Перевод

Глава 26. Области Центров

Юнгианская психология и страсти души

Марвин Шпигельман

Юнгианская психология и страсти души

Глава 26

Области Центров

 

МАКУШКА

 

«Дочь Гвиневры, давай начнем с молитвы. Мы должны начать сверху, в том месте, где великий непроявленный Дух Божий входит в нас как человеческих существ. Начнем же здесь с нашей молитвой и с надеждой, что произойдет воплощение, что дух низойдет, войдет в нас и соединиться с нами от центра к центру, пока не достигнет глубин нашего существа, самой нижней области проявления. Тогда, возможно, цикл продолжиться, и те же самые энергии смогут подняться вверх, одухотвориться, пока вновь не достигнут этого великого непроявленного Бога, которого мы любим, которому служим, и чье сознание мы оба ценим и расширяем. Спускаясь мы должны быть представителями Запада, греками, и вне усилий воплощения. Поднимаясь, мы будем представителями Востока, индийцами, и будем тянуться к тем сферам за пределами звезд многолепесткового лотоса, который окружает наши черепа. Итак, Гвиневра, помолись со мной.

«О, великий дух-Отец, непроявленный, приди к нам. Сойди, если желаешь, в наш высший центр, высший источник бытия, так же, как ты сделал с Иисусом, этим выдающимся типом Бога-мужчины, который достиг просветленного сознания Христа и полностью исполнил свое служение тебе. Сойди, если желаешь, так же, как ты сделал с Марией, этим превосходным типом Бога-женщины, которая была твоей супругой и знала тебя в бедности, непорочности и в покорности твоему великому духу. Пусть великий неизвестный Отец заключит в объятия свою жену, душу; пусть великий союз мужа и жены породит Бога-мужчину, дух, который служит и которому служат. Пусть огонь Пятидесятницы сойдет на нас.

«О, Мария, первой я ощущаю тебя. Я чувствую, как твоя любовь окутывает меня, я чувствую великое сострадание, мистическую всеобъемлющую заботу, которая охватывает мое одиночество, усиливает мою отделенность от Бога и людей. Не была ли и ты такой? Не была ли и ты обособлена и одинока? И не было ли это одновременно испытанием и благословением? Так же и я ощущаю это. Я чувствую этот центр живым благодаря твоему огню, твоему теплу. Я чувствую, что мой череп горит от этой благословенной искры одиночества, которое тянется к другому одиночеству. Я свечусь этой абсолютной индивидуальностью и обособленностью, которая стремится к полному слиянию. Я, Рыцарь, чувствую это. И тебя.

«И я чувствую тебя, Иисус. Я, Гвиневра, чувствую страдание человека духа, чувствую его путь и цель. Я чувствую, что ты исполняешь дело твоего отца, служа духу любви и мудрости в великом белом сиянии, который есть одновременно жар и опаляющая истина. «Служи Богу» говоришь ты, и я следую за тобой».

««Но служи себе» говорит Иисус мне! Он говорит: подражайте мне, служа Богу внутри вас. Я охватываю ноги этого Бога-мужчины. Я, Рыцарь III, гордый и свободный, наследник гордых и свободных мужчин, обнимаю ноги этого Бога-мужчины, и не позволю ему уйти, удалиться, в служении только Богу Отцу. Останься и будь с нами, говорю я. Останься и помоги нам в нашем одиночестве. Останься и покажи нам, как это – быть Богом и человеком, независимым и отделенным, останься. Об этом я молю.

«И он говорит: «Нет»… Так этот Бог-человек отвечает мне, Гвиневра. Он говорит «нет». Он говорит «нет» тому, чтобы остаться, «нет» своему пребыванию, «нет» тому, чтобы объединиться с нами. Но он говорит «да», этот Богочеловек. Он также говорит «да». Он говорит «да» объединению друг с другом. Он говорит «да» союзу духа с духом, плоти с плотью. Он говорит, блаженны те, кто объединится, благословенны те, кто идет вместе в союзе с Богом.

«Но кто этот дух воплотившийся, этот  Богочеловек, Иисус? Кто он во мне? Я совершил его Станции, я размышлял над его жизнью, я говорил с ним и о нем, но кто он во мне? Кто это дух воплощенный, кто?»

«И кто она – эта женщина, эта жена Бога, Мария, которая была одновременно женой Бога и отца его? Кто она во мне? Я медитировала на ее розарии, я говорила с ней, обнимала ее, но кто она во мне? Кто эта любовь-душа, восприимчивая к Богу свыше и истекающая в сострадательную, всеобщую, всепрощающую любовь к человеку? Кто она во мне?»

«Высший из высших, Внук Рыцаря, высшая из высших, Дочь Гвиневры. Они – высочайшие, высочайшие, ибо они достигают, стремясь и умоляя, Бога за пределами образа, за пределами бытия, за пределами звука, и они изливаются сладким потоком того же самого огненем-водой-молоком-искрой сладкого духа-любви, каким он приходит к ним. Они – это они, нежная пара влюбленных, пара мистических сестры и брата, они – это они, и они суть они в вас. Мистическое событие, истина за пределами сознания и зрения, третье или четвертое.

«И кто это говорит, кто есть тот, что может говорить о Боге-Сыне и Боге-Матери-Жене? Кто есть тот, кто может авторитетно сказать, кто есть Иисус внутри и Иисус вовне? Кто есть тот, кто знает Марию реальную и Марию как суть образа? Кто это?»

«Я знаю, Внук Рыцаря. Я, Гвиневра II, Дочь великой женщины, дочь той, что познала христианский и языческий образ Бога, я знаю. Ибо тот-та, кто говорит, - есть никто иной, как Сам Святой Дух, и этот Дух Святой – есть никто иной, как Гермес, Посланник Богов. Он является в крылатых сандалиях, в шлеме, и он стремительно перемещается между Богом и человеком с посланиями от каждого. Это Гермес, этот всемогущий Меркуриус Бога, есть одновременно маскулинно мужским, как дух, и феминно женским, как плоть, что было известно каждому алхимику. И мне извечно, замечательный брат Рыцарь, мне известно. Я знаю это обаятельное, дикое, обветренное, подобное воде, хитрое, своенравное создание, которое перемещается туда-обратно больше, чем любой ангел, больше, чем птица, больше, чем существа на небе и на земле. Ибо его сфера – небо и земля одновременно, его сфера - между Богом свыше и воплощенным Богом, между Богом и человеком. И, конечно, он есть она, как мне известно, мне, дочери великой женщины, которая знала. Гермес великий, соединившийся с любовью, которая породила союз Бога и человека, - Афродитой, - как говорят некоторые, воспроизведен в образе Гермафродита, но мы знаем самого этого Меркурия, удивительного, переправляющего вверх и вниз».

«Ты знаешь, Гвиневра II, и ты поешь. Посланник говорит в тебе так, как если бы он был не только Гермес, - он и она, - но так же и Пегас, крылатый конь-поэт, которого я знал лишь в купе с Музами, только как высоко парящее творение самого Посейдона. Но ты знаешь, Гвиневра. Ты также знаешь это Триединство Бога-Отца как духа бесплотного, Бога-Сына как духа воплощенного с этим невоплощенным-воплощенным Гермесом, перемещающимся между ними, Духом Святым как бесплотным, так и материальным? Знаешь ли ты эту троицу?»

