Перевод

Глава 15. Муж и Жена: Гера

Юнгианская психология и страсти души

Марвин Шпигельман

Юнгианская психология и страсти души

Глава 15

Муж и Жена: Гера

Я думаю, что понимаю, Богиня. Ты – не только сестра Гекаты, Ведьма наивысшего, как она – ведьма низшего, и тройственна, как она, но ты в своей уникальности являешься Женой. Ты – Госпожа Небес, если не Царица Богов, и ты моногамно замужем, слуга единственного союза. Значит, Богиня, ты хочешь, чтобы я поняла тебя и твое служение, созерцая твою жизнь и деяния. Ты становишься более серьезной, ты молчишь по-прежнему. Разве это не так, Богиня?

«Это так».

Ну, тогда я начну. Это была ты, Гера, кто выбрал твоего младшего брата как своего спутника и мужа, как только он родился. Ты искала его и служила ему. Ты стала его женой в глубинах, в темных глубинах и тайнах океана, где никто не мог узнать об этом. И там ты любила Зевса, своего брата. Ты проводила с ним медовый месяц и опьяняла его любовью на протяжении трехсот лет. Какой союз был более романтичным, чем этот? Какое состояние супружеского блаженства длилось дольше, чем у высшего из Богов и его супруги? Говорят также, что вы женились не тайно, а публично, у ворот западной части земли, во дворце твоего мужа. Все Боги пришли и принесли подарки; Мать-Земля подарила тебе золотые яблоки и чудесное дерево, великая Богиня. И ты хранила его, охраняла его при помощи змея в саду Богов.

Что означает то, что ты женишься одновременно в тайне и открыто? Ваш hieros gamos, ваш божественный союз совершается в глубинах, Богиня, вечный, романтический, неизвестный союз, где ты навсегда вместе со своим супругом и Богом. Моногамия, основанная на любви, сохраняется, Богиня, я знаю, и даже когда она нарушена и изменена, когда есть споры и разногласия, союз продолжает существовать в глубине, он продолжается в вечном месте вне времени, где такие браки совершаются. И он также существует в мире, и приветствуется самой землей, реальностью самой жизни, ибо он заслуживает того, чтобы быть получателем подаренного древа жизни и смерти, древа великой удачи любви и творчества и темных, болезненных ужасов ревности, гнева, обмана и смерти. Это нам также известно.

Говорится также, Богиня, что когда-то, потеряв Зевса из-за другой, ты соблазнила его. От Афродиты, великой Богини любви, ты получила волшебный пояс, который ты носила. Любовь, Богиня, - нечто другое, когда является свойством магии твоей сестры, которая служит иной любви, чем вы. Правда, Богиня, что твоя любовь одновременно неизъяснима в темных глубинах и открыта и изобильна в высотах и в мире? Но когда твоя любовь увядает, когда она становится горькой, она требует другой магии, отличной от твоей моногамной верности, требует магии переменчивости Афродиты. И ты, Богиня, не была слишком горда, чтобы использовать ее; ты – та, что бывала своенравной, жадной и ревнивой, была не слишком самовлюбленной для того, чтобы воспользоваться прелестями своей сестры Богини. За это, Гера, Царица Небесная, я Приветствую тебя. Ибо для того, чтобы завоевать вновь своего супруга, чтобы восстановить союз, ты служили любви иной, чем твоя собственная, служила принципу, отличному от твоего собственного. Я думаю, это требовало величия, на которое не всякое Божество может претендовать!

Говорят, что однажды твоему супругу и мужу пришлось соблазнить тебя тоже. В легенде говорится, что Зевс, прежде чем жениться на тебе, явился к тебе в виде кукушки в твоем храме, храме Геры Телейи*, Геры Совершенной и Матери. Зевс (в форме птички) опустился к тебе на колени. Ты, Богиня, сжалилась над ним и обняла его. Как только ты это сделала, великий Бог принял собственный облик и пытался овладеть тобой. Но ты сопротивлялась, потому что вы были детьми одной матери, пока он не пообещал сделать тебя своей женой. Он сделал это, и, таким образом, говорится, что ты, Гера, была

* Телейа (Τελεία) – «Совершенная», эпитет Геры как богини брака.

