Перевод

Глава 13. Отец и Дочь

Юнгианская психология и страсти души

Марвин Шпигельман

Юнгианская психология и страсти души

Глава 13

Отец и Дочь

Как только я приготовилась продолжить свое сновидение, поговорить глубоко и осмысленно с мудрым старцем, я была прервана странным, иррациональным образом, каковыми являются сновидения, фантазия, жизнь. Я поняла, что существует, в действительности, единство Матери и Дочери, Отца и Сына. Отец Эрос и Сын Эрос, Глаза вверху и Фаллос внизу соединены в образе Амура, обыкновенного итальянца. Здесь было так же и единство – в том же центре – верхней Афродиты и нижней Афродиты, и это единство было никем иным как мной самой, смертной, страдающей, Дочерью Гвиневры. Я увидела, что в этом же месте был Внук Рыцаря, обычный, смертный, ищущий, ужасно озабоченный Одной и Многими, настолько же, насколько и я связана с Парой. И теперь, когда мой интерес был готов выйти за пределы верха и низа, я увидела, что здесь были пары, там, где Внук Рыцаря видел только Одного и Многих. Пары я уже видела в Животе (Будда и Сестра Живота) и в Сердце (Иаков и Сестра Сердца, как Руфь). Но теперь я видела пару в области Глаз вверху. Ибо там, в Глазах, в любящем, ищущем, горячем, проникающем видении вверху был союз Афродиты Урании, как Матери, с Эросом как огненным духом. И, ниже, в месте половых органов, – союз Афродиты Пандемос Земной, как Фаллоса и Вагины, с Эросом. Внизу земное, любящее соединение плоти с плотью, любви с любовью. Мать-Отец вверху, Брат-Сестра внизу. Разве не так было в истории о Богине, и разве не так говорил Бог? Афродита была одна с ее Эросом-любовником внизу, в глубине, и была со многими в высотах.

Я вернулась к старому мудрому мужчине из своего сна. Он обитал в области третьего глаза, во лбу, в этом видении времени и пространства, которое зрит дальше обыденного и бытового, за пределы людей вообще, вне времени и пространства, в вечность, которая ждет нас всех и от которой мы все произошли. Этот мудрый старик был похож на старика в пещере Сына Рыцаря, который был отцом, в свою очередь, моему другу и спутнику Внуку Рыцаря. Сын Рыцаря, в конце концов, был похож на меня, не зная, кто был его отцом. У него было два отца, как оказалось, Колесничий из пещеры, бессмертный Эрос, и его реальный отец Рыцарь. Но был ли он рожден от одного, или от второго, или от обоих? Не знаю. И у меня – два отца: смертный, но героический Король Артур и смертный и не менее героический Сэр Ланцелот. Знать, что у тебя два отца, – все равно, что не иметь отца вовсе. Так что, я знаю, что значит быть без отца, так же, как и Сын Рыцаря. Но, все же, это иначе для женщины. Поэтому я с трепетом и удовольствием приблизилась к этому мудрому старцу.

Он посмотрел на меня сочувственно и вовсе не был холодным или безразличным, не говорил от имени огромных пустых пространств. Наоборот, он посмотрел на меня и сказал, что он знает обо мне, знает о моих усилиях стать полноценным сосудом для всех, живущих внутри меня, и, в конечном итоге, достойной супругой для моего Господа Эроса. Он знал это и высоко ценил. Он знал об этом, потому что, куда бы он ни шел, туда или сюда, ему все было известно. Он сказал, что, возможно, я, на самом деле, была слишком личностной, слишком ограниченной в своих взглядах, хотя и пережила опыт Сестер Живота и Сердца, Глаз Афродиты и Эроса, которые преодолели личностное. Он сказал, что, возможно, я должна последовать примеру Внука Рыцаря, и, если я хочу разобраться, я тоже должна испытать «стояния крестного пути». Я тоже должна попытаться и установить связь с этими большими Богами и Богинями, но не способами, открытыми Внуком Рыцаря, с его психологией Одного и Многих. Я, например, могла бы решить ситуацию Отца и Дочери, и достичь понимания там, где он не мог.

«Но скажи мне», – попросила я, – «какая история или миф могли бы помочь мне в этом?»

«Зевс и Афина, естественно», – ответил он.

Он был прав, конечно. Но могу ли я, женщина, не склонная к размышлениям, вести диалог с Богами и Богинями, как это делал Внук Рыцаря? Почему нет? Я подумала, если мужчина может сделать это, то может и женщина. Но как? Внук Рыцаря использовал пещеру, библиотеку, своего мага. Я знала только Эроса и сновидения. Но Эрос – это Бог, не так ли? И он приходил ко мне с готовностью, часто и охотно. И потому я последую примеру Внука Рыцаря и опущусь, своим собственным способом, туда, где можно находятся Боги...

Я не погружаюсь. Я поднимаюсь. Я поднимаюсь внутри себя. Я поднимаюсь вверх из области диафрагмы, из промежуточного пространства между животом и сердцем. Я поднимаюсь выше горла, выше даже глаз, где обитает Афродита и Эрос с его пламенным зрением. Я поднимаюсь ко лбу в зону третьего глаза, эту всевидящую область одного ока, где, как мне сказали, живут Отец и Дочь. Там обитает Зевс, всевидящий, проницательный, отец-царь, первый дух, сознание-Бог. Там живет он, тот, кто стал Повелителем Богов, тот, кто создал общество Богов, связанных с людьми.

