Перевод

Глава 25. Союз

Юнгианская психология и страсти души

Марвин Шпигельман

Юнгианская психология и страсти души

Глава 25

Аполлон IV

Я завершил размышления об этапах твоей жизни, Аполлон. Я совершил круг вокруг твоей природы и твоих любовных отношений и думаю, что понял тебя. Я понял настолько хорошо, насколько мог: око разума и суждения, страсть света и справедливости, служение людям, потребность в союзе, господин Древа Жизни, учитель юношей, наставник духа, любящий мужчин, влюбленный в душу, взращивание души до Древа, и далее, соединение, наконец, с Девой и порождение Богочеловека, ребенка, которому еще предстоит прийти. Все это и многое другое – все это я понял, принял, но что-то все же упущено. О, Аполлон, я истолковываю слишком быстро. Своим быстрым взглядом Гермеса, моей натурой Близнецов, вероятно, управляемой твоим братом Гермесом, я сам подобен ртути, скор на понимание, быстро меняющийся и текучий, но быстро забывающий, быстро упускающий. Действительно ли я знаю тебя? Знаю ли я тебя таким, каков ты есть?

Знаю ли я этого Бога, что был описан как явившимся в Дельфы с натянутым луком, в благоухающем облачении, с лирой в руке? Знаю ли я этого же Аполлона, что появляется на Олимпе среди Богов, заставляя их всех быть охваченными страстным желанием музыки и песен? Способен ли я вообразить себе это? Когда ты появляешься среди них, великий Аполлон, Музы поют в антифонии о бессмертных дарах Богов и страданиях несчастных, невежественных, слабых людей. Хариты, Хоры, Гармония, Геба и Афродита – все эти девять богинь танцуют в хороводе, держась за руки, пока ты играешь. Артемида также присоединяется к танцу, в то время как Арес и Гермес веселятся с танцорами. И ты, великий Аполлон, предводитель для всех – предводитель Муз, Харит, Хор, Гармонии, Артемиды, Гебы и Афродиты, – ты играешь, и они танцуют. Они танцуют так, как ты показываешь им, ибо ты, великий Бог, есть Мусагет, «предводитель Муз» и Кифаред, «Поющий под звуки Лиры». Ты прекрасный и высокий, и поэт говорит, что ты привел Природу к Гармонии. Да, все это – ты, великий Аполлон, ибо это я узнал, когда размышлял о твоих связях с нимфами дерева. Ты, действительно, привел Природу к Гармонии, как сказал поэт: ты приводишь противоречивую природу души, ее непростую смесь земли, воды, огня и воздуха, в гармонию с твоим собственным высшим духом и, таким образом рождается единство в образе великого Древа. Твой змей обвивает его в исцелении, как твой сын Асклепий, в мудрости, как твои пророчествующие оракулы, и как новый Бог-ребенок, твой сын Аристей, «лучший Бог из всех».

Поэт также говорит, что т есть великолепный Аполлон Зевс, что ты «объединяешь начало и конец, и плектром его Лиры является яркий луч солнца». Таков гимн тебе, великий Бог, поэты знают тебя. Ибо ты находишься в этом центре – Аджне, командном центре. Ты управляешь всем, что ниже тебя, Музами, следующими за тобой, и ты взираешь вверх на твоего настоящего и будущего сына, того, кто будет открыт бесконечно запредельному, вечно обновляющему Богу свыше.

Я бы тоже спел гимн тебе, великий Аполлон, но это было бы слишком большим гибрисом* для меня. Я должен еще поразмышлять о тебе, великий Бог, ибо моего рассмотрения этапов твоего пути было недостаточно. Я должен действительно понять своим умом, что тебе нужно, иначе ты тоже исчезнешь для меня, и я, в своем невежестве и слабости – как Музы говорят о людях, – потеряю сам смысл своей связи с тобой и историей о тебе.

«Скажи мне, великий Бог, скажи мне, великий Аполлон, – ибо ты говорил со мной ранее, – скажи, что тебе нужно от меня, чего бы ты желал от меня!»

Я выполню это, великий Аполлон, я сделаю это. Но как должен я служить Древу Жизни, хозяину центров? Как следует мне сохранить свет?

«Заботясь о дереве, сохраняя свет. Ты знаешь мой путь, скажи свое слово, свое мнение».

* Гибрис (хюбрис) – дерзость, высокомерие, гордыня, спесь, в т.ч. религиозная гордыня.

«Что ж, тогда я «скажу свое слово». Я буду говорить о каждом из всех твоих имен, эпитетов и атрибутов. Я буду говорить о них, давать комментарии. И затем я буду просить у тебя дар. Я попрошу тебя петь со мной, для меня, я попрошу, чтобы ты вел меня и Муз в песню, увековечивающую твою сущность, твое служение, твою добродетельность. Об этом я буду просить. Но прежде – «мое слово»».

«Аполлон, ты, в первую очередь, – Бога света, ибо ты зовешься Фебом и Ликеосом. Воистину, ты – несущий свет, чистый и священный свет Феба, не Солнца-Гелиоса, этого природного светила, но высший свет Бога и человека, свет сознания. Ты – это свет, который стремится к максимальному сознанию, максимальному единению человека с его собственной природой, как говорит поэт. И твой свет велик весной, когда он преодолевает власть зимы, как ты, когда убил дракона Пифона, или летом, когда огромная мощь твоего света одновременна и добра, и зла, полезна и вредна. Ибо ты также волк, великий Бог, голодное хищное существо, которое мучает людей поглощающей жаждой сознания!

«И люди поклоняются тебе и приносят жертву на праздниках весной и летом, в Дельфинии, в честь того, что ты успокоил зимнее море. Ты принес покой в измученные воды души в ее вечно меняющихся настроениях. Ты принес – и приносишь – гармонию. Свет твоего сознания может дать нам умиротворение. Люди возносили тебе хвалу во время Таргелий в разгар лета, чтобы урожай мог созреть, и чтобы палящий жар твоей силы не был разрушительным. Ибо твой свет также разрушителен, хоть ты и отвращаешь нечисть и мор, темное и деструктивное, негативные мысли и суицидальные, саморазрушительные воздействия той же природы. Ибо ты укрощаешь природу и возносишь ее на более высокий уровень. Великий Аполлон, я приветствую тебя.

«Но ты заботишься о здоровье самого человека. Ты делаешь это с помощью своего сына. Ты служишь мужественности юности, храму тела. Ты служишь этому, я знаю, для того, чтобы Древо Жизни, центры души и ее энергий, могли иметь пригодное вместилище, чтобы в нем жить в котором жить и работать, так чтобы личность человека, пребывающего здесь во плоти, могла служить и приносить плоды с того же Древа. В этом ты равен Гермесу и Гераклу в гимназии.