единственной женщиной, когда-либо имевшей мужчину, в точности равного ей по положению, в качестве мужа. Богиня, ты, действительно, Матерь Божия, когда он приходит как на дух, чтобы отдохнуть на твоих коленях, когда он предается твоему милосердия. Но когда он стремится к соединению его собственным способом, ты сражаешься за свой принцип, моногамный союз, и в этом ты находишь сферу равенства мужчины и женщины. Такова твоя задача, Богиня, и таково твое достижение.

Но, Богиня, легенды рассказывают, что ты часто бродила в одиночестве, в уединении. Говорят так же, что Зевс не выносил твой гнев. Несмотря на твою ярость и коварство, несмотря на ревность и интриги, твой муж не выносил твою злость, а вы бродила вдали, в глубокой темноте, где нет ни солнца, ни дыхания ветра. После каждого обмана, каждое предательства твоего единственного союза, ты бродила в темноте и в одиночестве. Ты бродила и в конечном итоге возвращалась вновь, чтобы искупаться в ручье*, в котором ты обновлялась, о, Богиня, ты готовила себя для нового соединения со своим мужем. Ты была Женой и Девой, вечной женой и вечной девственницей. И так, в трех своих обличьях, трех фазах ты была Девой, Женой и Матерью. Как Девушка, вечно обновляющаяся, ты была прекрасной, романтической, но также загадочной и испытывающей заботливую любовь к брату. Как Мать, ты проявляла больше материнских чувств к Зевсу, а не к своим сыновьям Аресу и Гефесту. Так, Богиня, хотя ты добра к женщинам в родах, как Артемида и Геката, ты, действительно, одновременно Дева и Мать только по в качестве твоей сущности как Жены. Гера, Богиня, ты Жена прежде всего и вся, даже в одиночестве, когда ты уходишь, когда твой принцип нарушается, когда т становишься темно и мрачной, ищешь своего одиночества. Ибо для тебя, Богиня, есть только Божественная Пара, Сизигия Мужа и Жены в Одно, единое целое. Все должно служить этому, все должно преклоняться перед

* ручей Канаф около Аргоса, купаясь в котором Гера возвращала себе девственность.

этим. Это твоя Магия, Богиня, это твое положение Девы для Брака, Матери для Брака, и, прежде всего, Жены для Брака. Оно преступается, появляются другие законы и союзы, и ты жалуешься, вы ссоришься, ты уходишь. Для тебя это либо все, либо ничего; для тебя это либо один единственный божественный союз, либо никакого союза. Но, Богиня, хоть твои правила суровы, хотя ты становишься мрачной, когда тебе переходят дорогу, хотя твоя тьма невыносима, твое божественное совершенство вечно нарушается и вечно возрождается.

Я знаю, Богиня, из своего глубинного естества я знаю. Я знаю, что жажда одного тотального союза, где женщина есть девушка, жена, и мать, не говоря уже о сестре, одному мужчине – глубоко в душе каждой каждого человека, женщины и мужчины. Я знаю это желание и я знаю также, как оно разбивается, блокируется, фрустрируется. Я знаю, как человек становится темным и мрачным и оказывается в болезненном, ведьминском одиночестве, когда этот союз преступается. Но Богиня, разве это не единение внутри? Разве это не брачный союз мужского и женского внутри себя? Ты улыбаешься, Богиня; ты даришь мне слабую улыбку с темными глазами; это подсказывает мне, что это правда, но это не вся правда. Ибо единение – и внутри, и снаружи, и в душе, и в мире.

Здесь ты обитаешь, в этом высшем центре головы. Здесь вместе с союзом Отца и Дочери, Зевса с его собственным творением, Афиной Палладой, ты существуешь в мучительном треугольнике, триендинстве противостояния Мужа-Жены, Отца-Дочери. И ты ненавидишь его другой союз, его нахождение в одиночестве и создание изнутри себя своей созидающей культуру дочери. Но ты отомстила, Богиня, ты создала себе Тифона, чудовище, который может быть оракулом. Мне знакомо это в тебе, Богиня, и во мне. В моих темных состояниях есть только мрачные прогнозы, страхи обреченности, пророческие пришествия темных мыслей и предвосхищения, которые хуже, чем те, которые исходят от твоей нижней сестры Гекаты. Мне знакомо это темное состояние. Я также знаю тебя в этом темном состоянии.