Да, я могу подняться туда. Я могу проскользнуть внутрь моего собственного лба. Я даже вижу его, Одноглазого Орла, Всевидящего Зевса. Он кажется Дедом людей и Богов. Духовный отец, он, вероятно, превосходит моих двойственных отцов Артура и Ланцелота. Но этот Зевс не любящий. Его взгляд – не взгляд заботы и любви, как это было у двух моих отцов, или как моего возлюбленного Эроса. Наоборот, этот Дед обладает сознанием, греческим Логосом, а не английской, французской или итальянской любовью. Или даже греческой любовью. Итак, Дед Богов и людей; итак Проницательный Зевс, я тебя вижу! Я вижу тебя белобородого и безбородого, одноглазого и двуглазого, вижу твою очевидную явность. Скажи мне, о, обладающий сознанием! Скажи мне, о, Отец Богов и людей!

«Сказать тебе что, Дочь моя?»

Теперь мне пришлось рассмеяться. Ибо, со всеми моими заявлениями, вопросами, поисками, теперь, когда я прибыла к месту высшего сознания, теперь, когда Богу Богов, Логос-Центр хочет знать, что я хочу знать, мне нечего спросить! Зачем я пришла сюда? Что же я хочу узнать, на самом деле? Какого понимания я ищу? Я полагаю, мне нужна другая плоскость, отличная от плоскости любви. Я полагаю, мне нужен иной взгляд на вещи, не взгляд любви. Я полагаю, что мне нужно увидеть, как старый мудрый мужчина из моего сновидения сказал мне, бόльшую имперсональность, безличность, трансперсональную позицию, хотя я и должна разобраться с двумя, с парой. Я полагаю, что это возвышенная область может посмотреть вниз на пару глаз, и увидеть пару Афродита-Эрос. Думаю, да. Но способна ли она? И разве это сфера также не является парой? Зевса и Афины? Но что может она, эта дочь Зевса с холодным взглядом, рожденная из его головы, отвергающая наготу, свирепая воительница, которая убивает, что она может сказать о любви?

«Любовь – это еще не все», – говорит Богиня. И теперь я вижу ее: свирепая Амазонка, но с длинными золотыми кудрями. Она высокая, статная и гибкая, настолько же светлая, насколько темной была Афродита, но с ней появляется ее темная сова, мудрая птица ночи. Так же, как Афродита со своей голубкой воробьем может быть темной и страстной, так же Афина, светлая и любящая культуру, несет темную птицу ночи, видя в темноте глубин.

«Любовь – это еще не все», – говорит она. Возможно, так, возможно, так. Я была так ранена любовью, так страдала от потери возлюбленных, так разочарована, что, возможно, темная птица ночи видит лучше, чем я. Возможно, мудрость ума, любовь духа, культуры и цивилизации, может помочь залечить раны, полученные в любви к людям. Возможно, да. Такие мысли приходят ко мне.

Афина улыбается. Ведь она тоже обдумывает эти мысли. Возможно это она сама – та, кто размышляет над этими мыслями посредством меня. Ибо разве она не женщина, как и я? И разве эта женщина, пусть даже и рожденная из головы, всегда едина с любовью? Любовь к культуре, знанию, цивилизации, в конце концов, есть тоже форма Эроса. Мы знаем, что это так, или мы должны это знать. И так, Афина, дочь Деда Бога, рожденная изо лба, я могу прийти к тебе. От тебя я смогу многое узнать. Я верю тебе, ибо ты – женщина, и в тебе всегда будет это женское нечто, это женское стремление к соединению, признаешь ты это или нет. Разве это не правда?

Афина кивает. Она не говорит. Она улыбается, но я знаю, что она тоже хочет, чтобы я узнала ее, чтобы рассмотрела истории из ее жизни, так же, как Внуку Рыцаря нужно было рассмотреть истории об Афродите. Что ж, Богиня, я так и сделаю. Но позволь мне помолиться тебе и твоему мудрому отцу. Позволь мне помолиться. Я могу рассмотреть твои истории, изучить легенды о тебе, Богиня, только с твоей помощью и помощью твоего отца. Ибо я – ищущая союза, ищущая пары, и с твоей помощью, возможно, я смогу увидеть больше, лучше понимать то, что мне нужно знать. Т согласно киваешь. Так что я начну.

 

Отец и Дочь II

Богиня Афина была рождена ее отцом, всевидящим Зевсом, как всем известно. То, что она выскочила уже взрослой из его остроконечного лба Великого Отца – это тоже все знают. Но это так ли всеобще известно, что у Афины была мать? Тайна ли это сокровенная? Об этом повествуется в некоторых легендах. Ее мать, эта первая жена Зевса, была той, на ком он был женат даже раньше, чем на его вечной, вечно моногамной, вечно жалующейся, вечно ревнующей и узко мыслящей жене Гере. Еще до Геры Зевс преследовал и женился на Метиде, «Премудрости», той, что была равной Зевсу в мудрости и мужестве, что родилась от Титанов, и уже в единстве с всевидящим, когда его братья и сестры были поглощены его ужасным отцом Кроносом. Метида был той, кто дал страшному отцу Кроносу зелье, которое усыпило его и заставило его изрыгнуть Богов, которых он проглотил. И Метида также была той, что принимала образы различных существ и разнообразные формы, когда Зевс преследовал ее. Она была его первой женой.

И Метида зачала от своего мужа и Господа Зевса. Она зачала, но не было радости в рождении, потому что Зевс проглотил ее, поместив в свою утробу. Эта великая и славная первой жена Зевса, мудрая советчица, была поглощена великим Зевсом, так же, как и его собственный страшный отец пожирал всех его братьев и сестер, и почему? По той же самой причине. Было предсказано, что Метида должен родить чрезвычайно мудрых детей: первая дева-сова Афина Тритогенея, равная Зевсу в мужестве и мудрости, как и ее мать. После этой девы, однако, будет зачат мальчик, мужчина всепобеждающего сердца, Царь Богов и людей. И Зевс, великий и мудрый, поглотил свою жену, иначе она родила бы сына, который бы сверг его. Такова первая история о рождении Афины, Богини, родившейся из головы дочери великого Отца.

