

Достаточно вероятно, что разговоры “о подрывном влиянии в действии”, на этом заканчивались, иногда они говорили об Алистере Кроули, о котором Хэмильтон знал множество забавных историй. После этого она, конечно, обратила некоторое внимание на Кроули в своих записях, как на представителя темных подрывных сил

 

Случайные книги

по теме

Случайные переводы

по теме

Случайные статьи

по теме

Статья

Орфические гимны

телема

Похожие переводы

  class="castalia castalia-beige"