«Я знаю это, Рыцарь III. И я знаю этого самого Бога-Отца, обрученного с человеческой душой Марией и порождающего сына, что является одновременно Богом и человеком, Сына как плоть и дух вместе, и Сына как единение сознания и любви. Я знаю эту троицу тоже».

«Да, Гвиневра II, ты знаешь. И ты знаешь как женщина, как душа, лучше, чем я, триединство Бога-Отца, Бога-Женщины со Святым Духом Гермеса, движущегося между ними, чтобы породить такого сына. Этот ветер-шепот проник в твой слух так же, как это было с Марией. Он проник и создал. Это новое сознание обитает в тебе. Соединись со мной, Гвиневра II, соединись со мной. Проживи со мной эти триединства: Отец-Мать-Сын, Отец-Святой Дух-Сын, Отец-Дух-Женщина, и, наконец, как мы понимаем это – дух-душа-плоть, сознание-любовь-воплощение. О, Гвиневра II, пусть примет наша дуальность эти триединства, пусть эти тройки объединят нашу двойку и сделают нас Одним!»

«Они соединяются, они соединяются. Я, Гермес, Посланник, известный Богу и человеку, могу говорить. Они объединяются, а я наблюдаю. Я наблюдаю и соединяю одновременно. Ибо одно око всегда бодрствует и перемещается вперед-назад. Одно око никогда не спит. Они объединяются, они объединяются. Одно око, – не третий глаз Зевса, мудрый и созидательный, но неусыпное око между Богом и человеком, которое пребывает в лотосном пространстве единения как великий свободный поток огня. Я возвышаю и низвожу, и ни то, ни другое – ни лучше, ни хуже. Я возвращаю назад и отправляю вперед, я есть я. Есть ли лучшая роль ангела Бога, чем эта? Можно ли лучше служить человеку? Я, известный как Гермес, известный как Меркурий, известный как Святой Дух, я знаю. И Иисус, и Мария знали. И эти двое знают, ибо Иисус-сознание и Мария-любовь – в них. Я вижу, как они соединяются и становятся одним: три в двух становятся Одним. Таинство. Дух спускается сверху, с вершины треугольника; дух ниспадает сверху, с вершины конуса. В нисхождении есть возвышение, ибо от возвышения происходит нисхождение. Бог знает это, и люди – тоже: постижение Бога – восходяще-нисходящая; любовь от Бога – нисходяще-восходящая».

«Но опускайся теперь, Святой Дух, проникай глубже в материю, проникай глубже в творение, проникай глубже в глубины человека, так чтобы Бог мог познать себя, найти себя, возлюбить себя. Опускайся теперь».

«Но кто есть тот, кто говорит? Кто есть тот, кто говорит, когда даже дух безмолвствует?»

«Это я. Я ЕСТЬ – тот, кто говорит, кто уходит, когда даже Посланник остается, но остается, когда Посланник уходит. Ибо Я ЕСТЬ есть утверждение и бытие, которое бодрствует, которое существует».

«Тишина, и дух нисходит еще раз. Рыцарь III и Гвиневра II, объединенные в Иисусе и Марии, объединенные в тройственности Бога, объединенные в двойственности человеческого, спускаются ниже в своем поклонении, воплощают Бога».

ТРЕТИЙ ГЛАЗ

 

«Дух-пламя любви-света нисходит, Гвиневра II, и теперь останавливается в области Третьего Глаза, пространстве всевидящего Зевса, интуитивного в своем видении Многих, многих возможностей сознания и любви. Великий Зевс есть Бог-Отец, и, следовательно, правитель, ибо он приходится отцом Богам, героям и людям. Он является сыном, ибо он является сыном Кроноса, Бога ограничений, и, следовательно, не самый трансцендентный Бог из всех. Он приходится братом Богу Гадесу и Посейдону. И, соответственно, является демократичным правителем. Великий Зевс в области Третьего глаза, с его молниеносной интуицией, громоподобными эмоциями, прозорливым единением, является источником творения. Его мы служим, Гвиневра II, величественному Зевсу.

«Но и Аполлону мы служим, Гвиневра II, прекрасному Аполлону, господину разума, порядка и гармонии, сыну, брату предводителю Муз. Ему принадлежит пророчество, он- тот, кто играет на музыкальном инструменте души, многих центров сознания и любви коснулась его гармония и красота. Аполлон здесь. Здесь Зевс, Гвиневра II, с его возможностями, но Аполлон – тоже, с его порядком и мудростью».

«Да, Рыцарь III, свет моей жизни, Боги здесь, но Богини – тоже. Ты не забыл дочь, Афину? Сознание созидателя культуры? Видение цивилизации? Предводитель величайшего из всех героев? Любимая Афина, которая есть сознание общества и, при этом, сознание феминного, осознающего себя? Ты не забыл того, что я узнала тоже?

«И, Рыцарь III, любовь моей жизни, неужели ты так легко забыл великую супруга Бога, одиночество и уединение в любви Одного? Могущественную Геру? Я знаю, что ее любовь – к единственному союзу, к одному Богу, это не любовь Марии или Афродиты, но она тоже любит, не так ли? Обезличенная, любовь к Богу, не к мужчине, исключительная, глубокая, ищущая. Это любовь феминного в ее абсолютной преданности и полной изоляции. Не следует забывать, правда, Рыцарь?»

«Я не забываю, Гвиневра II. Здесь, в нашем правящем центре, в нашем пространстве сознания как правления, естественно, находится четверица – баланс сил сверху и снизу, мужского и женского. Я знаю, что любовь в этом центре больше для создания, для порядка, для разума, для сознания, но она есть здесь. Кватернио Бога как мужа-жены, как отца-дочери, матери-сына, как брата-сестры, но, прежде всего, Бог отдельно как мужчина и как женщина, – все здесь. Давай помолимся нашим богам в третий глаз, Гвиневра II, и пусть они придут к нам, просветят нас».

«Мы молим, великие Боги, мы молим и ждем».

«Великий Зевс является мне, Дочь Гвиневры. Он выглядит как сильный мужчина в самом расцвете сил. Я вижу его, но я вижу, как божественная Афина появляется на свет из его головы. Она выходит прямо из его лба, как раз в области Третьего Глаза. Я вижу Богиню, являющуюся в золотом сиянии, от которого захватывает дух. Я залит ее сиянием, погружен в ее ауру, очарованный улыбкой ее красоты. Я чувствую, что она охватывает меня, пока меня посещает каждое из воспоминаний о пережитой мною красоте культуры. Я перенесен в ее великий город Афины и на вершину холма, на котором волшебно, монументально располагаются самые прекрасные здания во всем мире. Я нахожусь там с ней, и солнце заходит, когда она поражает меня своим храмом, потрясает меня своими статуями, завораживает своей мудростью и обаянием. Она является из мудрости Зевса, но она является самой собой. Я пленен».

«И я очарована Аполлоном, Рыцарь III. Я вижу его таким несказанно прекрасным, что не могу вынести этого. Я слышу его лиру и слабею от наслаждения, я ощущаю его дыхание и улавливаю оттенки духа свыше, которые никогда не являлись мне прежде. Я слышу его голос и понимаю, что такт его сладчайших слов любви и мудрости может сделать меня счастливой на всю мою оставшуюся жизнь. Я очарована».