Что я понимаю из этой ужасной истории? Что я усваиваю? Только то, что мужчины бесконечно соперничают, бесконечно сражаются, бесконечно боятся, от Отца к Сыну и от Сына к Отцу. Если это так у Богов, эта священная битва и великий страх, как тогда у людей? Точно так же. Обречены ли мы, женщины, вечно смотреть на эту ужасную войну? Должны ли мы, как нежные лани или вялые коровы, просто наблюдать за тем, как сталкиваются старое и новое? Должны ли мы сидеть рядом и быть просто пассивными зрителями этой битвы духов, становясь достоянием того, который побеждает? Являемся ли мы Европой для Зевса Быка? Нет, говорит легенда, - или намекает. Ибо теперь рождена дочь, дочь мудрости, равная своей матери и в мудрости, и в смелости, и даже Тритогенея, предводительница армий с совиными глазами, пробудительница боя, наслаждающаяся смятением и рознью – ибо таково значение имени «Тритогенея», она рождена на берегу реки Тритон, она – дочь триединого духа битвы.

Означает ли это тогда, что новый дух рождается из головы Отца? Что женщина, Богиня, Дочь духа, одновременно мудрая и храбрая, может появиться? Кажется, это так. Этот факт для меня делает жуткое и скорбное деяние Зевса, проглатывающего свою любящую и мудрую жену, более приемлемым. Ибо он не убил великолепную Титаниду Метиду. Он поглощает ее, интегрирует ее, вбирая великую и прекрасную мудрость и смелость его первой возлюбленной. Правда, что это не было результатом нежности и глубокого желания; правда, что это было сделано из страха, что он будет свергнут сыном; правда, что у нее не спросили, хотела ли бы она быть проглоченной. Но правда и то, что она не очень сопротивлялась этому. Она, в конце концов, была мудрой Метидой, эта женщина знала столько же, сколько сам Зевс, это создание, которое было способно принять любую форму, убегая от Зевса, она позволила себя поглотить. Возможно, она знала, по правде говоря, что хотела бы быть внутри своего супруга, всегда с ним, всегда любить его и советовать ему по вопросам добра и зла. И я думаю, что она знала, что ее дочь будет уникальной Богиней, рожденной из головы Отца, и прародительницей всех тех женщин, тысячи и тысячи лет спустя, которые захотят иметь свой собственный дух, собственную смелость, нести собственную мудрость. Я думаю, что она это знала, эта мудрая Метида; Я догадалась об этом благодаря своей собственной женской интуиции. Предполагая это, я прощаю Зевса, я принимаю этого коварного и хитрого Отца, который спас своих братьев и сестер, спас себя, и дал рождение великой Дочери, коварной и хитрой, как он сам! Зевс, я приветствую тебя!

Легенда продолжается тем, что некоторые рассказывают, что подобно тому, как Афина была рождена от отца, так Гефест был рожден от матери, Геры. Это было соревнование супругов. Так ли это? Рожден ли созидающий Бог от моногамной матери? И только от нее? Рождена ли мудрая и смелая Богиня только от одного Отца? Думаю, да. Ибо этот инцест духа, такое глубокое, отвергаемое и сontra naturam* событие должно быть таким: творчество – это всегда кровосмесительный союз, не так ли? Мать и Сын? И мудрость – всегда кровосмесительный союз, разве нет? Отец и Дочь? Разве это не так? Нет… это не так! Для этого есть только одна форма единения. Разве Гефест не женился на Афродите? И дал рождение Эросу, моему Господу? И не был ли Эрос так же сыном Ареса и Афродиты? Так любовь возникает как творение одного мужчины, и в бою отношений; это то, что Внук Рыцаря постиг.

Но Афина? Она – порождение отца, но с тайной матерью? Она соединила мудрость и борьбу, но она же – Богиня цивилизация, как известно, праматерь всей культуры, покровительница символа наивысшей городской культуры из всех – великих Афин! Так, она должна быть девственницей, вдали от всех женских потребностей в любви, тепле, близости. И великая Богиня компенсировала эту потерю, будучи мудрейшей из всех, величайший из всех, и в вечном союзе с Отцом. Этот кровосмесительный союз, это объединение в Оке в области лба, этот союз духа, действительно, ценен. Я обнимаю тебя, Богиня, тебя, которая должна сдаться теплу и радости низших животных

* против природы

уровней, радостям любви, женской радости обнаженности и уязвимости. Я

обнимаю тебя как женщина, как та, кто ценит твою преданность духу и отцу, культуре и свободе, мудрости и цивилизации. Я обнимаю тебя и люблю тебя, ибо ты нуждаешься в моей любви, тебе нужна любовь и одобрение мужчин и женщин, так же, как и твоя сестра Афродита нуждалась в их понимании.

Так Афина выскочила полностью взрослой из головы Отца. Гефест или Прометей, или оба пробили голову великого владыки Зевса двойным топором, освободив его от самых жестоких из всех болей, и она выпрыгнула – могущественная, мудрая, в полном боевом снаряжении и с громким криком!