«Ты – Агийей, Бог улиц и дорог, с коническим столбом-обелиском в твою честь. Это мне понятно, великий Бог, я знаю эти конусообразные столбы! Я знаю, что ты командуешь магистралями и проселочными дорогами жизни, людскими входами и выходами, их благоприятностью и пагубностью, и способностью их различить. Точно так же, как Афродита присутствует во всей полноте человеческого переживания любви, а твоя противоположность Геката, тоже ассоциируемая с конусом, является повелительницей улиц, вовлеченности, ты также являешься господином суждения о жизни, оценки добра и зла и их последствий. И ты снискал это благодаря твоим собственным страданиям, собственному служению человеку. Ты – не просто ревнивая Гера, или злопамятный, мстительный Бог, но судья, который страдал и чье суждение исходит от света, а не от эгоистичной жестокости! Что ж, будучи судьей, ты также Алексикакос*, отвращающий зло, недуги. Ты посылаешь страшные эпидемии, но исцеляешь нас от них.

«Поэтому, тогда, великий Аполлон, ты – целитель и спаситель. Ты – Бог умственной и нравственной чистоты, справедливости в самом высоком смысле. Разве не в этой ипостаси ты победил Тития, самонадеянную Ниобу, и Греков перед Троей? Но ты также – помощник душе, обремененной виною, ибо ты также совершил худшее преступление – убийство. Ты понес свое наказание и обрел свое искупление, и, так ты очистил себя в священной роще и не возвращался в Дельфы, пока действительно мог быть предсказателем для своего почитаемого отца Зевса. Таким образом, великий Бог, ты противостоишь Богу мести, принципу «око за око», кровавой вины, что может порождать лишь новые убийства, новую вину. Ты велик, всевышний

* Ἀλεξίκακος, Alexikakos – эпитет Аполлона, буквально означает «отвести зло»

Аполлон!

«Твой свет вдохновляет, великий Бог. Не только на прорицание мыслей твоего отца Зевса или через экстатические изречения души в служении тебе, но также в величии и воодушевляющих мелодиях Музыки. Ибо не только Искупление и Пророчество являются твоими сферами, но и Музыка, даже более, ведь ты руководишь Музами, играешь на своей лире. Все это – ты.

«Чем ты не обладаешь, великий Аполлон? Что не принадлежит тебе? Ты умиротворяешь море, несешь свет, ты – повелитель Искупления, Прорицания и Музыки. Ты приносишь разуму и душе гармонию посредством единения Природы и Духа. Что может быть больше? Вместе со своей сестрой Афиной, повелительницей цивилизации, и твоим отцом Зевсом, который управляет всем, соединяется со всем, что может быть больше?.. Да, я знаю, чем обладают все остальные Боги: Афродита и Эрос, Дионис и Деметр, Аид и Геката, все они. Каждый имеет значительное, абсолютное положение. Это как если бы, великий Бог, каждое проявление Божественного было одновременно всем. Возможно, в конце каждая искра Божья есть весь Бог. И все имена, все качества являются всего лишь способом постичь, принять, дать имя и, следовательно, предел, всему, что является большим, чем мы сами.

«Но я не буду останавливаться, ибо я буду говорить далее о твоих отличительных чертах. Ты – бог песни, с лирой и ее струнами. Но глубже: каждая струна – это центр, место сознания и энергии, на которой ты играешь, которую направляешь в великой гармонии, что может заставить все энергии, всех Богов и Богинь вступить в танец жизни и смерти, танец единения человека и Бога.

«Ты – разящий далекие цели Лучник. Твой лук достигает человека и зверя, человеческого и инстинктивного, касается всех нас. Ибо сознание имеет свой лук, также, как Эрос: вся жизнь, все существование должны испытать прикосновение и быть пронизаны сознанием и любовью. Это так.

«Ты – Аполлон Пифийский, владелец Трипода. Стул-треножник, конический столб – твои атрибуты, как коническая шляпа принадлежит Гекате, твоей сестре из Преисподней. Есть пророчества высот, также, как и глубин. Существует понимание и прогноз от сознания на твоем уровне, точно так же, как и от иррациональной Богини глубин. Оба являются истинными. И они не нужно бороться. Наука и искусство служат тебе: открыто, ясно, рационально, но в согласии с чувством, с порядком, справедливостью. Я приветствую тебя, великий Аполлон, но ты тоже должен приветствовать свою сестру Гекату, что правит точно так же в глубинах.

«Ты – владелец лавра, высаженного вокруг твоих храмов, ибо это лавр - целебное растение и полезное для искупления, во имя которого тебе поклоняются. Ты – владелец пальмы, ибо под ней ты был рожден. Ты – господин Древа, великий Аполлон, ибо, как я уже сказал, ты – правитель Древа Жизни, начиная с Дафны.

«И среди животных волк является священным для тебя. Волк, это хищное, темное и голодное естество, жаждущее человеческой добычи, этот волк был твоей благословенной матерью и… тобой. Ибо ты также – помощник в борьбе с твоей собственной темнотой. Мы знаем, Господь, что Бог помогает нам в борьбе против него, что Господь Света обладает также тьмой и помогает нам противостоять этой тьме. И для этого он также нуждается в нас.

«Но тебе принадлежит также Дельфин, великий Аполлон. Это игривое создание, который показывает нам, что вода является судоходной, что в морях нашего бессознательного, пусть и безбрежных, можно играть, плавать и наслаждаться, так же, как ты рад другу дельфину. И так же лебедь, белый и мелодичный, является священным для тебя. Так же, как ястреб, ворон, ворона и змея – все связаны с твоим прорицанием.

«О, Аполлон Бельведерский, ты есть все это. Ты прекрасный и сильный, защитник человека, искатель искупления, приводящий в гармонию природу и дух, ты – все это. Станешь ли ты теперь петь для меня, направлять Муз и петь?»

«Я не буду петь, Внук Рыцаря. Ибо ты уже пел. Ты пел мне дифирамбы, говорил о моих качествах, прославлял мою жизнь и сущность. Ты пел мне гимн, в конечном итоге. Сам твой рассказ есть гимн. И если он не по вкусу тебе, то измени его. Ты сделал все возможное, чего еще можно требовать? Ты испытал мое прикосновение, говоря обо мне, разговаривая со мной. Я удовлетворен».

«Но я не удовлетворен, великий Аполлон. Я не «обладаю тобой», я не провозглашаю тебя как принадлежащего мне».

«Кто может претендовать на меня, Рыцарь III, кто может владеть мною?

Кто может владеть Богом?

Может ли Свет, когда Бог созидает его?

Может ли Справедливость, когда Бог утверждает ее?

Может ли Музыка, когда Бог напевает ее?»

«Так ты поешь, великий Аполлон, так ты играешь.

Ты говоришь «не будет поэзии», но ты поешь.

Ты говоришь «не нужно музыки», но ты играешь. Я принимаю это, я ценю это. Я кланяюсь. Я сгибаю себя в дугу и отправляю себя вверх прямо к тебе. Я лечу к центру своего лба и заглядываю в свой третий глаз, и здесь находишься ты. Я влетаю в него и вижу тебя, великий правитель».