«Теперь Гера улыбается мне, Дочь Гвиневры! Гера улыбается. Та, что обладает ревнивым и гневным видом, кого интересует сам Бог, но не человек, та, что признает лишь моногамный союз, – смотрит на меня и улыбается. Она улыбается мне, грешнику; она улыбается мне, стороннику многих любовных связей; она улыбается мне, тому, кто будет служить созиданию, сознанию, возможно даже будет ей врагом. Она улыбается мне. Ибо она знает, что я знал ту же уединенность, что и она; я знал предательство, как и она; я знал страстное желание единения, как и она;  а главное, я был таким же верным, как она. И она улыбается мне. И тусклый свет темно-фиолетового цвета освещает меня. Я окутан светом, исходящим от Геры, идущим от Зевса, и испускающим себя из лиры Аполлона, короны заходящего солнца Афины».

«И Зевс говорит со мной, Внуком Рыцаря. Величественный Зевс говорит со мной. Он проникает в меня, как змея, как лебедь, как слово, и он говорит звуками - голосами гор и облаков, молний и грома. Он говорит со мной. Но как только мой дух начинает внизу, оказывается внизу, я чувствую его и там, и здесь. То, что внизу для тебя, наверху для меня, дорогой Рыцарь, или так кажется, когда Бог является мне. Было ли это так для Марии? Было ли это так для… Но никаких спекуляций больше, Зевс внутри меня. И я тоже зачну от отца, который также есть сын, он же муж, он же возлюбленный и брат, я зачну от него. И, зачиная, найду Бога также в тебе, мой брат Рыцаря, муж, возлюбленный, сын, брат и отец».

«Мы потрясены и охвачены, Дочь Гвиневры! Объединись со мной, здесь, в центре бриллиантового сияния, фиолетового сияния Зевса и Геры и золотого сияния Афины и Аполлона. Ты видишь их над этим бриллиантом? Зевс и Гера выше и ниже нас, Афина и Аполлон – по сторонам от нас. И мы будем сверкать, как тот же самый алмаз, который образуют Боги, та же самая сияющая звезда. Сейчас я вижу это, чувствую это, знаю это. Этот алмаз сияет на нашем  лбу, это Третий Глаз, и мы благословлены».

«Мы благословлены, Рыцарь III, мы благословлены и любимы».

ГОРЛО

 

«Дух нисходит, Дочь Гвиневры, от Макушки сверху, от этого света цвета  индиго, вниз, сквозь Третий Глаз, фиолетовый бриллиант света, вниз к Горлу. Сейчас мы находимся в серо-голубом пространстве, где слово обретает плоть, а плоть становится словом. О, Гвиневра, вот волшебство этой сферы: множество радиусов Муз – нитей души, что становятся творческими в любви. Здесь дом Синей Бороды и Урана, Бога силы, чей темный дух испытывает и проверяет душу, подобно тому, как Бог неба поступал с Матерью-Природой. Душа стонет и сетует, пытается произвести на свет свое творение, и в конечном счете ей это удается. И, совершая это, мужчина, подобный мне, становится Гефестом, кузнецом созидания, а женщина, подобная тебе, Дочь Гвиневры, становится поэтом души».

«Я знаю, Рыцарь III. Через тебя, моя любовь, я знаю. Ибо здесь взаимосвязь становится сакральной, святой в слове. Ибо это – место, где дух становится материей, материя становится духом, и, следовательно, циклическое, кольцевое пространство души. Выражением этого круга есть союз одного великого темного духа в центре и множественности творческих потенций души, как спиц колеса. Любовь – целостность этого проявления, множество Муз в одной Афродите.

«А серо-голубой свет слова есть творение. Сознание, острое и изобретательное, вынуждает созидание; драма жизни воплощается в творчестве.

«Хватит слов, Рыцарь III, пусть слова станут Cловом, пусть танец души по кругу Муз заполнит твои уста славословием, радостью, приветствием к Богу, который сделал это возможным.

«В начале Он творил. В начале было Слово. В начале была Любовь, проявившаяся в звуке творения. Вспышка молнии Зевса и гром его сошли и проявились в словах поэта, вздохи сокрушенной счастливой души, которая стала сосудом для Божьего творения. Я плачу, Гвиневра II, я плачу, потому что мои слова запинаются, мое сердце переполняется, и нежно-печальные песни этого темного Бог, который любит и обжигает меня, принуждают меня выразить…»

«Не плачь, Рыцарь III. Язык не может вместить все, вместить больше, чем сердце. Каждый центр должен выполнять свою собственную задачу, но не может исполнить все. Не плачь, Рыцарь, ибо ты достаточно плакал. Достаточно знать, о чем ты говорил. Достаточно того, что ты – дитя отца-поэта, внук одухотворенного отца и созидающее дитя Бога».

«Дочь Гвиневры, моя возлюбленная, я вижу образ. Я вижу нас в этом самом голубом круге, я вижу нас как те же полюса, те же радиусы, те же самые спицы. Вместе мы образуем диаметр, вместе мы обходим кругом этот круг Муз души, вместе мы входим в этот центр любви, где обитает целостность Муз – сама Афродита. Тогда мы – дух и Муза, сознание творения и любовь. Мы – сокрушенный и сокрушающий, созданный и созидающий. Мы – слово и плоть, материя и дух. Мы создаем их, находим их, пользуемся ими, становимся ими, выражаем их».

«Я с тобой, Внук Рыцаря, и мое горло жаждет тебя, стремится к тебе, объято тобой, ибо ты – мой возлюбленный Синяя Борода, Уран, Эрос».

«А ты – моя Муза, моя Афродита души, моя Мать-Земля, которую я обнимаю и угнетаю, которую лелею и с к которой борюсь».

«Мы вращаемся в нашем круге, нашем колесе творения, и голубой становится серым, серый – голубым. Небо опускается и поднимается в слове-образе… «В начале, Бог»».


 

СЕРДЦЕ

 

«И дух нисходит еще дальше. От Макушки, Третьего Глаза и Горла, от Треугольников, касающихся Креста, цвета Индиго, к фиолетовому Ромбу-Бриллианту, к Голубому Кругу, в процессе воплощения Бога мы спускаемся к Сердцу.

«Сердце. Я знаю это место, ибо это был дом моего Деда, Рыцаря, это его замок. Он был Иаков, борющийся с Богом, служащий Богу с любовью и заботой. Он был тем, кто схватывал силы духа, божественную искру, и не отпускал. И он любил Бога, как Эрос с острым взглядом, силой любви и сознанием, который вечно взирает на Бога свыше. Таким был мой Дед».

«Но помни, Деметра тоже здесь, и Афродит Урания, в исходящей любви. Разве ты не знаешь Руфь, которая соперничает с Иаковом в преданности? Разве ты не знаешь этого потока любви к Богу и человеку, который является не только вселенским, как Мария, но и не страсть души, как с Музами? Ибо такова любовь человека, преданного и принимающего любовь Бога, – страстная и достигающая. Такова любовь во времени. Чувство».