И так и есть: созидающий Бог должен помогать Отцу в его Великом, дарующем рождение творческом акте, и даже этот Титан, который полностью верен человеку и готов даже страдать, позволяя выклевывать его внутренности во имя того, чтобы наделить человека огнем и светом, даже этот служитель людям должен присутствовать! Что за событие! О, как я чествую древних, которые понимали эту легенду, как они должны были знать свою глубину! Рождение Афины, спасительницы духа – событие такого рода, что как служитель Богов, так и служитель людей должны оказывать помощь в непростой, требующей усилий, тяжелой работе, для которой необходимы оба! И оба сами нуждаются в этом из-за вечно повторяющиеся, вечно бессмысленной, вечно жестокой конкуренции, когда самцы сражаются, когда два мужских духа борются и тот или другой торжествует. Оба нуждаются в этом, потому что женский дух может бороться не для собственной победы, женский дух может бороться за культуру, за появление высших форм, и не должна рычать ради собственного могущества, поддерживать свою собственную удаль. Потому что как женщина в своем сердце она знает ценность любви. Разве это не так, Богиня? Разве я как женщина не говорю правду о тебе?

Она кивает. Богиня кивает и велит мне продолжать размышления о ее жизни, размышления о событиях ее чудесной истории.

Говорят, у Богини были также и другие отцы. Она была, конечно, Дочерью Отца, воинственной девой, имевшая большее отношение к Отцам, чем к Матерям, так что понятно, что несколько других отцов могут претендовать на нее. Среди них был гигант Паллант, имя которого может означать, по-гречески, либо сильного молодой мужчину, либо сильную девушку-девственницу, virago на латыни. Говорят, что этот же Паллант пытался изнасиловать свою дочь. Богиня поборола его, взяла с него кожу, как и его крылья, и носила их сама. Понятно. Такая Богиня может и должна быть достаточно сильной, чтобы предотвратить животный инцест отца и дочери, должна быть способна преодолеть явную жестокость и корысть, жажду власти, ведомый половым влечением характер неукротимого гигантского духа. Но ей также надо уметь принимать эту кожу и эти крылья и носить их для себя. Что это значит? Что она может показать такое свирепое внешнее облачение как защиту ее женской природы, она может быть свирепой, воинственной и вторгающейся, если необходимо, а также крылатым духом, существом из высших сфер, как любой отец. Это ее щит, ее защита. И так же Афина Паллада побеждает негативного, насилующего, бесчувственного отца и несет свою победу как торжество обороны.

Третьим отцом называют Бронта, «гром». Зевсу было сказано, что есть опасность, что Метида даст рождение чему-то более мощному, чем молния. Что-то большее, чем эта вспышка Зевса, его мощная и полная света электрическая мудрость? Что тогда? А, гром! Гром, область Посейдона-громовержца, столь же могущественного брата Зевса. Вселенная была поделена, не так ли? Небо – Зевсу, подземный мир – Аиду, и море – Громовержцу, «сотрясающему землю». Поэтому Афина, прародительница женского духа, должна иметь отношение также к Громовержцу. Говорят, что фаллические изначальные существа должны были обучать ее. Так эти творческие земные существа, связанные с Богом Моря и Землетрясений, принесли их земную и морскую мудрость великой Богине. Как еще она могла стать такой мудрой? Не являются ли все эти отцы необходимыми? Зевс – ее настоящий отец духа, Паллант – ее негативный отец маскулинного насилия, предназначенный для преодоления и использования в качестве защиты; Громовые фаллические существа, которые обучили ее истинам, отличным от тех, что постигается лишь от высшего духа. Это правильно и справедливо, что эти отцы должны принадлежать нашей великой Богине Афине.

Но есть еще и четвертый отец, Тритон, Бог Рек. Тритон был одним из тех, кто воспитал Афину, и у него была другая дочь по имени Паллада. Афина и Паллада играли в военные игры, так как обе были дочерьми свирепых воинов. Когда Паллада была готова поразить Афину своим копьем, Зевс, опасаясь за свою дочь, поместил между ними свою устрашающую Эгиду из козьей шкуры. Паллада отвела в сторону свой взгляд и была смертельно ранена Афиной. Богиня оплакивала ее и создала ее статую – Палладион, которую она обернула своей Эгидой и установила рядом с изображением Зевса, своего Отца.

О, Богиня, я думаю, что понимаю эту легенду, и я сопереживаю тебе. Разве эта Паллада не является девушкой, подобной тебе в ярости и отваге, но больше, как ее тезка*, животное земное существо, способное вожделеть мужчин? Не является ли она формой твоей женской противоположности? Зевс боялся, что ты будешь поддаваться столь же яростной сексуальности, как и его собственная, поэтому ему пришлось защитить тебя от нее. И ты убила ее, вознося ее как дух, закрепленный подле твоего отца. Так и должно быть, Богиня. Ибо ты никогда не шла против жестоких потребностей животного, потребностей соединения, тебе лишь пришлось отказаться от них для себя, чтобы получить их в качестве щита против ловушек любви, наподобие тех, которые устраивала твоя сестра Афродита. О, Богиня, ты, действительно, Паллада Афина во всех отношениях. О, объединяющая муд-

* имеется ввиду гигант Паллант (по-гречески Паллада и Паллант - Παλλς)

рость и мужество, дух и культуру, я знаю, как ты жертвовала, как ты, должно быть, страдала и скорбела. О, Богиня, я, женщина, Дочь Гвиневры, та, что была даже большей твоей противоположностью, чем Паллада, я, Дочь Гвиневры, смертная женщина, которой пришлось страдать ради своего духа, я обнимаю тебя, сочувствую тебе, но я так же приветствую тебя в твоем величии, твоей роли, твоей жертве.