«Тогда подожди и посмотри, и, возможно, гимн придет к тебе. Тебе не нужно быть Гомером, чтобы петь. Тебе даже не нужно быть Рапсодом, чтобы исполнять дифирамб. Тебе просто нужно петь от души, взирая из третьего глаза, объединить свою природу со своим собственным духом. Лишь это… ха… лишь это. Но всмотрись, Рыцарь, загляни в новый глаз, который управляет тобой. Всмотрись и увидь, что здесь больше нет злобы и мести, больше нет кровавой ревности. Здесь точно есть свет и тьма, есть волк, также как и ягненок, но есть… гармония, благоразумие, сладчайший порядок… но я не буду говорить за тебя. Взгляни, а затем – пой».

«Я не могу петь, Аполлон, ибо я уже пел. Я произнес свои молитвы к тебе. Я исполнил мое поклонение. Я медитировал, размышлял. Я сражался, боролся. Я удовлетворен».

«Что ж, добрый Рыцарь. Ты удовлетворен. Это завершено. Следуй за мной, наблюдай за мной, всмотрись в меня. Присвой меня, подобно тому, как я присвою тебя. Пусть наши взгляды встретятся и, встретившись, соединятся. И, объединившись, проникнут друг в друга. И, в проникновении, станут одним. Будь моим сыном, стань моим Аристеем, как я есть сын своему отцу. И мы станем сыном отцу и отцом сыну и, будучи таковыми, станем созидать. И в создании – преобразовываться; в преобразовании – пророчествовать, в пророчестве – познавать желания этого другого Зевса, этого отца нас всех, вечно непроявленного, вечно приходящего к нам как амброзия и нектар моего детства, вечно творящего заново».

И теперь великий Аполлон возлагает на меня лавровый венок, круглый нимб для моей доброй головы, который будет касаться природы, Древа Жизни и моего прекрасного Бога одновременно. Я вновь посвящен в рыцари, но на этот раз – греческий Богом, Владыкой Гармонии, сплава духа и природы, и таким образом моя душа обретает руководство. Это – дорогая корона на моей голове. Да будут исцеление и размышление*, прорицание и искупление моим путем. Да буду я способен вести и быть ведомым. Да будет мое стихотворение гимном, моя рапсодия – прославлением моего великого Бога Аполлона, Светоносца. И да будет он пребывать в моей голове, как лавр, который лежит на ней, легко, с изяществом, гармонией, светом и радостью. Да обретет он радость и святилище как обитатель этой области, командного центра.

 

ЧАСТЬ IV

Союз

Гвиневра II

«Внук Рыцаря, ты провел чрезмерно долгое время в размышлениях о великом Боге Аполлоне. Я хорошо понимаю, что эти размышления были очень важны для тебя. Я осознаю, что это восприятие нового сознания, нового «командного центра» – то, что было необходимо тебе, настолько же важно, как сон, в котором твой старый учитель утратил свою гегемонию. Я также считаю, что то, что важно для тебя, важно и для меня, потому что наш союз – это главное, не так ли? Или это так? В своем стремлении к пониманию и трансформации, ты, кажется, совсем забыл обо мне, оставил наши совместные усилия. На самом деле, ты был так погружен в медитацию, что не смог осознать, что Майи больше нет здесь с нами! Известно ли тебе это? И ты имел неосторожность предположить, что это женщины - самовлюбленные! Ну, может и так, но мы обычно заботимся о наших близких, о наших отношениях, и, будучи погружены в них, мы погружены в самих себя. Моя личность не существует отдельно от тебя, хотя ты, боюсь, не сказал бы то же самое мне! Итак, Внук Рыцаря, пожалуйста, пробудись по отношению к тому факту, что я здесь! Ты забыл, что твоя первоначальная проблема и сложность была в сфере страсти и любви, одного и многих, духа и плоти? Ты забыл?»

«Так много вопросов и заявлений, Дочь Гвиневры! Так многие колкостей и ударов. Ты начинаешь звучать, как Гера! Но, в то же время, ты, возможно, права. Полагаю, ты, все же, права. В своей поглощенности проблемой Аполлона и рационального ума, света сознания, нового «центра управления», я, действительно, забыл о тебе и о наших совместных поисках. Прости меня. Я здесь. К твоим услугам!»

«Хорошо, отлично. Но тебе не нужно быть к «моим услугам». Я не похожа на тех Дам из прошлого, которым рыцари служили таким образом. Более того, даже моя мать, что была истинной Леди, которой служили Рыцари, переросла такого рода формальные отношения. Она стала многогранной и утонченной женщиной по собственному праву, в отношениях с мужем, детьми, любовником. Она служила своему собственному духу, и не была просто нежной девушкой в белых перчатках, которую необходимо защищать. Так что, Внук Рыцаря, ты послужишь мне лучше, служа нашему общему делу. Ты послужишь мне наилучшим образом, если будешь служить одновременно своему собственному духу и нашей общей цели, которой, в конечном итоге, является любовь и единение».

«Достаточно уже, Дочь Гвиневры, наказаний и наставлений! Я согласился с твоими упреками. Я согласился с тем, что я виноват. Я извинился и предоставил себя. Я полностью согласен с нашими совместными поисками. Достаточно уже твоих жалоб! Разве ты не преодолела ограничения, данны тебе борьбой между Сестрами Живота и Сердца? Разве ты сама не вступала в конфронтацию и отношения с Богинями всех центров?»

«Да, Сэр Рыцарь, и с Богами так же. Я уйду сейчас от упреков и расскажу тебе, что произошло в то время, когда ты был сконцентрирован на своей задаче. На самом деле, случилось много всего. Во-первых, как я сказала, Майя ушла, вернулась в свой мир, где обитают дух Индуизма. Она оставила нам основные положения своего знания о центрах. Она была довольна на данный момент тем, что мы делали, но она ушла, потому что ее привлекло другое направление. Другой человек – из разряда священнослужителей, я думаю, – говорил ей о Каббале, Таро и подобных вещах, и она была заинтригована этим. Она сказала, что я должна передать тебе ее привет и объяснить, что она должна позаботиться о развитии ее собственного поиска, что ты, Сэр Рыцарь, полностью поймешь это, и что она вернется к нам, если мы будем нуждаться в ней».

«Я понимаю и одобряю. Мой Отец питал интерес к Таро, а мой Дед – очень важные отношения с дамой-последовательницей Каббалы, о которой я читал. Я сожалею лишь, что не смог попрощаться с Йогиней и поблагодарить за ее помощь».

«Полагаю, она знала это. Но есть также еще один момент. Не только Йогиня Майя ушла, но во время твоей медитации еще одна дама, оккультная жрица пришла ко мне и дала мне некоторые подсказки относительно нашей работы».

«Некоторые намеки?»