«Сердце, сердце. Я говорил это, Дочь Гвиневры. Что еще можно сказать? Ибо сердце – это центр, область чистого воздуха, легких, оберегаемые кровью жизни. Мне знакомо это проистечение и это течение вверх. Как и тебе. Давай соединимся, Дочь Гвиневры, в переплетение треугольников, в Звезде Давида, шестиугольнике небесной страсти! Станем подобны Иакову, подобны Руфи, подобны Деметре и Урании, и пусть наша любовь течет друг к другу и к Богу».

«Я люблю тебя, мой Рыцарь».

«Я люблю тебя, моя королева, моя сестра, мой друг».

«Оранжевые листья пламени трепещут вокруг нас. Теплые краски чувства обволакивают нас. Мы находимся в нем.

«И оранжевые листья пламени исходят изнутри нас, Рыцарь. Теплые краски чувства исходят от нас. Мы окутываем ими других.

«Будь окутана, Гвиневра II».

«Будь окутывающим, Рыцарь III».

«Оранжевое пламя, кровь сердца, свет-любовь течет».


 

ДИАФРАГМА

 

«И теперь мы нисходим еще ниже и опускаемся в диафрагму, которая является вовсе не «центром», но идеей, мыслью, положением. Оно подобно Древу Жизни или Дереву, у которого сидел Будда, Бо Бытия. Здесь, дорогая Гвиневра, мы – это мы, ты и я. Здесь я осознаю, что я просто мужчина, простой ограниченный смертный человек. Боги – в центрах выше меня и в центрах ниже меня, но здесь, между ними, я являюсь просто собой. Выше – дух, ниже – материя, а здесь – я, в какой-то мере, возможно, мужчина духа».

«А я – просто женщина. Я – эго, личность, что может сидеть и размышлять, действовать и любить. Я могу знать тебя как «amore» – возлюбленного дорогого Рыцаря, и могу просто «знать»».

«И это – то, что мы есть: мужское и женское, мужчина и женщина. Я обнимаю тебя, Дочь Гвиневры».

«И я обнимаю тебя, Внук Рыцаря».

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

* очевидно, автор имеет ввиду посох бо, используемый в боевых искусствах


 

ПУПОК

 

«Идем, Дочь Гвиневры. Я вижу, что ты блуждаешь в уме по всему мирозданию. Мы прошли Диафрагмальное пространство, где мы – только мы. Теперь мы должны спуститься с этих высших духовных центров и сойти к материальным центрам, сферам, где слово, образ и идея есть плоть, эмоции и ощущения. Идем, Дочь Гвиневры, войдем в следующую нижележащую область – Пупок. Медитируй со мной на треугольник этого пространства и его желтизну.

«Ты помнишь значение этой области – места, куда спустился учитель, где обитает Дионис, а также где Арес-Марс обретает свое бытие?.. Ты качаешь головой, словно не помнишь. Что ж, это правильно. Ибо здесь само Знание приносится в жертву Бытию. Переживание является здесь более важным, чем знание. Это «сейчас» движения, изменения. Дионис здесь, в пространстве, где единение становится разделением, где старое и увядшее умирает. Смерть здесь и насилие – Арес-Марс обитает здесь, – но также и пыл эмоций и страсти, которая преображает простое желание из центра ниже – Живота. Все это – разделение, переживание, Бытие больше, чем Знание, – все это здесь, Дочь Гвиневры».

«Но как же любовь, Внук Рыцаря? Ты говоришь о сознании и о конечной цели того рода сознания, которое есть знание, или интуитивное понимание, или чувство, о конечном итоге становления и поиска, о капитуляции перед Бытием. Ты говоришь обо всем этом, но что на счет любви? Разве мы не знали этого раньше? Разве мы не встречаем Диониса вновь? И разве в этом нет любви? Полагаю, что есть, Рыцарь III. Любовь зовется здесь Экстазом. Здесь представлены разнообразные переживания оргиастических слияний – и разъединений тоже – в пылу страсти. Здесь есть насилие, но здесь есть экстаз. А экстаз есть любовь. Богиня этого пространства – Персефона, божественная Дочь Деметры, – была в точности как твоя бабушка. И она – дочь Сердца, поскольку Персефона была дочерью Деметры, которая была такой же, как ее мать. Персефона живет в пещере под Сердцем, в Пупке, забирается внутрь и трансформируется страстью, в то время как ее славная мать, полная чувств, выходит к человечеству из Сердца. Персефона, изначальная невинность, ставшая необузданной, похищена из низлежащих глубин – глубочайшего магического пространства Гадеса, что ниже даже земли. Страсть эмоций соединяется с магией темных глубин… Но я не буду больше говорить. Говорить значит подняться, а здесь мы должны оставаться с эмоциями, с жаром огня, что сжигает и преображает».

«Но стой, Дочь Гвиневры. Ты права. Я вижу это. И вижу так же, что Арес, Бог Войны, тоже здесь. Ибо разве сражение не есть также форма страсти? Не говорили ли вечно об упоении своей борьбой? Разве те, кто поклоняются Вотану, не обретают рай – Валгаллу, где они сражаются весь день, пьют всю ночь, их раны исцеляются, чтобы они снова могли сражаться? Да, я вижу: Марс-Арес весь день, битва; Дионис-Персефона ночью, выпивка. Центр экстаза. И разве это не так? Эта битва, агрессия может быть прожита в полной мере, но разрушения не происходит, происходит исцеление? Если бы это было так!»

«Возможно, это так, Рыцарь II. Разве страсть, когда она преобразована, не возрождает жизнь, вместо того, чтобы отнимать ее? Страсть, когда она преобразована, возрождает любовь. Арес и Дионис оба имеют место среди Богов, и мы должны их почитать и ценить их здесь, в этом центре, так же, как и Персефону. Даже я, женщина, которая ненавидит драки, убийства, агрессию, могу почитать великого Бога Ареса, ибо он, в конце концов, любил Афродиту. Я могу любить великого Бога Диониса, ибо кто может отвергнуть его и остаться в здравом уме? Экстаз приходит, приходит страсть: они приходят в любви и в бою. Пусть они объединятся, в таком случае, без разрушения, без разделения на части, которые уже нельзя будет восстановить в памяти и воссоединить, исцелить, и, исцеленных, сделать целостными».

«Хорошо сказано, Гвиневра II. Теперь обними меня и люби меня, со страстью. Давай сражаться, бороться и любить. Ибо ты можешь принять всю мои жестокость, все мою силу, когда я люблю тебя. Твое страстное, восприимчивое сердце,  живот и вагина могут принять меня. Ибо насилие – из разряда любви и страсти».

«Я могу, прекрасный Рыцарь. Экстаз. Страсть трансформирует агрессию сражения, желание сексуальности в духовный огонь Диониса, экстаз единства-разъединенности любви. Так же, как Афродита любила Бога Войны и совершила соитие слияние, Гефест, могучий творец, сумел поймать их обоих в свою сеть».

«Я вижу это, Гвиневра II. Я могу визуализировать слияние Ареса и Афродиты, поднятое Гефестом в его сети творческого духа. Я вижу бойца, подобного моему Деду, великому Рыцарю. Он боролся тяжело и долго, но всегда в служении Богу. Со своими золотыми львами на груди он был служителем страстного желтого центра».