 

Отец и Дочь III

Афина, Богиня, я вновь обращаюсь к тебе. Каждый раз, когда я желаю подойти к твоей истории, чтобы проанализировать этапы моих размышлений о твоей жизни и деяниях, о твоей природе и значимости, каждый раз, когда я пробую сделать это, я становлюсь усталой и сонной. Что-то глубоко внутри меня говорит «нет» этому и «нет» тебе, о, Богиня. Я сообщаю об этом тебе; с чувством досады и стыда я говорю тебе это. Но теперь, когда я легла, впав в задумчивость, которая не была ни сновидением, ни состоянием сна, но спокойного сознания, которое, однако, было далеко, в действительности, от высот понимания твоего Проницательного Отца, и далеко, также, от видения с позиции твоей сосредоточенной, строящей города, развивающей культуру личности. Это было, скорее, больше похоже на зрение совы, взгляд в темноту, в ночь, в женскую глубину, из которой ты сбежала и с которой ты борешься. Ибо ты отвергаешь неосознанность, ты ненавидите не-видение, ленное, сугубо биологическое и земное. Я знаю это, и часть моей женственная природы восстает против тебя, восстает против твоей потребности в сознании, твоей потребности в культуре. И так я становлюсь сонной и ленивой. И так я почти погружаюсь в глубины твоей противоположности, Медузы Горгоны, этой Ведьмы-Богини низших уровней. Но я не делаю этого, о, Богиня, ибо твоя сова приходит мне на помощь. Несколько мгновений задумчивости-сна, пробуждения-тьмы, ночного видения, и я могу вернуться к тебе, я могу возвратиться с твоим слугой с совиными глазами к прославлению тебя и размышлениям о тебе. Я знаю, что ты дала своему герою мудрость и умение не смотреть прямо на эту темную Богиню природы, чтобы он не превратится в камень. Я знаю, что ты ушла от сугубо биологического; но я знаю, что у тебя есть твоя сова, этот природный ночной дух, который может видеть в темных глубинах. Поэтому, Афина, я могу принять свою потребность погружаться вниз, и я могу надеяться, что твоя сова будет направлять меня, разбудит меня, и вернет мне почитание тебя. Я, Дочь Гвиневры, могу служить тебе и узнать тебя, и не совершать насилие над моей собственной глубокой тьмой, моей животной природой. В служении тебе я служу высшему духу дня, но я не отвергаю ночь.

Во всех историях об Афине она всегда предстает в образе Парфенос, «Девы», ибо такова она и есть. Но она также зовется, порой, Meter, «Мать». Я знаю, что она была Дочерью Отца, но почему она также Мать? Мать-Дева? Как та другая, что явилась намного позже? Что это за легнда?

Говорят, что Гефест, Бог-Творец, потребовал в качестве награды за свою помощь при рождении Богини, чтобы она стала его невестой. Действительно, она была отдана ему, и он повел ее в супружескую спальню. Но когда он лег рядом с ней, говорят, Богиня исчезла, и его семя упало на землю. От этого семени Богиня земли Гея-Хтония родила Эрихтония, божественное дитя Акрополя, великого города Афин, и передала его Афине Палладе для заботы о нем.

Говорят так же, что между Гефестом и Афиной была вражда (Эрида), вот почему ребенок назван Эрихтонием. А третья история повествует, что Бог преследовал Афину, чтобы овладеть ею, но даже когда он догнал ее, он не смог проникнуть в нее, и его семя попало на ее бедро. Великая Богиня-Дева использовала шерсть (эрион), чтобы удалить его, или это была пыль? В любом случае, новорожденный младенец также звался Hersos или Erros, отпрыск «брачной росы».

Снова, Великая Богиня, мужское и придет к тебе, через тебя в различных формах. Теперь оно является как созидающий Бог, стремящийся соединиться с тобой. Он приходит, как жаждущий жениться, стремящийся силой овладеть тобой и сражающийся с тобой. И ты отталкиваешь все это. В отличие от твоей сестры Афродиты, ты не выходишь замуж за Бога-Творца Гефеста. Твое женское сознание отвращается от брака, отвращается от этой формы единения, который включает в себя совокупление. И, конечно же, ты также отвернулась от его насилия, его дикой и алчной страсти. О, Богиня, так же, как ты бежала от из грубой животной страсти отцовского инцеста на животном уровне, так же сейчас ты бежишь от него на уровне бракосочетания! Между тобой и Гефестом существует вражда, как это было и между Афродитой и Аресом, Богом Войны. Но ты, Богиня, сама воин, и ты не будешь соединяться с раздором. Что же дальше, о, Богиня, что дальше? Вы не можешь избавиться от семени, Вы не можешь избежать этого великого могучего мужского духа, который хочет соединиться с тобой. Ты не можешь избежать его, но ты можешь удержать его от его биологического единения, даже от брачных уз. И ты принимаешь его на свое бедро. Подобно тому, как твой отец держал твоего безудержного брата Диониса на бедре, ты тоже принимаешь дикую страсть, материально-духовное, на свое бедро. И ты отдаешь ее Матери-земле, ты даришь ее ей, Хтонической женщине, для рождения. Не для того, чтобы отказаться от него, о, Богиня, я знаю, но для того, чтобы дать ему родиться и войти в земное существо. Только тогда ты будешь заботиться о нем.

Я думаю, что я понимаю, Богиня. Ты, самая духовная и стремящаяся к созданию великого города, нуждаешься, чтобы смертные роса и пыль стали твоим героем. Я понимаю, что желание созидающего Бога к тебе должно быть отклонено, что эти энергии должны сначала попасть во что-то водянистое и землистое, вообще во что-то реальное. Только тогда ты сможешь оказать свою духовную заботу и участие, дать твои наставления и руководство. Я знаю также, что между тобой и Богом-Творцом идет война, рознь. Но даже от этой розни рождается новое существо. И так Эрихтоний, божественное дитя и смертное дитя, созданный из росы, воды и пыли, он появляется, и он будет тем, кто будет служить твоему величайшему стремлению: созидать в духе, в городе, и для общества.