«Да. Она сказала, что она тоже была привлечена нашими усилиями, ибо такая работа посылает о себе информацию в Космос, привлекая тех, кто находится в подобных исследованиях, подобных исканиях. Она сказала, что опасается, что мы можем пострадать от двух великих опасностей: от бесконечной пролиферации нашего исследования и окончания в хаосе «бытия всего всем», где всех Богов можно будет обнаружить во всех центрах, и уже не будет вообще никакого объединения, нашего или Богов, или же, в качестве альтернативы, что мы будем ограничены только по отношению к потенциалу, лишь к возможности явлений, и что наша работа будет подобна разреженному воздуху».

«Это кажется мне верным. В моей борьбе Одного и Многих, я часто ощущал себя именно так: рассеянным во Множестве, или ограниченный до слабого и неудовлетворяющего Одного».

«Я ощущала то же с парами. Все новые и новые пары, всегда преобразующиеся, постоянно меняющиеся, или еле теплые союзы, не способные выжить, бесплодные. Но потом эта оккультная жрица сказала, что главная проблема – не в том, что можно потеряться в потенциальном или актуальном, всевозможном и конкретном воплощении. Она сказала, что истинная дилемма – между многообразием видения Юпитера, или Зевса, так как он обитает в Центре Руководства, и узостью, земной конкретностью Сатурна, или Кроноса, который обитает в Земле, в центрах сексуальности, или в области «коренной поддержки». Она сказала, что то, что мы испытали в виде конуса, или двух конусов, соединяющихся в общем круге, также может быть представлено как воронка. Верхний конец восприимчив к вечно непроявленному; всевидящий Зевс открыт для духа, который приходит сверху в бесконечном множестве возможностей. Они воспламеняют воронку через горло, сердце, диафрагму, живот – весь путь к самому земному центру, где конкретизация и материя живут наиболее полно. Проблема, так сказать, существует между Богом-Отцом и Богом-Сыном, между Оком Бога и Фаллосом Бога, между Богом как духом и Богом как материей. По сути, конфликт существует между множеством возможностей и несколькими конкретных шансами на реализацию. Вот где люди терпят неудачу, где возникают боль и страдания. Вот где мы должны сосредоточить наше внимание. Мы должны, по сути, попытаться примирить эти два враждующих центра таким образом, чтобы они действительно объединились. И только тогда мы можем перейти к нашему личному единению».

«Это поразительно, Дочь Гвиневры, и очень во многом соответствует направлениям моего собственного мышления и моей собственной ситуации. Мой гороскоп демонстрирует подобный конфликт. Как ты знаешь, мое солнце находится в Близнецах, и моим умом, следовательно, руководит меркурианская интуиция, которая очень хорошо соответствует правлению Зевса и Аполлона, так же, как твой ум соответствует Афине. Кроме того, моя сильная планета – Сатурн, который болезненно расположен и конструктивно заключен в Скорпионе, наиболее напряженном и страстном знаке. Итак, мой характер стал полем битвы между наиболее сильным духом и наиболее сильной плотью, многогранный и переменчивый интуитивный ум-дух борется с ищущим глубины мономаниакальным земным духом. Так что, наблюдения твоей жрицы прекрасно описывают меня».

«Жрица также рассказала мне о некоторых других моментах. Например, центр Сына, в котором тебе довелось встречаться с Иисусом, а мне – с Марией, это также сфера Меркурия, или Гермеса, этого крылатого посланника Богов, который путешествует между вечно непроявленным и вечно проявленным. Это обманщик и мудрец является сам себе сыном и является таким же обитателем высшего центра, как сознание Христа и Марии. Поэтому, когда ты говоришь, что твоим умом правит Меркурий в Близнецах, Гермес-Меркурий, ты более прав, чем ты осознаешь.

«Она также сказала мне, что Повелителем в области Живота, этого водного уровня, так же, как Сестра Живота, является и Посейдон, подобно тому, как Гадес обитает вместе с Кроносом в гениталий и под землей. Деметра – Богиней Сердца, и даже старый Уран, великий Бог Неба, обитает в горле, в том месте, где ты столкнулся с Синей Бородой и Музами. Иначе говоря, жрица сказала мне, есть Один и Множество в каждом центре, и что лишь удобство позволяет нам выбирать то один аспект, то другой. Она сказала, что Майя, которая знает о древней индуистской магии Кундалини в Йоге, во многом права в понимании каждого центра как имеющего Бога и Богиню, Шиву и Шакти, и что все пары – здесь она говорила на моем языке, в соответствии с моей натальной картой и природой, – являются аспектами Одной Пары. Энергии, трансформированные в одухотворенность, поднялись вверх; в конкретизацию – двинулись вниз, воплотились в бытии. Таким образом, главной проблема в том, что выше и ниже, в Юпитере и Сатурне, Зевсе и Кроносе».

«Я понимаю и согласен с этим. Но как мы должны двигаться в плане понимания и примирения этой пары противоположностей? Как мы можем перейти к этим странным отцу и сын? Должны ли мы продолжить наши размышления о них, о сущности Кроноса, о сущности Зевса?»

«Я думаю, что нет. И так же полагала эта оккультная жрица. Она думала, что мы могли бы вместе – и я подчеркиваю слово «вместе», стараясь не быть неприятной или едкой, в чем ты обвинил меня раньше, – медитировать на их общий миф, размышлять о том, как они пришли в мир, как они возникли, и в чем заключалась их борьба. Если бы мы смогли понять и справиться с этим, то мы смогли бы рассмотреть нашу собственную проблему союза от центра к центру».

«Я вновь согласен, Дочь Гвиневры. Давай начнем».

«Теперь ты, кажется, очень хочешь начать, стремясь продолжить наши совместные усилия. Но я не настолько готова. Прежде всего, я думаю, что мы должны вновь посвятить себя, вознеся молитву и решимость работать вместе, как если бы мы были двумя алхимиками, искателем и его мистической сестрой. Я чувствую порой, что вы утратил это чувство аспекта совместной молитвы в нашей работе. Но я тоже виновата. Я знаю, что эта горечь вновь вползает в мой разговор с тобой. Я становлюсь придирчивой и злобной, даже когда я не чувствую подобного. Я боюсь, что это тьма во мне, эта горечь будет мешать нашей работе. Именно в последний момент, пожалуй, как раз в тот самый момент, когда потребуется наша общая преданность, этот автономный гнев во мне, эта боль сестры живота, может вмешаться и разрушить наши труды. Можешь ли ты помочь мне с ним? Можешь ли ты смягчить эту жесткую и горькую область?»