«А я вижу Диониса, шагающего над морем, наполненным вином. Все женщины следуют за ним, неистовые от радости и наслаждения, хмельные от Страсти. И я – тоже, ибо я не буду сопротивляться и избегать его, становясь из-за этого дикой и безумной от страсти, я буду поклоняться».

«Прославим же этих Богов, Гвиневра II. И выкажем наше благоговение, сливаясь в страсти».

«Да, Рыцарь III».

«Удар и контрудар, выкрик и крик в ответ. Безумие любви, безумие сражения, экстаз разделенности, на множество кусочков, раздробленные страстью. Исцеленные любовью, исцеленные принятием, возрожденные поклонением. Так говорю я – Бог центра страсти. Пупочного центра. Места рождения и смерти, перерождения. Так говорю я, Рыцарь и Бог».

«Да, Рыцарь III, ты – Бог, а я – Богиня. Я – Персефона, пережившая насилие снизу, освобождение сверху. Я – женщина, подобно другим, но Богиня. И я – душа, растерзанная борьбой и страстью. Но я вмещаю их, удерживаю их внутри. И я вмещаю тебя, мой Бог, мой Рыцарь, мой мужчина. Я растерзана этим, разорвана этим, но исцелена этим, стала цельной».

ЖИВОТ

 

«Дочь Гвиневры, я боюсь, что потерял тебя. Вновь мы спускаемся, когда нам требуется сосредоточиться на другом центре, ты блуждаешь, ты пропала. Но теперь речь не только о твоем уме, который блуждал, как это было с ним в области Пупка, Омфала мира, ты отвлекаешься на десять тысяч вещей, на все желаемое и не желаемое. Появись, Гвиневра, появись!»

«О, Рыцарь III, о, глупый Рыцарь! Ты говоришь о моем прибытии с тобой в следующий центр, центр Живота, и том, что меня нет с тобой. Это правда, что я не с тобой, но лишь потому, что я уже там, в центре Живота! Я уже была здесь, отвлеченная желанием и нежеланием, я уже была здесь, ожидая тебя. И теперь ты жалуешься, что меня нет здесь. Стыдно, добрый Рыцарь, стыдно! Теперь слушай и вспоминай, ибо я знаю больше об этом центре, чем ты. Я очень хорошо знакома с сестрой Живота. Я знала Афродиту-Пандемос, Богиню любви, что живет здесь, полная желания во плоти, любви в пространстве. Секс, секс, секс здесь. Секс как ощущение, и ощущение как энергия трансформации материи. Здесь Любовь, Любовь как желание, потребность. Да, Я знаю, что это. Я знаю любовь как желание-сознание. Познавать в этом пространстве значит лишь пожирать, поглощать и кормить. Знать – это знать, что ты одинок, но существует различие между тобой и другими, в которых нуждаешься. Но это также знать противоположное – отрицание желания. Будда был здесь и возвысил себя, выше Живота, выше желания, и выше Пупка, выше страсти, вплоть до Диафрагмального пространства покоя, вне деятельности ума. Но я здесь и живу здесь с моей сестрой-Животом. Я уже здесь и осознаю это. Так что, если ты думаешь, что я рассеяна, то это потому, что я желаю и не желаю, я хочу и не знаю, чего я хочу. Я яростный Лев, бродячий зверь, голодная рыба, кит, которому нельзя отказать».

Прости меня, Гвиневра III. Я понимаю, что ты права, и я был слишком глуп. Я тоже познал желание, познал голод и ярость рыбы, дикого кита, распутного Левиафана. Я знаю также что Бог принимает эту форму здесь, но разве он также не могучий Посейдон, Трясущий Землю? Разве он не владеет морем и не сотрясает землю? Разве своими движениями трезубца не заставляет  жизнь расти, воду течь, лошадей появляться на свет? Он совершает все это. И я также знаю Афродиту-Пандемос. Как еще мог бы я встретиться с Доном Хуаном, как еще мог справиться с Герой, самой великой Богиней? Но ты знаешь больше, Гвиневра II, это правда. Ты более осознающая, более знающая, более любящая в этом пространстве Живота, чем я. Поэтому наставляй меня, веди меня, покажи мне, как мы можем соединиться, как мы можем воспевать, поклоняться и сойтись в этом пространстве».

«Танцуй со мной, Рыцарь. Танцуй со мной, как Сын Рыцаря, твоего отца, видевшего как сам Живот – великая Баубо – исполняет шумный танец Живота. Она шевелила своим животом и покачивала им, выбрасывая вперед свою женственность и демонстрируя ее. И в руке она держала фаллос, в руке, она держала фаллос в руке. Танцуй и пой, лейся вместе с источник желания».

«Я буду танцевать, Гвиневра, я буду танцевать и петь с тобой. Я буду литься. И стану твоим фаллосом, я стану твоим Эросом-Пандемос, и я буду петь и топать ногой, буду топать ногой и стану Посейдоном, я сотрясу землю и заставлю воды течь».

«Мы танцуем, поем, и течем. И реки текут через нас. Мы плачем, и плачем вызываем поток. Мы течем с потоком и спим. Мы течем вниз к морю, к области Посейдона и Левиафана. Мы поглощены морем и рыбой. Мы находимся внутри. Мы принимаем это поглощении. Мы вместе, в пещере Живота. Мы вместе».

«Я люблю тебя, Гвиневра II, я люблю тебя».

«Я люблю тебя, Рыцарь III, я люблю тебя».

Умиротворение.


 

АНУС

 

«Мы спускаемся ниже, Гвиневра II. Мы спускаемся все ниже, за пределы зеленого полумесяца области Живота, до коричневой квадратной области Ануса - глубокого темного центра, где обитает Гадес. Здесь не земля, это так далеко под землей, как земля под небесами. Здесь дом Гадеса, Мага. Здесь дом Господа Трансформации, того, кто изменяет и формирует. Маг обнаруживает себя намного выше, в области горла, но отсюда он исходит, здесь он начинает заново в изображении, литературе, истории, здесь находится Гадес – духовный преобразователь и трансформатор, но совершающий это магическим образом».

«И здесь, Рыцарь III, обитает также Геката, Ведьма, повелительница магии. Она – госпожа и королева непрямого воздействия, движитель оккультных сил. Конкретные темные изменения; плотная материя, паутина отношений в пространстве паука, от проникновения ниже. Ей принадлежит любовь и тьма ведьмы, ниже, невидимая».

«Да, Гвиневра, все во тьме, невидимое. Воздействия невидимые, непрямые. Волшебство невидимое, непрямое. Повелитель Трансформации, перетекания к новым очертаниям и формам: Повелительница Магии, непрямого воздействия. Мы здесь. Мы оба знаем, но как нам соединиться, моя леди? Как объединить преобразование и непрямое воздействие?»

«Иди со мной, двигайся со мной. Давай продолжим путешествие от моря, из пространства Живота, из пещеры, где обитали Бог и Богиня. Давай продолжим движение ниже земли, ниже уровня моря, вниз, вниз. Ты видишь нас? Мы преображаемся, распадаемся на образы. Мы – фрагменты, молекулы и атомы. Мы – нейтроны, протоны и позитроны. Мы – лишь электроны. Мы есть. Мы. И воздействием невидимых сил мы здесь. Мы все еще существуем, потому что мы – душа, и мы – образ, и мы – Бог. Мы есть».