Поэтому ты не соединишься с Гефестом? Противишься ли ты только биологическому соединению? Или ты также против индивидуального творчества? Радеешь ли ты за город, за общество, за группу?.. Ты киваешь. Но ты также покровительствовала одинокому Одиссею, так что ты также должна служить странствующему герою, который в одиночестве идет своим собственным путем. Возможно, ты должна быть Богиней для нас, для женщин, которым нужно прокладывать свой собственный путь. Возможно, в своем отказе от сугубо биологического, природного ты можешь нам помочь, можешь служить нам, можешь содействовать нам в поиске нашего собственного духа. Ты энергично киваешь на это, Богиня, ибо я полагаю, что в служении этому духу мы служим одновременно тебе и самим себе. Так ли это? Вновь молчаливый кивок. Ты не говоришь, но соглашаешься. Этим, возможно, ты показываешь мне, что ты все еще женщина, вы служишь духу, но твое ночное совиное зрение бессловесно и глубоко, и как женщины, может молча позволить лунному свету делать его работу. Так ли это?

Ты киваешь и улыбаешься. Это так.

Твоя история продолжается, Богиня. Легенда, связанная с ходом событий, запущенных любовью, которую кузнец Бог-творец Гефест испытывал к тебе. Говорится, что ты, Богиня, получила от Матери-Земли ребенка Эрихтония и что ты стремилась воспитать его тайно, чтобы другие Боги не узнали о нем… Почему, Богиня? Разве твое Материнство – позор? Твоя девственность настолько ценна, что никто не должен знать? Я не верю в это. Скорее, Богиня, я думаю, что ты стремилась защитить этого молодого божественного ребенка, ты пытались сохранить его в тайне от других Богов, иначе они искали бы его, навредили бы ему, забрали его у тебя. Ибо разве не был он особенным, этот божественный сын? Не был ли он твоим единственно рожденным нерожденным сыном? И не был ли он, в связи с этим, добычей, возможной жертвой? Думаю, да, Богиня, ибо легенда говорит, что ты положила своего сына в круглую корзину, вроде тех, что ты использовала в Мистериях. Или что ты положила его в ларец, так же, как твоя сестра Афродита проложила Адониса. Ах, разве не так? Разве тебе не известны усилия твоей сестры, Богини Любви? Конечно, тебе известно о плачевной судьбе Адониса, Таммуза, умирающего Бога, что так страдал. И разве ты не была глубоко осознанна, что такая же участь могла ожидать и твоего единородного? У Афродиты, по крайней мере, много детей и от многих возлюбленных. Но ты, Богиня, ты привержена духу, мудрости к созиданию культуры, у тебя только один ребенок, и он от духа. Отсюда твое беспокойство, твоя чрезмерная забота… Ты киваешь снова.

Но говорят также, Богиня, что твой ребенок был змеем. Некоторые говорят, что ты ала рождение змею, или что в корзине-ларце был ребенок, охраняемый змеем, или даже двумя змеями, или даже ребенок с ногами-змеями. Мне нужно время, чтобы понять это, но сначала я должна узнать и понять, что ты отдала твоего ребенка для сохранения дочерям Кекропа, первого Царя твоего города Афин. Ты выбрала трех этих девушек, строго запретив им открывать закрытый ларец.

Тень Синей Бороды, Богиня! Воспоминания об истории моего мистического брата, Рыцаря III, который понял сказку о том, что множеству сестер было приказано не заглядывать в запретную комнату. Множество сестер души, все Музы, разбитые, творческие, вдохновленные темным магическим творческим Богом Любви – такова была тайна, раскрытая Рыцарем III.

В чем же тогда твоя тайна, Богиня? Ты – не синяя Борода; ты – не темный Маг; ты – не Эрос. Кто же ты тогда в этой истории? Нет ответа от тебя, поэтому я продолжу.

Легенда гласит, что одна из сестер, Аглавра не смогла сдержать свое любопытство и открыла корзину или ларец. Другая сестра, хотя не сказано, какая, разделила ее вину. Каждая из двух сестер, которые увидели секрет, сошла с ума и прыгнула с высокой скалы, на которой стоял Акрополь.

Почему, о, Богиня? Что же сестры увидели в этой корзинке, что свело их с ума? Должно быть, это змеи; змеиная природа, возможно, их собственного отца Кекропа, первого Царя Афин, который, как говорят, был сам наполовину змеей, наполовину человеком. Увидели ли они темнейшие глубины, темную колдовскую, злонамеренную змеиную сущность самой Горгоны Медузы? Я думаю, да, ибо что еще ведет личность к безумию, за исключением того, что она увидела темные глубины ведьминской души, змеиную суть великой темной Богини, этой Горгоны из Подземного мира, нижних центров, которые находятся дальше всего от тебя?

Другие легенды подтверждают это, Богиня. Ибо Персей, твой герой, сражался с Медузой Горгоной, и ты посоветовала ему не смотреть прямо на ее покрытую множеством змей голову под страхом превращения в камень. Разве не превращается в камень, не становится жестким, безжизненным и мертвым тот, кто прямо взглянул на темное женское начало Природы? (Ибо говорится, что Горгона тоже была ребенком Матери-Земли Геи). Змеиная природа хочет тьмы, а не света, естественного темного потока природы, а не света сознания, как ты хочешь, о, Богиня. Поэтому Персей не смотрел на Горгону, но убил ее, отрезал ей голову, глядя на ее отражение в своем щите. Он увидел ее образ, а не ее темную сущность; он отражал и смотрел опосредованно, через щит самозащиты – способ, подобный твоему собственному. Разве Персей не поступил так же, как поступила ты со своим темным Отцом, Богиня? Он столкнулся с чудовищностью разрушения сознания тьмой феминного, взял ее темную силу и использовал ее как щит, защиту. Так же, как ты убила темного Бога-Отца, который бы изнасиловал тебя, так же и он использовал ее кожу как щит, ее крылья – как дух.