«Дочь Гвиневры, я сам готов и хочу вновь молиться, чтобы повторно посвятить себя своей цели вместе с тобой. Я так же стремлюсь воссоединиться с нашими чувствами как алхимиков души, как преобразователей самих себя и Богов. Меня одухотворяет и радует идея совместной молитвы в очередной раз, так же, как и серьезных усилий в совместном понимании мифа о великих богах, Отце и Сыне. За все это я благодарен и готов присоединиться к тебе. Но из-за твоей горечи я чувствую урон. Я подозреваю, что все, что бы я ни сказал, лишь временно успокоит твой гнев. Я думаю, что это так, потому что ты, действительно, подобна Богине Гере. Я считаю, что твоя горечь – такая же большая проблема и боль для тебя, как моя проблема Одного и Многих была для меня. Пары не являются проблемой для тебя, ибо ты приняла эту дуальность, наслаждалась ей, находила ее правильной. Твоя горечь есть боль расстроенного объединения в пару. Твоя горечь есть твой крест, если можно употребить это выражение, так же, как Один и Многие были для меня. Я могу лишь предложить тебе принять этот крест горечи как свою собственную дилемму, как мне пришлось принять Одного и Многих в качестве моей дилеммы. Я думаю, действительно надеюсь, что так же, как проблема Одного и Многих, Отца и Сына, Глаза и Фаллоса может быть решена, точно так же можно уладить проблему твоей горечи. Но не мной. Я не могу разрешить ее за тебя. Я не твой избавитель. Я думаю, это находится внутри тебя. Я могу искать освобождение вместе с тобой, но я не могу предоставить его тебе. Согласна?»

«Внук Рыцаря, ты использовал истинные слова. Я благословляю тебя за это. Ты показал мне более ясно, чем когда-либо прежде, как я ищу объединения в пару как избегание моего собственного внутреннего единения. Я вновь вижу его сейчас, даже если могу вновь утратить его. Я пойду с тобой, я разделю с тобой эту дилемму противоположностей, зная, что моя горечь есть моя проблема противоположностей, разочарованность союзом, так же, как и твое разочарование союзом является проблемой Одного и Многих. Достаточно. Я должна стараться и нести свой собственный дух и разочарование, так как вы несешь свои… Давай помолимся.

«О, Боги Отцов и Сыновей, Матерей и Дочерей, Сестер и Братьев; о, Боги центров внутри и вовне, мы, пара, идем и просим вашей помощи. Мы стремимся продолжить наши поиски, чтобы разрешить наши кресты боли и отсутствия единения. Я пришла в своей горечи, в моем разочаровании от отсутствия единства, но также с любовью к моему, подобному брату спутнику, моему мистическому брату, мой драгоценному возлюбленному, Внуку Рыцаря. Мы пришли вместе и надеемся прийти к более глубокому пониманию, более истинной любви, более полному единению. Помогите нам и благословите наши усилия по преобразованию себя, так же, как и мы стремимся обеспечить вас лучшими сосудами для вашего преображения. Мы встаем на колени, сложив руки, и поднимаем их в мольбе. Мы молим и плачем, но мы также стоим с достоинством и важностью, ибо вы создал нас и сотворили нас, и мы продолжаем создать вас. Мы пришли вместе, мужчина и женщина, мужчина и женщина».

«И мы пришли в одиночестве, великие Боги. Мы пришли в одиночку. Мы идем вместе в совместном поиске, и мы идем в одиночестве, зная, что каждый мужчина, каждая женщина, где-то всегда наедине с Богом, всегда наедине с его/ее Создателем, которого он/она создает. Мы идем обоими путями, и мы рассчитываем на вас и знаем вас с обеих сторон, о, Боги. Ибо вы одиноки, совершенно не думая о людях и наших путях, совершенно независимы и безразличны по отношению к нам, а также очень внимательны, очень заботливы к нам. Ибо вы нуждаетесь в нас, любите нас, так же, как и мы вас. Мой друг, мой спутник, моя возлюбленная, моя сестра, Дочь Гвиневры, произнесла верные слова для меня, мы пришли как пара. Но мы также пришли по одному. Благословите наше одиночество и нашу близость. Благословите нас и позвольте нам благословить вас. Просветите нас в нашей тьме, и разделите с нами наши попытки расширить любовь и понимание, вместе и в одиночестве, одному и многим».

«И теперь, когда наша молитва завершена, давай начнем. Ты, Внук Рыцаря, рассказывай историю первым, ибо ты – оратор и рассказчик историй».

Уран, Гея и Кронос

Мы знаем уже, что в самом начале вещей, до того, как появились какие-либо Боги вообще, была только Ночь или Хаос. Мы знаем, что в этих первозданных, недифференцированных началах, прежде, чем возникло какое бы то ни было сознание, прежде, чем возник какой-либо порядок, прежде, чем возникли какие-либо Боги, было ничто, пустота, «зевок» Хаоса, в котором была жажда воздуха, духа, порядка, света. И из Ночи, из Хаоса первым появилось Яйцо. Это Мировое Яйцо целостности было самой первой формой. Из него вышел Бог с золотыми крыльями – Эрос, Бог Любви, перворожденный. Это известно нам, ибо о появлении великого Бога Любви мы размышляли и переживали. Некоторые говорят, что сам Эрос призвал небо и землю, которые также были в яйце, соединиться и смешаться. Но другие говорят, что Небо и Земля вышли прямо из Хаоса.

Теперь мы касаемся происхождения Кроноса, в последнее время именуемого Сатурном, и того, каким образом этот глубокий и уклончивый мыслитель пришел к своему правлению и пал. Говорится, что Земля, широкогрудая Гея, сама родила Бога Неба Урана, чтобы он был равным ей и покрывал ее как звездное небо, полностью, и был вечной обителью великих Богов. Так она и сделала. Великая Гея, Богиня Земли, держала и соединялась с Ураном, звездным небом, и родила трех Циклопов с круглым глазом в середине лба, с их громом и молнией. Она также родила Титанов и Гигантов, не говоря уже о шести братьях и шести сестрах творения, младшим из которых – и вот, наконец, появление нашего причиняющего беспокойства Бога, – был Кронос.

Уран приходил каждую ночь, чтобы соединиться с Геей, но с самого начала он ненавидел детей, которых она родила. Как только они рождались, могущественный Бог неба прятал их в недрах Матери-Земли и не позволял им выйти на свет. Но он не просто совершил этот поступок, который заставлял гигантскую Гею стонать и падать в обморок от страданий, но и получал удовольствие от него.

«А теперь, Дочь Гвиневра, прежде чем мы пойдем дальше в нашем рассказе, давай разберемся, что символизирует то, что мы рассмотрели до этого момента. Что означает, что Мать-Земля создает Звездное Небо? Что означает то, что она создает его как равноправного партнера, а затем творит вместе с ним? Подобно ли это нам с тобой, паре? Но, если это так, то это как если бы материя или плоть предшествовала формированию духа, реальность предшествует потенциальному! Так ли это? Это даже равноценно осознанию, что смертный человек создает Богов? Так же, как бедная Земля может создать звездное небо, гораздо более обширное и великое, чем она сама, чтобы покрыть ее? Это то, что имеется в виду?»