«Мы, Гвиневра, мы есть».

«Мы, Рыцарь, мы есть».

И теперь мы находимся в основании конуса, в основании Древа Жизни, которое находится внутри. Мы находимся внутри него, а оно – внутри нас. Мы – в нем и являемся им. Верхний конус и нижний конус соединяются. Мы спустились в глубины материального, в нижайшую область конкретного и обнаружили, что, в итоге, материя есть дух, а силы являются непрямыми. Существуют электроны, существуют образы, существует душа. Вечно. И, в конце концов, материя есть дух. Некоторые говорят «Нет истины в материальном», но они не правы, ибо истина заключается в том, что материя есть дух. Но, возможно, они правы, ибо они говорят, что существует лишь дух, это тоже правда. Но они не знают, что материя есть дух также».

«Материя – это тоже дух».

«И теперь мы готовы к восхождению, готовы подняться. Мы спустились с вершины макушки, мы воплощались и все сильнее и сильнее врастали в плоть, в материю, и обнаружили, что в основании материи лежит дух. Мы спустились и теперь мы готова взойти. Итак, теперь давай же начнем восхождение, Рыцарь III».

«Гвиневра II, так же, как мы спускались путем Запада, давай поднимемся теперь способом Востока, путем Кундалини, имеющим историю, знающим истину, придерживающимся формы. Давай воспользуемся им».

«Тогда веди, Рыцарь III, веди, а я буду следовать».


 

Путь Кундалини

 

МУЛАДХАРА

 

«Мы начинаем в квадрате, Дочь Гвиневры, в самом начале, в коренной опоре бытия. Мы начинаем там, где есть семья и структура, где почва жизни твердая и плотная. Вот слон, спокойный и выносливый, несет бремя жизни, семьи, общества. Мы начинаем там, где Шива есть Брахма – ребенок с жезлом, сосудом и четками в состоянии покоя. Ибо здесь Бог – ребенок, и мы заботимся о нем. Бог – ребенок, когда человеку безопасно в семье. Бог – ребенок, ибо все в порядке, все спокойно, все безопасно. Все мнения, всякая вера даются. А Шакти, дорогая Гвиневра? Шакти – многорукая адская ведьма, она – Дакини, красная и яростная, с копьем и мечом в двух руках, пьющая из чаши с кровью из другой руки, держащая посох с черепом в четвертой. Семья, структура и порядок подобны ребенку, когда силы природы дикие, хищный и сражающиеся.

«Пойдем со мной, Дочь Гвиневры. Приди и ощути сплоченность семьи. Приди и запахи землянки, родного пота, приди и ступи на ту реальность, которая является иллюзией. И почему иллюзией? Потому что мы знаем: вся структура – детская, вся структура лишь удерживает дикую Дакини в рамках. Поэтому прижмись ко мне, Дочь Гвиневры, прижмись и будь поближе. Прижмись и прильни ко мне, пока мы защищаемся от дикой Богини, чья сила и жажда поглотят нас».

«Я буду прижиматься, Рыцарь III, и буду плакать, ибо я знаю, как ты, что весь порядок подобен соломенная крыша против молнии, вся вера – всего лишь землянка против наводнения, все сдерживание есть лишь жалкий сосуд против силы Богини. Но мы – ты и я – должны защитить ребенка, укрыть его. Мы будем строить дом из земли, но он должен быть из кирпича. Эта земля, сформированная в квадраты из нашего обожженного песка, должна произойти из всего, что мы пережили вместе, разделили друг с другом, с чем мы столкнулись вместе. Наш земляной дом должен быть нами, защищенный от наводнений Живота и молний Глаза, потому что связан с ними, равнозначен им. Это нам следует сделать».

«Мы должны стать ближе, Гвиневра. Давай помолимся за наше единство в Муладхаре, изначальной опоре, где порядок и хаос соседствуют, где невинный ребенок и дикая ведьма – Король и Королева, где безопасность и разрушения делят гнездо, где пробуждается сама Змея».

«Мы молимся и ждем. Мы сами становимся змеей, свернутые в Одно. Мы пропали, о, Рыцарь, мы потеряны в порядке и хаосе, в энергии жизни. Мы потеряны и мы есть Одно».

«Кто же тогда говорит, Дочь Гвиневры? Кто говорит? Если мы потеряны, а когда потеряны – едины, а когда едины – исчезаем, кто же тогда говорит?»

«Колесничий, о, Рыцарь, Колесничий. Бог-человек твоего отца и моей матери, тот же, кто был Всем в Одном, Одним во Всем. Возничему. Колесничий. Возница повозки, тот, кто остается, когда все остальное исчезло. Он говорит».

«Тогда пусть говорит, давай исчезнем, и пусть он говорит».

«Слова единения, слова любви. Слова порядка. Все это я произношу. Но… слова хаоса, слова ненависти. Слова розни. Можете ли вы быть едины при этом? Можете слиться при этом?»

«Я могу, Колесничий. Я могу любить, несмотря на ненависть, объединяться, несмотря на хаос. Я могу».

«Но я нуждаюсь, Колесничий, нуждаюсь».

«Тогда люби ее, Рыцарь, дай ей это».

«Я обнимаю, я отдаю… Я обнимаем, я принимаю».

«Я люблю, я лелею… Я любима, я оберегаема».

Колесничий.


 

СВАДХИСТАНА

 

«Мы поднимаемся к Свадхистхане, в «собственную обитель» воды, где полумесяц освещает пожирающую рыбу-монстра наших желаний. О, Ракини, Богиня волчьего голода, кровь бежит из твоего носа, ты кладешь ладонь риса в свой прикрытый клыками рот, наводя ужас и страх своим трехглазым, четырехруким кошмаром. У тебя есть трезубец, как у Посейдона, твоего собрата, с барабаном-погремушкой, подобно рокоту трясущего землю, и острый боевой топор. О, неистовые энергии водного мира, полные желания и страсти, твоим супругом является Вишну – прекрасный юноша, украшенный гирляндами и атлетичный. Сознание сейчас предстает как юноша, справедливый и гордый, больше, чем ребенок земли. Но воды пока сильнее, ибо они еще темнее, когда мы видим их».

«Я знаю, Рыцарь III, ибо я знаю эту луну, и я знаю эту рыбу. И я знаю уменьшение страха, сужение образа, когда человек узнает то, что он не знает. Я знаю вкус мочи и кала, слез и отбросов. Но я также знаю, как мы превозмогли, ты и я, как мы победили и преобразовали женщину-живот и мужчину-голод. Мы выиграли – и проиграли. Ибо кто способен претендовать на то, чтобы победить Ракини в ее свирепости? Кто может быть более красивым, чем Вишну в его привлекательности?»

«Как же тогда мы можем объединиться, Дочь Гвиневры? Как мы можем соединиться в этом ужасном месте, в этом трагическом месте, этом святом месте?»

«Приблизься и поцелуй меня, Рыцарь. Приблизься и поглоти меня. Я тоже приму тебя и поглощу тебя. Мы снова должны стать Кундалини, но подобно змее, кусающей собственный хвост. Рыба-чудовище, змея-чудовище поглотит саму себя и станет целым. Приблизься».