Но ты также созидательна, оставаясь одна, великая Богиня. Разве римская легенда не гласит, что когда тебя оскорбил твой Господин, сама природа дала тебе волшебную траву, которая могла бы сделать самое бесплодное создание плодовитым и, коснувшись этой травы, ты забеременела и родила твоего сына, великого Бога войны? Да, ты – Мать раздоров, брани, несогласия, Богиня; и Мать-Природа сама делает тебя такой, когда твой один- единственный принцип попирается. Тогда ты становишься настолько негативной и рождается битва. Но ты не любила ни одного из своих сыновей, Богиня. Ни Ареса Битвы, ни Гефеста Созидания. Почему? Я знаю; ты жаждешь только своего собственного союза. Битва как следствие – не то, чего ты ищешь, и созидание отдельно от твоего единственного истинного супруга не интересует тебя, отвергается тобой.

О, Богиня, какая мощь в тебе! Какая сила заключается в этой Единственности и жажде ее! Но твой Божественный супруг есть Множественность, и даже сильнее тебя. И вы должны жить вместе в этом высшем пространстве, ибо в этом – божественный союз Отца и Дочери, принцип Одного и его творения, также, как и союз Мужа и Жены, Сестры и Брата. Существует два единства между вами тремя. И ты тоже, Богиня, по-своему, в периоды приходов и уходов твоей природы, ты одновременна объединена и одинока. Верно ли я говорю о тебе, Богиня? Удовлетворена ли ты моим размышлением о твоей истории?

«Нет! Ты ничего не говоришь о том, как я была изнасилована этим фаллическим созданием. Ты ничего не говоришь о разрушителях. Ты ничего не говоришь о том, как я была связана моим внебрачным сыном Гефестом, о том, как меня унизил и связал мой высокомерный муж Зевс. Ты не говоришь об этом!»

«Правда, Богиня, я не сказала. Но разве Внук Рыцаря уже не говорил о связывании? И я тоже говорила о том, как ты была связана Зевсом. Но чего ты хочешь от меня, Богиня? Я вижу, что сейчас твой гнев и недовольство направлены на меня. Я вижу, как ты задета, когда я не даю тебе полное и абсолютное удовлетворение. Я вижу, что вы настолько же «Повелитель» и так же амбициозна в отношении твоего принципа, как твой супруг и муж Зевс! Мне не нравится такая ярость и горькое разочарование, Богиня! Мне, как женщине, мне, Дочери Гвиневры, Дочери женщины, которая служила и страдала во имя обоих принципов – твоего и Афродиты, мне, ее дочери, не нравится твое собственничество, твоя ограниченность».

«Ах, Дочь, тогда поговори со мной об ограниченности! Поговори со мной о том, как человек ограничивает свою любовь, свою жизнь. Поговори со мной о том, как моя любимая сестра Афродита заботится о ее возлюбленных. Разве она не любит, а потом бросает? Разве она не уходит к новым возлюбленным, новым отношениям? Разве мой Повелитель Зевс не поступает так же? Где же тогда предел в их множественности? Где же тогда забота о том, что они произвели?»

«Где твоя собственная забота, Богиня? Где забота о твоем собственном сыне Гефесте? Или, может, об Аресе? Возможно, бог войны был бы менее воинственным, если бы чувствовал материнскую любовь. И, возможно, творчество было бы меньшей болью и бόльшим удовольствием, если бы в нем была материнская любовь. Не говори мне о своей заботе, Богиня. Это правда, что ты преданна как жена, но относительно заботы – я не вижу ее!»