«Я не знаю, Внук Рыцаря. Даже твоя формулировка вопроса кажется мне обширной и глубокой. Я польщена тем, что ты видишь плоть, женщину, женское начало в таком порождающем свете, таком созидающем положении, но я склонна думать, что здесь Гею следует рассматривать лишь как Творческий принцип сам по себе, настолько же мужской, как и женский, настолько же гендерно нейтральный, как дух и плоть. Созидательность просто стремится быть созидательным. Созидательность стремится к единению, из которого оно вышло. Она не может иначе. Я знаю это из моей одержимости парами. И ты знаешь это, Внук Рыцаря, из своего голода по созиданию. Не был ли твой опыт встречи с Музами, с Синей Бородой именно таким инсайтом? И я даже слышала от той самой оккультной жрицы, что некоторые говорят, что сам Уран как Бога неба, пребывает в центре Созидания, области Муз и Синей Бороды. Он, источник и вместилище звездного неба, выше земли, воды, огня и воздуха в нижних центрах, находится в эфирной области «Очищения», где происходит творение, свободное от плоти. Поэтому, может ли Гея, которая сама создала Бога Неба, не соединяться с ним? Может ли творчество не соединяться с формами творения, которые являются одновременно ее супругом и сыном? Это представляется мне целесообразным».

«Дочь Гвиневры, ты поражаешь меня. Твои слова убедительны и твоя ясность выше моей, даже после всех моих медитаций на светлого Бога Аполлона. Я вижу, что твой свет подобен свету Афины, полностью сознающей необходимость в творении, в ментальном рождении как связующем звене цивилизации. Но как ты понимаешь то, что великий Уран, порождающий и формирующий принцип, ненавидит и отвергает созданных им? Что означает то, что он вновь скрывает их в потревоженном теле Матери-Земли? Что он держит их вдали от света? Я склонен думать, что звездное небо, с его первостепенной заботой о цикличной вечности, о потребности лишь в слиянии, ненавидит перемены, ненавидит сознание. Он жаждет лишь продолжения союза, вечности единения. В этом смысле, тогда он согласится и, возможно, отражает твою потребность в союзе, Дочь Гвиневры».

«Ты приписываешь мне слишком многое, Внука Рыцаря. Так же, как ты верно заставил меня столкнуться лицом к лицу с моей горечью, а не подбрасывать ее тебе под дверь, о, Рыцарь, позволь мне сказать тебе, что ты перекладываешь на меня свою собственную потребность в единении. Я жажду единения, это – правда, но я думаю, что у тебя тоже есть эта потребность, но ты не принимаешь ее так легко в смысле слияния, как это делаю я, поэтому ты замечаешь соринку в моем глазу. Пойми тогда, как я это вижу. Я думаю, что ты прав в том, что великий Уран презирает плоды своего творения, своего духовного семени, которое воплощается в конкретном союзе. Он больше ценит само совокупляющее единение. Возможно, он опасается плодов этого союза, которые могут даже свергнуть его. Возможно, он предчувствовал, что развитие Богов свергнет его с трона, лишит его власти и положения».

«Но нужно объяснить наслаждение Бога его злыми делами, Дочь Гвиневры, и стенания Геи под гнетом. Удовольствие, которое испытывает Уран, я думаю, в самой тайне творения. Он не только наслаждается слиянием и созидание, но он также, как мы догадались, боготворит вечность и отсутствие изменений. История, таким образом, показывает, как он может одновременно творить и не иметь изменений, может одновременно совокупляться и не иметь сознания, не нуждается в осознавании даже самого себя. Именно посредством этого он получает удовольствие. Кроме того Богиня, само Творение, должна нести весь груз, и она – та, кто стонет о свободе, о явлении новых детей от ее союза на свет. Это как испытывать потребность в славе, в Музе Клио. Слава нужна, чтобы проверить себя, получить признание, вывести детей на свет. И вот почему дети угнетают, если им не позволено родиться, и потому, что существует потребность в самом свете. Звездное Небо не нуждается в свете, в конце концов, сама темная земля нуждается в свете! Это есть суть вопроса: земле нужен свет, а небу нужна темнота. Как если бы каждый из принципов жаждет и требует своей противоположности и именно в этом эти два принципа находятся в мучении, в оппозиции, в любви и ненависти друг к другу».

«Превосходно, Внук Рыцаря! Ты ответил даже лучше, чем я. Я думаю, ты раскрыл тайну, я думаю, ибо ты дошел до самых глубинных мест самих принципов, принципов Света Урана и Темного, творческого принципа Геи. Превосходно. Твои слова лучше моих, и больше я ничего не скажу. Ты знаешь, поборовшись с Музами и с Ураном, который обитает в центре, где живут Музы и Синяя Борода, в зоне «Очищения»».

«Благодарю тебя, Дочь Гвиневры. Но, прежде чем поспешно принять твои поздравления, давай продолжим рассказ и посмотрим, действительно ли мы понимаем ее. Великая Богиня Гея, стеная под своим бременем, произвела железо и сделал большой серп. Затем она поговорила со своими сыновьями, жалуясь на отца, и просила их наказать его за его злые неправедные поступки. Уран был первым, сказала она, кто когда-либо совершал постыдный поступок. Все дети были испуганы, и никто говорил. Никто, кроме Кроноса, уклончивого мыслителя. Кронос заговорил и дал обещание своей матери, что устранит великую несправедливость. Кронос сказал, что вовсе не заботится об отце, кто стал первым, совершившим постыдный поступок. Итак, Гея, радуясь, отдала Кроносу серп и подготовила свой заговор.

«Уран, пришедший ночью к своей возлюбленной, горя желанием, покрыл собой всю землю. Кронос схватил своего отца левой рукой, взял серп в правую руку и оскопил своего отца, выбросив его гениталии в море. Гея, принявшая кровь своего супруга, родила преследующих, подобных ведьмам Эриний, Гигантов, и Ясеневым Нимфам*. Из гениталий Урана, мы знаем, из моря появилась Великая Богиня Афродита. Она была рождена из пены – союза воды и воздуха; плоти фаллической части Великого Звездного Бога Небес. Так был свергнут великий Бог. И таким образом, как утверждает рассказчик, после этого кровавого злодеяния Кроноса, после этой кастрации Отца Сыном, Небо больше не приближается к Земле для ночных слияний. Изначальное порождение подошло к концу, и за ним последовало правление Кроноса. Таково повествование, такова история, повествующая нам о происхождении могущественного Сатурна, известного под именем Кроноса у греков.