«Я стал хвостом змеи, плавником рыбы. Я приближаюсь».

«Я стала головой змеи, головой рыбы. Я приближаюсь».

«Я поглощен тобой, поглощен».

«Я поглощаю тебя, поглощаю».

«Я подобен насекомому, что совокупляется со своей возлюбленной в воздухе и теряет свою голову».

«Я подобна пчелиной матке, которая пожирает своего любовника, и остается одна».

«Но я – здесь, я».

«Но кто есть «я», кто есть «я»?»А кто же я? Кто я?“

«Я – змея. Я – уроборос. Я – насекомое-любовник, я – пчелиная матка, пчела-трутень. Я – Колесничий».

«Мы растворяемся в тебе, соединяемся в тебе, утрачены, обнаружены».

«Я, Колесничий».


 

МАНИПУРА

 

«Мы поднимаемся в «Изобилие драгоценных камней» и обнаруживаем лотос пупочного центра, область страсти, треугольный тигель жара и огня. Теперь страсть, Гвиневра II, и цвет. Теперь мы воспринимаем и действуем, как баран. У нас есть зрение и цвет, но нет мыслей. Великие переживания, дикая страсть, трехсторонний поединок, и могучий Рудра – старый, красный, разрушительный. Лакини теперь рассеивает страх. Она жестокая и кровожадная, но появляется баланс; страсть движет нами».

«Огонь, жар, я вижу их, Рыцарь, и ощущаю их. Я вижу Кундалини, прежде – змея, но теперь – дракона, плюющегося огнем. Ты убьешь его, Рыцарь? Или позволишь ему сжечь нас? Рыцарь, ты все еще герой или лишь мужчина?»

«Не герой больше, Гвиневра, моя женщина. Я больше не стану убивать дракона, больше не буду претендовать на покорение огня. Вместо этого давай согреем наши кости в нем – великом огненном демоне. Давай согреем себя в этой страсти и узнаем, что мы – люди и мы живы. Давай, Гвиневра, обними меня, носок к носку, колено к колену, гениталии к гениталиям, живот к животу и пупок к пупку. Ибо мы должны соединиться, купаясь в огне дракона, купаясь в цветном жаре змеи Кундалини. И мы должны быть растворены».

«Я растворена, о, Рыцарь. Я растворяюсь и плавлюсь в тигле Бога, и распадаюсь на молекулы и атомы. Я – плоть, становящаяся духом, я –женщина, обретающая целостность».

«А я – мужчина, преображающийся в пылу страсти. Я растворяюсь».

«И они постепенно исчезают во мне, Колесничем. Ибо я – змея, я – чистая текучая ртуть, которая есть то земля, то вода, то огонь. Я правлю этой колесницей, запряженной этой меркуриальной змеей. Они растворяются во мне, и я есть они. Управляющий и управляемый суть одно, Рыцарь и леди  суть одно. Колесница и Колесничий; зверь и человек. Плоть и дух; сосуд Божий».


 

ДЕРЕВО КАЛПА

 

«И теперь мы поднимаемся вновь к небольшой чакре, которая не является чакрой. Поднимаемся к диафрагмальному центру, где Будда сидит под Деревом Калпа. Мы медитируем и попадаем в пространство чисто человеческого союза. Я – не герой больше, не Рыцарь. Я появляюсь как обычный мужчина с обычной женщиной, и мы сидим с Буддой и медитируем под Деревом Калпа. Мы возвышаемся над страстями и размышляем. Мы свободны, вне ума. Мы свободны, вне намерений. Мы свободны, вне образа. Свободны».

«И мы свободны, потому что Будда здесь. Свободны, потому что знаем о нашей смертности».

«И свободны, потому что мы смеемся. Ибо кто есть Будда? Будда - Колесничий! Он правит и знает это. Мы правим и знаем это. Мы – змея, и мы оборачиваемся вокруг дерева. Мы являемся змеей и являемся парой с древом чакр, спинным мозгом центров, мы – змея».


 

АНАХАТА

 

«В Анахату мы входим, в пространство воздуха. Наши сердца смягчаются, и мы, в свою очередь, соприкасаемся с Богиней Какини, золотой, рассеивающей страх. «Ее сердце смягчено нектаром», - говорят мудрецы, и мы тоже смягчаемся; мы тоже можем подняться выше Дерева Калпа Будды и насладиться нежной связью, теплыми чувствами, легкими и быстрыми, подобно газели, движениями Анахаты той, что на шестиугольной печати Соломона, великого правителя. Мы можем наслаждаться. Ибо здесь мы – в нашем «нерушимом» прибежище, этом защищенном легкими пространстве, где маленький огонек сознания сердца поддерживает нас. Мы здесь, Дочь Гвиневры, в любимом доме моего Деда Рыцаря».

«Да, мы здесь, Рыцарь III. Я двигаюсь, я прикасаюсь, я чувствую и я ощущаю, я вижу. Я вижу Иакова борющимся здесь с ангелом Божьим, эти страстные объятия. И я вижу добросердечную Деметру, живущую здесь, ищущую свою дочь, любящую людей. Самое лучшее – то, что я вижу Сестру Сердца, которая одинаково есть она и я: любящая, заботливая, теплая, поддерживающая».

«Но взгляни теперь, Дочь Гвиневры, взгляни на жезл Моисея, взгляни на саму змею. Она движется, она говорит, он указывает на этот горящий куст, это Древо Жизни, которое горит, не сгорая*».

«Я обвиваюсь вокруг этого дерева. Я оплетаюсь нежными движениями, я подобна одновременно жесткому пруту и гибкой антилопе. Я – обитатель серединной области Древа Жизни, ибо я служу Господу, обнимаю Господа и содержусь в Господе».

 

 

 

* Неопалимая купина - в Пятикнижии: горящий, но не сгорающий терновый куст, в котором Бог явился Моисею, пасшему овец в пустыне близ горы Синай.

«И я – змея – чувствую себя в тебе. Я – Внук великого Рыцаря, который познал тебя, подобно Моисею, служил тебе, я тоже приветствую тебя, обнимаю тебя, нахожу себя в тебе».

«И я – змея, Дочь Гвиневры - перетекаю в тебя, переплетаюсь с тобой, чувствую, как ты мягко касаешься моего сердца и божественно кусаешь его. Я – дочь той, что любила двух мужчин, я также объята тобой».

«Тогда будь во мне. Тогда живи в замке воздуха, окруженном огнем. Будь нерушимой. Будь жестким прутом и мягкой плотью. И будь духовным фаллосом в служении Богу».

«Мы обнимаемся, Рыцарь, и я перетекаю, как змея. С тобой».

«Мы обнимаемся, Гвиневра, и я стою, как змея. С тобой».

 


 

ВИШУДДХА

 

«Поднимайся, Гвиневра II, поднимайся, принцесса. Пойдем со мной в Вишуддху, место очищения. Войди в круг, сферу Акаши, которая дарует пространство, слух и речь наших уст. Войди в библиотеку души, летописи прошлых жизней, запечатленные в эфире, обитающим в горле. Приди к началу, прийти к Слову».

«В начале – Бог… и слово. Мы есть змей, Рыцарь, и мы произносим это слово. Посмотри на него, посмотри на нас. Слово сходит с его огненного языка. Слово вспархивает из его холодно-горячего пламени».