«Дочь Гвиневры, хорошо сказано, хорошо сказано! Мне нужны смертные, как ты. Мне нужны женщины, которые могут говорить со мной, противостоять мне, быть настолько же трудными и односторонними, такими же разгневанными и разочарованными, как я! Разве ты не видишь, Дочь? Ты говоришь как я! Ты говоришь из своего гнева, из своих ожиданий. Ты хочешь, чтобы я была чем-то, чем я не являюсь, быть больше матерью, чем я могу, больше девушкой, чем я способна. Я могу быть ими, конечно, но только как жена, как ты знаешь. Но ты говоришь, Дочь, ты говоришь и жалуешься, и, таким образом, подобна мне. Каково это – быть раздражительной, требовательной, преданной и нелюбимой?»

«Не очень хорошо, Богиня, должна я признаться. Не очень хорошо. Я теряю свой теплый характер. Теряю свою склонность заботиться. Я чувствую мрак и уныние и хочу сбежать в свое одиночество».

«И я, Дочь, я тоже».

И теперь сама Царица Небес Гера сопровождает меня, простую смертную, вниз, в глубины темного одиночества. Гера, Могущественная Повелительница, ведет меня в глубокую темноту. Это темнота, где нет ни Солнца, ни Луны, вряд ли находится в самом теле. Ибо это не магическая область Гекаты. Это тьма, которая должна быть глубоко, глубоко внутри черепа. Это место самой смерти, возможно, времени безвременья, но не Гадеса. Я становлюсь немного взволнованной, потому что я думаю, что Гера ведет меня в новое ведьминское место, небесное духовное место, где женщина одна. Место уединения, где не поют птицы, не светит луна. А место, где нет даже мертвых и призраков; это место абсолютного одиночества. И это – противоположность тотального единения Богини!

О, Богиня, я меня бросает в дрожь от этого постижения! Богиня, я трепещу перед твоей великой властью. Это не «все или ничего»! Это не просто собственничество, ревность, жадность и гнев. Это бытие абсолютного единства с другим или бытие в полном одиночестве. И кто может быть в полном одиночестве? Там нет жизни, но и смерти нет тоже. Где нет совершенно ничего кроме самого себя? О, Богиня, я вижу это, но это больше и выше меня. Когда я была совершенно одна? Даже без воображения? Или мыслей? Или воспоминаний, или желаний? Полностью наедине с собой? Я не могу вспомнить.

Тогда позволь мне попробовать это одиночество, Богиня. Позволь мне ощутить чудо твоего великого одиночества. Как я сделаю это, я буду способна также понять тьму твоего горестного лица. Я постигну его, пойму его. Сон без сновидений; осознанность без осознавания; одинокая темнота.

С этой молитвой к Гере, великая Богине Брака, Моногамного Союза, Сизигии я успокоилась. Ибо я увидела ее другую сторону, я увидела то место, куда она уходит, когда не находится в единении. Я видела и я могу рассказать. Но здесь нет слов. Нет ни звуков, ни света, ни жизни, ни смерти. Здесь нет даже «ни-чего», ибо здесь только одиночество. Богиня Единения, ты так же Госпожа Одиночества, и я преклоняюсь перед тобой. От моего одиночества мне тоже стало тихо. Из моего одиночества я тоже вернусь, и обновлю себя в реке жизни. Из моего одиночества я также соединюсь со моим Господом и буду служить моему желанию единения.

В мое одиночестве, уединении…

Пока я размышляла о величии одиночества и изоляции Богини, я вкусила сладкую тишину без звуков, без света, без боли, без запаха, без ощущения любого рода, я понял глубокую истину освобожденной женщины, женщины, освобожденной от ее тотальной преданности союзу. Ибо она могла, как великая Богиня, быть совершенно одной, совершенно независимой, полностью отделенной. Но ее обособленность, ее индивидуальность должны быть пережиты уединенно и обособленно, чтобы не быть воспринятыми миром как нытье, как жалобы, как горечь, как раздражительность и ревность. Ее темное одиночество даже еще менее переносимо, чем таковое ее сестры Гекаты, которая в своей тьме по-прежнему сопровождается воющими собаками, призраками, воинством мертвых. Коротко говоря, она не одна, ведь она приходит из населенного пространства тьмы.