«И эта история, Дочь Гвиневры, заставляет меня помнить о горечи женщин, о страданиях феминного. Созидательность страдает от своей потребности в свете, необходимости порождать, и становится жестокой и обиженный за угнетение, совершаемое самим Небесным принципом, который доволен тьмою. Но заговоры, интриги! Кажется, вот как появляется ведьма. О, Геката, я все больше узнаю о тебе; теперь я вижу, что даже ожесточенные Эринии рождены от крови и боли!.. Но я не понимаю, действительно, не улавливаю, чего хочет Гея. Желает ли она, чтобы ее деспотичного возлюбленного и мужа низвергли? Стала ли она жестокой и

* Мелии – в древнегреческой мифологии самые древние и единственные смертные нимфы ясеня; считались кормилицами Зевса

хитрой в результате угнетения? Изобретает ли феминное подобные режущие инструменты из-за боли угнетения? Возможно. Но возможно так же, что серп, символ урожая, придумали, потому что человек и созидание хотят увидеть и ощутить плоды своего труда, своих усилий, иначе они умрут. Человек и Богиня должны создавать жесткие, различающие, логические рассуждения, даже идя против самой изначальной бесформенной формы Бога. И история говорит, что Бог Уран подобен дьяволу, ибо он – исполнителем первоначального бессовестного поступка. О, Бог, являешься ли ты источником зла? Ты – первая тьма? Является ли свет и порядок первопричиной окончания света? Кажется, что так. И эта глубочайшая жажда тьмы с твоей стороны, о, Уран, эта глубокая потребность твоей природы не служить своей собственной природе, а ее противоположности породило первое зло. Кажется, так. И так это выглядело для меня. Когда я пошел против своей природы, когда я, в своей потребности в союзе с противоположным, пошел против своего принципа, я представал наиболее злобным. Другие видели это так. Ибо, поступая так, я сурово судил себя, идентифицируясь со своей отрицательной стороной. Но, то, что бросается в глаза, – это ощущение самого зла, самого проступка, а не их наказания! И так, Уран, понимая твое подобие дьяволу, я, таким образом, имею сострадание к твоему первому злодеянию».

«Я – тоже, Внук Рыцаря. Твое понимание его принципа делает сострадание обоснованным. Но у меня также есть сострадание к Богине, которая должна быть жестокой. Серп, созданный ею, – это принцип смерти в принципе жизни. Она, несчастная Богиня, должна создать способ, посредством которого ее возлюбленный будет побежден, ее господин лишится своей созидательности. Так что легенда повествует нам о конце первоначального творения, времени естественного союза противоположностей. История ничего не говорит об их страданиях, но я ощущаю их, я чувствую их. Уран и Гея, Возвышенное Небо и Созидательная Земля, должно быть, неимоверно страдали, ибо их изначальному ночному слиянию пришел конец. Естественное творение прекратилось, и теперь, как повествуется в легенде об изгнании людей из рая, созидание может прийти только в муках, даже среди Богов. Должен был явиться новый принцип созидания. После естественных потребностей первых Богов, эти существ, рожденных от Ночи и Хаоса, Эроса и Яйца, пришла боль и новое творение».

«Но что на счет Кроноса, Дочь Гвиневры? Что на счет деяний и природы этого Бога, который был центром нашего рассмотрения, что на счет него? Как ты понимаешь его подлое, но все же необходимое лишение отца потенции? Не подобен ли он сам справедливому судье? Не презирает ли он собственного отца, осуждая его строго, и, служа заговору матери, лишает Небо его творческого мужеского начала? Есть в этом что-то гнилое, даже – или, возможно, потому что – это сделано в имя правды, во имя наказания нечестивого отца. Кажется, мне это не нравится».

«Какой мужчина может вынести зрелище подобного деяния, Внук Рыцаря? Какой мужчина настолько защищен и уверен в своем мужском начале, своей созидательности и своем собственном естестве, что может легко вообразить кастрацию Бога или мужчины и не испытать тошноты, тревоги. Мне кажется, что это параллельно страданиям Геи, ужас от того, что она не в состоянии дать рождение чему-то новому. Разве это – не те же страдания, в сфере феминного, что и кастрация у мужчин? Разве это – не самое страшное, что можно вообразить для женщины: терпеть бесконечные роды без разрешения, бесконечная беременность без рождения, бесконечное сдерживание в себе всего потенциала, и никакой реализации – не является ли весь этот ужас параллелью страданиям Урана, кастрации мужчины?»

«Конечно, Дочь Гвиневры! Ты снова попала в точку, ты нашла чистое золото! Ты абсолютно права! Наказанием для духа для отказ от созданий Земли является лишение Небес творческого принципа! Именно так. И теперь, Дочь Гвиневры, я могу сказать то, что ты сказала мне: ты выразила это значительно лучше меня. Возможно, этот самый Уран вошел в твой собственный голосовой аппарат, центр «Очищения», твою собствееную область эфира, где творение больше не заключается в конкретике плоти, но в духе… Да, думаю, так».

«Но положительным следствием этого поступка является рождение Афродиты, новой Богини Любви. С этим мы оба, как и с Эросом, нанесен полностью справились. Я полагаю, мы понимаем это. Мы ощутили Афродиту Уранию, дочь Неба, познали высокое положение горла, любви духовной и потенциальной, так же, как испытали и Афродиту Пандемос, земную, реальную, созидательную любовь во плоти. Обо всем этом мы уже говорили. Мы понимаем, что новая любовь рождается от этого ужасного поступка. Но что на счет Кроноса, этой центральной фигуры для наших интересов? Снова он ускользает от нашего понимания.

«Можем ли мы понять этого темного и уклончивого Бога? Можем ли мы узнать его через его поступок? Можем ли мы получить представление о нем? Даже прежде, чем мы узнали его по отношению к его собственному сыну Зевсу? Я не знаю. Он кажется мне темным и мрачным, мстительным и жестоким. Является ли ограничение всегда таким? Случайность ли это или, на самом деле, имя этого Бога означает Время, и время это есть ограничение, так же, как он сам? Кронос, Предельный; Кронос – конец воронки, из которого все возможности должны реализоваться; Кронос, оскопитель духа небес, неба; Кронос, тот, кто лишит сил все потенциальные силы духа. Но также Кронос, служащий матери; Кронос отважный, кто совершает возмездие за тьму изначального духа; Кронос могущественный; Кронос, чей темное деяние влечет за собой новое развитие Любви. Да, все это – Кронос, все это. И все же я ощущаю, что мы не понимаем его. Возможно, он будет говорить с нами, возможно, он станет говорить за себя.

«О, Кронос, повелитель темного мира, станешь ли ты говорить с нами? Скажешь ли ты нам, понимаем ли мы тебя, правильно ли мы оцениваем твою сущность и твои деяния? Я вижу тебя, сидящим там, зловещим и темным, в повторяющихся, обращенных внутрь размышлениях о самом себе. На тебе - темная мантия, а сам ты – старый и унылый».

«Я унылый в этой форме, молодой Рыцарь, это верно. Я рублю и режу, я злобный и мучительный, жесткий и жестокий. Но только в свете изначального зла. Я не могу быть сыном такого отца, не могу служить ему».

«Да, я вижу это. Но теперь твое лицо светлеет, ты, кажется, становишься моложе, или, если не моложе, то хотя бы светлее. И я вспоминаю, что ты – Бог Урожая, что было также много, за что тебя можно почитать... Но пока я смотрю, ты возвращаешься в свою мантию, в свою древнюю оболочку. И я знаю, что даже Дочь Гвиневры не сможет заставить тебя выйти оттуда. Мы должны продолжить свой рассказ, размышлять и медитировать о твоей сущности и деяниях. Только тогда, возможно, ты останешься и поговоришь с нами».