«Верно, Гвиневра, но взгляни на Садашиву, сидящего на своей большой львиной шкуре. Взгляни на силу духа. Взгляни на его пять лиц, на его трезубец, боевой топор, молнию, меч, большую змею, бубенец, стрекало и петлю. Взгляни на него! Великий дух – ребенок в Муладхаре, юноша в Свадхистхане, старик в Манипуре – возвышается и возвышается, и, наконец, становится настолько велик, что теперь он – Царь, оратор и обладатель змеи, громовержец и тот, кто звенит в бубенец».

«А Богиня стала белой, она очистилась».

«Пусть говорить змея, пусть молвит дракон».

«У меня нет необходимости говорить, нет пламенных слов, чтобы обжечь вас. Мое слово – мир. Мое слово - круг. Вначале был дракон. Вначале был огонь. Вначале был мучитель души. Теперь – покой, теперь слово теплоты. Теперь слова любви».

«Только любовь, змей? И только в нежности, в примирении?»

«Смешно, смешно. «Враждующий мир», помни, и исцеление вновь открывающихся ран. Страсть не умирает в мире».

«Слитые, Рыцарь, слитые. Я, Гвиневра II, охватываю твой язык своим. Мы целуемся и сливаемся в поцелуе языков, в словесном единстве. Змея».


 

АДЖНА

 

«Мы поднимаемся. Выше слова, выше даже идеи, к области, где идеи берут свое начало, где слова находятся вне пределов воздуха, вне пределов огня, вне пределов эфира даже, здесь вообще нет элемента, нет  животного. Мы поднимаемся к Аджне, центру управления, к Манасу ума, который управляет, видит и соединяет. Мы поднимаемся. И какой здесь Бог? Больше не ребенок или юноша, или мужчина, или даже великий Царь. Нет. Теперь он Шамбху Атма, сияющий, словно пламя. Теперь он есть искры вокруг золотого света. Он является искрой, молнией, самой идеей. Таков Бог».

«Мы поднимаемся, Рыцарь. Мы попадаем в межбровье, в этот благословенный третий глаз, что провидческое пространство, где ты нашел Зевса и Аполлона, а Я нашла Геру и Афину Палладу. Мы там. И, когда мы поднимаемся, я вижу великую Богиню, Великую Шакти-Хакини с ее шестью лицами созидания. Четки в ее руках и черепа, ибо она теперь полна молитвы и служения культуре, как Афина, и осознает одиночество и уединенность жизни и смерти, как и Гера. Но Богиня держит барабан, как громоподобное знание Зевса, и книгу, как безупречную мудрость Аполлона. Она держит все это, потому что она целостна и безмятежно восседает на своем белом лотосе. Это центр управления».

«Но что происходит с нашей змеей здесь, Дочь Гвиневры? Что происходит с Кундалини, нашим источником?»

«Мы знаем, мы знаем. Ибо змея… взгляни и увидишь! Змея носит золотую корону, змея изгибается в изящную «S» и узнает себя увенчанной сиянием, ибо она правит. И мы знаем, Рыцарь III. Мы знаем, что Боги говорят через нас и управляют нами. Мы понимаем, что блеск пламени и его искр витает и кружит вокруг нас. Змея коронована. Говори, змея, говори и направляй нас!»

«Я – змея. Мудрость есть я, мудрая. Жизнь есть я, живая. Идите и будьте мудростью, идите и будьте жизнью. Идите и будьте увенчаны».

«Мы идем, и, достигая, постигаем. И, постигая, живем. Что мы знаем, что мы проживаем? Что Бог живет в нас, а мы – в нем. Мы увенчаны в воплощении, возвеличены в знании и переживании, что Бог есть мы».

«Тогда будьте колесницей для Колесничего, будьте теми, кто постигает змею, будьте Рыцарем и Леди».

«Мы исчезаем и формируемся, мы есть дух и плоть. Конец».


 

САХАСРАРА

 

«Но это еще не конец, пока нет. Ибо мы все еще поднимаемся. Мы поднимаемся к Сахасраре, к тысячелепестковому лотосу, где наш гуру – сам Шива. Мы поднимаемся туда, где Шакти есть сияние десяти миллионов солнц, за пределами ума, за пределами слова, за пределами даже жизни. Ибо мы восходим к Пустоте, к шуньяте, где бытие больше не бытие, к Нирване. Мы поднимаемся, Гвиневра. Нет больше змеи, нет больше света, нет больше Рыцаря и Леди, ибо мы растворились. Мы исчезли в сиянии Бога, в вечно проявляющемся, вечно непроявленном, у чьих стоп мы танцуем в восторге. Но кто тот, кто танцует? Это Бог. Растворившийся, Больше не Око и не «Я», но мужчина, что является сыном Бога, его сосудом, и женщина, что является женой и матерью Божьей, его сосудом. Мы – колесница Бога».

 

«И я – Колесничий. Я есть начало и Завершение. И это Завершилось».

Другие главы перевода

29
1. Предисловие

7 мая 2016 г.

2. Глава 1. Внук Рыцаря

7 мая 2016 г.

3. Глава 2. Дон Жуан

7 мая 2016 г.

4. Глава 3. Дон Жуан II

8 июня 2016 г.

5. Глава 4. Внук рыцаря II

8 июня 2016 г.

6. Глава 5. История Волшебника

8 июня 2016 г.

7. Глава 6. Синяя Борода и музы

8 июня 2016 г.

8. Глава 7. Иисус

8 июля 2016 г.

9. Глава 8. Афродита

8 июля 2016 г.

10. Глава 9. Эрос

8 августа 2016 г.

11. Глава 10. Дочь Гвиневры

8 августа 2016 г.

12. Глава 11. Сестры: Сердце и Живот

8 августа 2016 г.

13. Глава 13. Отец и Дочь

30 сентября 2016 г.

14. Глава 14. Сестры

30 сентября 2016 г.

15. Глава 15. Муж и Жена: Гера

30 сентября 2016 г.

16. Глава 16. Мать и Сын: Дева Мария и Розарий

30 сентября 2016 г.

17. Глава 17. Мать и Сын II: Радостные Тайны

8 ноября 2016 г.

18. Глава 18. Мать и Сын III: Скорбные тайны

8 ноября 2016 г.

19. Глава 19. Мать и Сын IV: Славные Тайны

8 ноября 2016 г.

20. Глава 20. Внук Рыцаря и Дочь Гвиневры

8 ноября 2016 г.

21. Глава 21. Рыцарь III и Гвиневра II

8 ноября 2016 г.

22. Глава 22. Йогиня Майя

8 ноября 2016 г.

23. Глава 23. Путь Диониса

8 ноября 2016 г.

24. Глава 24. Дионис и Аполлон

8 декабря 2016 г.

25. Глава 25. Союз

8 января 2017 г.

26. Глава 26. Кронос, Рея и Зевс

8 февраля 2017 г.

27. Глава 26. Области Центров

8 марта 2017 г.

28. Глава 27. Восточно-Западное Древо Жизни и Гимнов

8 марта 2017 г.

29. Глава 28. Гимны

7 апреля 2017 г.

духовный кризис

Похожие переводы

  class="castalia castalia-beige"