Из головы Горгоны Медузы появился крылатый конь Пегас, великий поэтический конь, чья одухотворенная животная природа была близка Музам. Разве Посейдон не заставил Пегаса ударить копытом по земле и, тем самым, создать источник Гиппокрена? Так же, как Музы были в противостоянии с ложными Музами? Пегас, парящий дух преображенной природы в высотах, рождается от убийства темной ведьмы Горгоны, вместе с героем Хрисаором, «золотым мечом». Из этих бездонных глубин тьмы, которая борется с сознанием в любой форме, были рождены, благодаря твоему приемному сыну-герою Персею, который добыл их, поэзия парящего животного духа и героическое золото различающего сознания, подобные твоим собственным, Богиня. В этом действе ты не Дочь Отцу, в этом действе ты – Мать. Что это значит? Не означает ли это, что в высотах третьего глаза, Орлиного взора Неба-Зевса ты – Дочь Великого Отца. Но спускаясь вниз, ниже Глаз Афродиты-Эроса, вплоть до горла, в область Синей Бороды, где обитают Музы и вращаются вокруг их матери, темной Мнемозины Памяти, и смотрят вверх, в Глаза Афродиты, там, в горле и области искусства самовыражения, голоса, здесь ты являешься Матерью Сына.

Я начинаю понимать, о, Богиня, я начинаю понимать. На своем более высоком уровне сферы сознания Ты – великая и дальновидная Дочь великого Отца. Но ты касаешься и более низших сфер, разве нет? Тебя касается земной Бог-творец, ты даже заботишься о смертных героях, подобно убийце Горгоны Персею и Одиссею, первый великий человек-путешественник среди твоих фаворитов в числе людей. Ты должна спускаться вниз к нам, смертным мужчинам и женщинам, и в этом, Девственная Богиня, ты – Мать, Парфенос-Метер, Дева-Мать всем нам. Но ты – Мать творческому духу, поэзии культуры.

Возвращаясь к твоей истории: кем и чем являются дочери Кекропа? Вполне понятно, что дочери, возможно, увидели нечто от их природы их собственного отец в этой корзине. Они, бедные смертные, мельком, возможно, увидели их собственный человеческий отцовский инцест, и, в отличие от тебя, Богиня, не могли вынести его и от этого сошли с ума. Но я думаю, тут есть что-то еще. Ведь только две из трех сошли с ума; одна нет. Тогда которая?

Аглавра, «обитающая на пашне», – самая любопытная, конечно обезумела, ибо об этом говорится. Но была ли другая, бросившаяся с высокой скалы, Герсой или Пандросой, что означает «роса» для первой, и «все орошающая» для второй, не говорится. Но истории могут помочь.

Аглавра должна умереть, ибо она всегда трагична. Не в этом ли ее роль в истории Гермеса и Герсы? Великий Меркурианский Бог воспылал любовью к Герсе и просил Аглавру помочь ему с его сестрой. «Обитательница пашни» потребовала золота, а потом так позавидовала, что ничего не приняла. Гермес превратил Аглавру в камень. Так же, как Горгона, ведьма, могла превратить героя в камень, в темное ничто бесчувственной бессознательности, то же самое может темный изменчивый Бог, преобразователь психики, сделать с темным феминным. Ибо разве не является зависть, собственничество бедной смертной женщины аспектом темной феминной Богини? И не может ли Гермес-Меркурий, такой же темный, как Маг и сам Синяя Борода, сделать то же самое? Я думаю, да. Последствия доказывают это, ибо древний Бог, который является родоначальником алхимического изменения души, покровитель кражи скота, ценностей и темного сознания, любил Герсу и стал отцом прекрасного сына по имени Кефал, «прекрасноголовый». От союза темного Бога с одной из сестер, «росой», появляется новый златоглавый сын – новое сознание, новая мудрость, которая не может быть уничтожена.

Так, значит, это должна быть Герса, которая спаслась, поскольку она была возлюбленной Гермеса. Ибо Пандроса, пусть и «всеорошающая», была покровительницей священной оливы, заботы о священных деревьях. Богиня, я вижу, что случилось; три дочери – аспекты нас самих, не так ли? Любопытная Аглавра, «обитательница пашни», желая культуры прежде всего, становится темной, как ее сестра и ревнует, но она не может вынести своей ревности и сходит с ума. Женское стремление к мудрости ради цивилизации не может пережить тьмы своей собственной однобокости перед лицом любви. Кроме того, она становится безжизненной и спящей, бесчувственной в своей пустой жажде богатства материального и богатства золотого сознания, и не способно справиться с темным Богом, который совершает преобразование. Аглавра, несомненно, сходит с ума перед лицом глубочайшей тьмы змея.

Что-то подобное должно быть справедливым для Пандросы, «всеорошающей» покровительницы садов. Эта Зеленоглазая девушка, должно быть, представляет то в нас смертных, что не создает культуры, как на пашне, но в качестве взращиваемых деревьев, в росте культуры как плодах жизни, как собирательница поэтический пищи, она тоже сходит с ума. О, Богиня, это должно быть истиной, что только Герса, та, что является «росой», позволяет себе быть любимой и пронизанной Богом, она настолько человечна и уязвима, и готова испытать любовь, что лишь она может посмотреть на змея и не лишиться рассудка. Не является ли она твоей героиней, противоположно великому Персею? Не ценишь ли ты тайно, о, Богиня, одновременно и сознание, и любовь? Конечно, или ты не была бы феминной! Так, значит, это должна быть Герса – та, кто выживает и кто создает новую голову – прелестного золотого Кефала, который объединяет страсть и ум, который образует новое сознание, которого, по правде говоря, можно считать твоим внуком.