«Внук Рыцаря, не отворачивайся так быстро от великого Кроноса. Пожалуйста, не говори, что даже я, Дочь Гвиневры, не смогу выманить Бога из его мантии. Я боюсь, что ты слишком испуган; ты уклоняешься от рассмотрения акта оскопления, акта лишения мужского начала творческой силы. Если я могу смириться с мыслью о страданиях лона Геи, извечных ограничениях ее родов, то ты можешь встретиться с деянием Кроноса, разве нет?»

«Дочь Гвиневры, я могу лишь попытаться. Я не осознал, что я уклоняюсь. Я могу представить поднятие серпа, этой лунообразной дуги и отрезание гениталий неба. Если я – небо, если я - сами Небеса, я не могу себе это представить, но как мужчина могу. Я чувствую себя окровавленным и бессильным. Я могу ощутить мои секреты и полномочия отрезанными, почувствовать себя импотентом, лишенным власти, не имеющим ни творчества, ни движения. Я вижу, что злой Бог делает это со мной. Гораздо сложнее мне быть этим Богом, совершить деяние Кроноса. Да, теперь я вижу это. Я вижу себя отрывающим гениталии моих врагов и тех, кто ранил меня, не признав моей ценности, моей человечности. Я могу представить себя делающим это с радостью и праведностью, так же, как Кронос… Но, совершив это, представив действо с обеих сторон, со стороны Отца и Сына, с позиции кастрированного к кастрирующему, чему я научился, чего достиг?»

«Разве ты не знаешь теперь, каково это, Внук Рыцаря? Разве ты теперь не свергнутый слабый дух, не сильная и жестокая свергающая материя? Разве плоть не покоряет дух, разве власть времени, реальности, земли не побеждает потенциальное? Разве реальность – не Царь потенциального?»

«Да, Дочь Гвиневры, да. Ты права. Я это чувствую, и я плачу. Я чувствую эту борьба в себе теперь, благодаря тебе, и я знаю провал духа в подчинении плоти, провал эфира в правлении материей, провал идеалов в подавлении инстинктов, провал совести в управлении желаниями. Я чувствую это. Но мои враги: по моему опыту, наиболее ограниченные, узко мыслящие, недальновидные одерживают победу, это – то же самое? Я вижу, что это: ограниченность и малость уничтожают потенциальность и величие; это происходит внутри и вовне, сейчас и вечно… Но я не буду плакать, Дочь Гвиневры, я не буду плакать. Ибо мои взгляды вновь восторжествуют. Видение, сознание, дух, хотя и потерпели поражение, обновляются сами и приходят вновь в другой форме. Подумай: разве Афродита не появилась в результате такого поступка? Разве не любовь и новый образ феминного появился из такого кровавого столкновения между Отцом и Сыном, Духом и Плотью? Итак, пусть мое видение будет усовершенствованно, и пусть мое собственное понимание возьмет верх, ибо я вижу, что Центр Урана, эфирный уровень Очищения, где позже обитали Музы, сражался с Кроносом из земного центра, и тем, что было создано, был еще один центр – центр Любви. И я вижу, что эта любовь может жить в Сердце и Диафрагме, в Животе и Фаллосе. Так, значит, лишение потенции может показать мне, как, в конце концов, развиваются центры, как окончательный союз Духа и Плоти может измениться, трансформироваться, и влиять друг на друга вновь. Так же, как Уран и Гея в их изначальной любви с наслаждением покрывали друг друга каждую ночь. Я вижу, что мое понимание возвращается, вырастает новый фаллос, обретается мощная сила, способная расширяться, чтобы достичь рога изобилия новых идей, нового понимания и новых возможностей реализации во плоти. Так оно и есть. Возможно ли подобное для тебя, Дочь Гвиневры, когда ты размышляешь о страданиях Геи, бедной Матери-Земли, которая не могла дать рождение своим детям?»

«Это было легко для меня, Внук Рыцаря. Я могу выполнить это и, однажды, возможно, мне потребуется пережить более непосредственно, как это сделал ты. Но я удовлетворена. Ибо мне нужно было сейчас, что бы ты не бежал от этого переживания, потому что, поступая таким образом, ты станешь уклоняться от собственного осознание того, как дух обновляет себя. В этом моя собственная потребность удовлетворяется, мой собственный ребенок является на свет, ибо твое осознание есть дитя моей плоти, конкретизация моего желания! Давай продолжим наш рассказ о Богах и наши размышления об их сущности».

Другие главы перевода

29
1. Предисловие

7 мая 2016 г.

2. Глава 1. Внук Рыцаря

7 мая 2016 г.

3. Глава 2. Дон Жуан

7 мая 2016 г.

4. Глава 3. Дон Жуан II

8 июня 2016 г.

5. Глава 4. Внук рыцаря II

8 июня 2016 г.

6. Глава 5. История Волшебника

8 июня 2016 г.

7. Глава 6. Синяя Борода и музы

8 июня 2016 г.

8. Глава 7. Иисус

8 июля 2016 г.

9. Глава 8. Афродита

8 июля 2016 г.

10. Глава 9. Эрос

8 августа 2016 г.

11. Глава 10. Дочь Гвиневры

8 августа 2016 г.

12. Глава 11. Сестры: Сердце и Живот

8 августа 2016 г.

13. Глава 13. Отец и Дочь

30 сентября 2016 г.

14. Глава 14. Сестры

30 сентября 2016 г.

15. Глава 15. Муж и Жена: Гера

30 сентября 2016 г.

16. Глава 16. Мать и Сын: Дева Мария и Розарий

30 сентября 2016 г.

17. Глава 17. Мать и Сын II: Радостные Тайны

8 ноября 2016 г.

18. Глава 18. Мать и Сын III: Скорбные тайны

8 ноября 2016 г.

19. Глава 19. Мать и Сын IV: Славные Тайны

8 ноября 2016 г.

20. Глава 20. Внук Рыцаря и Дочь Гвиневры

8 ноября 2016 г.

21. Глава 21. Рыцарь III и Гвиневра II

8 ноября 2016 г.

22. Глава 22. Йогиня Майя

8 ноября 2016 г.

23. Глава 23. Путь Диониса

8 ноября 2016 г.

24. Глава 24. Дионис и Аполлон

8 декабря 2016 г.

25. Глава 25. Союз

8 января 2017 г.

26. Глава 26. Кронос, Рея и Зевс

8 февраля 2017 г.

27. Глава 26. Области Центров

8 марта 2017 г.

28. Глава 27. Восточно-Западное Древо Жизни и Гимнов

8 марта 2017 г.

29. Глава 28. Гимны

7 апреля 2017 г.

духовный кризис

Похожие переводы

  class="castalia castalia-beige"