Такое одиночество, Гера; я углубилась в моем понимании твоего имени Хира*, Одинокая. Теперь я поняла три твоих лица: Девушка, та, что начинает тайные начинания, и любит своего истинного и единственного мужа прежде, чем он станет мужем, но также она – та, что может быть вечно девой в смысле девственницей, обновленной женщиной, ибо ты, Богиня, обновляешься в своем союзе с твоим Богом, и с твоей изоляцией и одино-

* Χήρη (Chrē) вдова, овдовевшая

чеством; Жена, та, что есть верная и истинно преданная одному мужчине женщина, что никогда не бесчестит его постель или ее собственную, всегда в сизигии; Хира, Одинокая, вечно одна, всегда в темнейшей тьме женской изоляции, полностью наедине с собой и в пугающем единстве лишь с самой собой. Только такая, Гера, может быть супругой, вечной супругой мужского Бога брака, который ищет союза со многими. Я, Дочь Гвиневры, могу понять тебя, так же, как Внук Рыцаря мог понять твоего супруга Зевса.

В своей тишине я размышляю обо всех великих Богинях Центров. Я думаю о Гекате глубин, волшебной области, что идет вправо и влево, к темным наукам и темной интуиции непрямого воздействия. Я думаю об Афродите внизу и вверху и ее великих любовных отношениях. Я думаю о Музах, женах Синей Бороды. Я думаю также об Афине и Гере. Всех Богинях. Я также думаю о не столь божественных, но не менее глубоких Сестрах Живота и Сердца, таких разных женщинах. И, размышляя о них, я обнаруживаю, что поднимаюсь в еще даже более высокому центру, чем Третий Глаз. Я поднимаюсь, как и Внук Рыцаря поднялся, в верхней конической шляпе на небеса. И небо – это маленькая церковь.

 

Другие главы перевода

29
1. Предисловие

7 мая 2016 г.

2. Глава 1. Внук Рыцаря

7 мая 2016 г.

3. Глава 2. Дон Жуан

7 мая 2016 г.

4. Глава 3. Дон Жуан II

8 июня 2016 г.

5. Глава 4. Внук рыцаря II

8 июня 2016 г.

6. Глава 5. История Волшебника

8 июня 2016 г.

7. Глава 6. Синяя Борода и музы

8 июня 2016 г.

8. Глава 7. Иисус

8 июля 2016 г.

9. Глава 8. Афродита

8 июля 2016 г.

10. Глава 9. Эрос

8 августа 2016 г.

11. Глава 10. Дочь Гвиневры

8 августа 2016 г.

12. Глава 11. Сестры: Сердце и Живот

8 августа 2016 г.

13. Глава 13. Отец и Дочь

30 сентября 2016 г.

14. Глава 14. Сестры

30 сентября 2016 г.

15. Глава 15. Муж и Жена: Гера

30 сентября 2016 г.

16. Глава 16. Мать и Сын: Дева Мария и Розарий

30 сентября 2016 г.

17. Глава 17. Мать и Сын II: Радостные Тайны

8 ноября 2016 г.

18. Глава 18. Мать и Сын III: Скорбные тайны

8 ноября 2016 г.

19. Глава 19. Мать и Сын IV: Славные Тайны

8 ноября 2016 г.

20. Глава 20. Внук Рыцаря и Дочь Гвиневры

8 ноября 2016 г.

21. Глава 21. Рыцарь III и Гвиневра II

8 ноября 2016 г.

22. Глава 22. Йогиня Майя

8 ноября 2016 г.

23. Глава 23. Путь Диониса

8 ноября 2016 г.

24. Глава 24. Дионис и Аполлон

8 декабря 2016 г.

25. Глава 25. Союз

8 января 2017 г.

26. Глава 26. Кронос, Рея и Зевс

8 февраля 2017 г.

27. Глава 26. Области Центров

8 марта 2017 г.

28. Глава 27. Восточно-Западное Древо Жизни и Гимнов

8 марта 2017 г.

29. Глава 28. Гимны

7 апреля 2017 г.

духовный кризис

Похожие переводы

  class="castalia castalia-beige"