И вот, Богиня, в доказательство того, что я узнала, я иду дальше в этой истории и обнаруживаю, что когда ворон прилетел и рассказал тебе о трагедии падения двух сестер, ты начинаешь гневаться. В своем гневе ты бросаешь камень, который ты несла и который должен был стать основой твоего великого города и твердыней высоты твоего Акрополя. Этот великий камень, вместо того, чтобы стать основанием, упал и стал Ликабеттской горой. А ворона ты сделала черным, когда раньше он был белым, отвергла его и изгнала из Акрополя.

Камень, тот, что мог стать фундаментом и основой культуры, здания городов, как философский камень, всей собственной мудрости, которой ты желаешь, вернулся назад в природу, вернулся к матери земле Гее. И это, Богиня, от гнева твоего; ибо твой гнев вновь связывает тебя с темными началами, с темными глубинами твоей тайной сестры Горгоны, а ты знаешь, что культура не может вынести этой тьмы. О, Богиня, только новое сознание, рожденное от любви, сможет выжить, и только это, Богиня, достойно великого камня, прочного фундамента, который ты хотела бы дать нам.

Ворон, эта некогда твоя птица, этот вестник сурового предчувствия, знающий тайны, волей-неволей должен затем быть изгнан в глубины и быть черным, ибо свет больше не с ним. И так, Богиня, ты остаешься в своих верхних областях помощницей человека, служительницей сознания и культуры, но ты становишься гневной Богиней, когда тебе противоречат, так что ты по-прежнему связана с нижними сферами. Так ли это, Богиня; понимаю ли я тебя? Служила ли я тебе в твоих стояниях, в твоей истории так же, как мой мистический брат Внук Рыцаря служил твоей сестре Афродите?

Ты улыбаешься, Богиня. Твои оливково-зеленые глаза искрятся, твои золотые волосы мягко ниспадают из-под орлиного шлема на голове, и твоя славная Эгида тоже сияет. Ты улыбаешься мне. Ты улыбаешься золотой улыбкой и сияешь, и теперь я понимаю другую часть твоей истории: когда ты выскочила из головы своего Отца, он пролил золотой дождь. Ты – золотая, Богиня, Богиня золотого света, как солнечный свет, но и как вода, и ты сама являешься Герсой, благословенной росой женщиной, открытой для любви в духе и служишь любви в духе. Потому что открыта еще и этому Отцовскому сознанию, этому зоркие провидцу, который сам всегда ищет единения и вечно обновляющих, вечно возрождающих, вечно созидающих союзов с Богинями и смертными. Ты, Богиня верхнего центра, третьего глаза, ты вечно рождаешься от Отца, вечно глядишь вниз на своих героев, вечно тайно наблюдаешь за своими дочерьми, вечно несешь этот поиск света и золотой мудрости. Но, Богиня, еще больше ты желаешь цельности камня, еще больше ты желаешь, чтобы темное было наполнено светом, еще больше ты желаешь, чтобы наша культура была основана на камне, и твой гнев в связи с нашей несостоятельностью тоже вечен. Пока Кефал не родился, и твой сын Эрихтоний, также созданный из росы, из воды и пыли, – божественный ребенок, который может созидать в духе для города и для человечества.

 

Другие главы перевода

29
1. Предисловие

7 мая 2016 г.

2. Глава 1. Внук Рыцаря

7 мая 2016 г.

3. Глава 2. Дон Жуан

7 мая 2016 г.

4. Глава 3. Дон Жуан II

8 июня 2016 г.

5. Глава 4. Внук рыцаря II

8 июня 2016 г.

6. Глава 5. История Волшебника

8 июня 2016 г.

7. Глава 6. Синяя Борода и музы

8 июня 2016 г.

8. Глава 7. Иисус

8 июля 2016 г.

9. Глава 8. Афродита

8 июля 2016 г.

10. Глава 9. Эрос

8 августа 2016 г.

11. Глава 10. Дочь Гвиневры

8 августа 2016 г.

12. Глава 11. Сестры: Сердце и Живот

8 августа 2016 г.

13. Глава 13. Отец и Дочь

30 сентября 2016 г.

14. Глава 14. Сестры

30 сентября 2016 г.

15. Глава 15. Муж и Жена: Гера

30 сентября 2016 г.

16. Глава 16. Мать и Сын: Дева Мария и Розарий

30 сентября 2016 г.

17. Глава 17. Мать и Сын II: Радостные Тайны

8 ноября 2016 г.

18. Глава 18. Мать и Сын III: Скорбные тайны

8 ноября 2016 г.

19. Глава 19. Мать и Сын IV: Славные Тайны

8 ноября 2016 г.

20. Глава 20. Внук Рыцаря и Дочь Гвиневры

8 ноября 2016 г.

21. Глава 21. Рыцарь III и Гвиневра II

8 ноября 2016 г.

22. Глава 22. Йогиня Майя

8 ноября 2016 г.

23. Глава 23. Путь Диониса

8 ноября 2016 г.

24. Глава 24. Дионис и Аполлон

8 декабря 2016 г.

25. Глава 25. Союз

8 января 2017 г.

26. Глава 26. Кронос, Рея и Зевс

8 февраля 2017 г.

27. Глава 26. Области Центров

8 марта 2017 г.

28. Глава 27. Восточно-Западное Древо Жизни и Гимнов

8 марта 2017 г.

29. Глава 28. Гимны

7 апреля 2017 г.

духовный кризис

Похожие переводы

  class="castalia castalia-beige"