Перевод

Глава 10. Понимание таинства отношений

Тайна человеческих отношений. Алхимия и трансформация Самости

Натан Шварц Салант

Мистерия человеческих взаимоотношений

Глава 10.

Понимание таинства отношений.

Двадцать вторая и последняя гравюра великой алхимической работы Splendor Solis изображает мифическую сцену, символизирующую сущность алхимического понимания трансформации: и в индивидуальном смысле, и в отношениях (Рисунок 31). Преобладающее изображение – это образ заходящего солнца, смотрящего с левой стороны с выражением здравомыслия и зрелости. Передний план картины содержит сгоревшие и сломанные деревья на опустошённом ландшафте и новый рост зарождающейся растительной жизни. На заднем плане - возвышающийся на холме небесный город с грандиозным шпилем, появляющимся из скопления зданий. Перед городом расположено озеро с одиноким домом на левом берегу. Озеро связано с рекой, которая течёт к переднему плану картины. Данное изображение содержит многие символические элементы преобразованного сознания.

Заходящее солнце, готовое встретить землю в финальном, величественном союзе, представляет собой очищенное солнце, аналогию преобразованного сознания алхимического процесса (McLean 1981). Выгоревший ландшафт, результат слишком большого огня (подобно необузданным страстям, что становятся деструктивными) – это напоминание о том, насколько важна смерть для алхимического процесса. Трезвое и зрелое выражение лица солнца отражает опыт исследований и муки перемен.

Встреча солнца с землёй проходит параллельно единению этого преобразованного сознания и ординарного повседневного переживания. Хотя солнце представляет сознание, также это главный символ Самости и венчающего достижения создания Её структуры особого вида. Алхимически рождённая Самость Splendor Solis не только личностна, но также связана с трансцендентным. Новая жизнь, выкованная в алхимических огнях сгущения и растворения старых форм существа, должна умереть, переродиться и умереть снова. Эта последовательность смерти-перерождения в алхимическом процессе трансформации составляет постоянную перегонку, в которой, в конечном счёте, создаются очищенное сознание и структура Самости.

Последовательность нового вида порядка и далее смерти этого порядка представляет собой фундаментальную динамику алхимической трансформации. Алхимическое мышление отражает тот факт, что неважно насколько возвышенна стадия любой процесса в жизни, эта стадия живёт внутри контекста, где какое-либо отчаяние и неудача сопровождают её создание. Таким образом, в последнем изображении Splendor Solis два состояния (созданная Самость и Её очищенное сознание) соединены не только внутри жизни и тела, но также внутри хронологии отчаяния и неудачи.

Сочетание на переднем плане гравюры подобного смерти качества с появляющейся растительной жизнью (что знаменует новый рост) характеризует зрелое сознание в данный момент. «Здесь-и-сейчас» существования не идеализировано в терминологии «того, что может быть». Вместо этого, переживания неудачи, смерти и потери перспективы никогда не забываются. В то же время также признаётся новый рост, возникающий в «здесь-и-сейчас». По мере того как старые формы существования перерастают, их опыт (и опыт предшествующих им) опустошается, но эта переросшая полезность пропитывает настоящее с глубиной и зрелостью. За всем остальным за изображением, означая то, что может быть достигнуто в стремлении к трансцендентности, расположен небесный город – истинный, трансцендентный дом Самости.

Отношения – это не просто формы обмена энергией и функцией между людьми, но также живые структуры, которые регулируют чувство идентичности и благополучия личности. Два человека, или одна личность, занятые творческой работой, или личность и коллективная организация, неизбежно создают отношения, которые обладают своим собственным характером и динамизмом. Как только в такие отношения входят сознательно, автономия каждой личности сокращается до такой степени, что интересы и чувства другого должны теперь рассматриваться вместе с собственными. Такое сознательное вхождение в отношения может переживаться как акт свободы в смысле выраженного намерения любить другого человека или быть лояльным к организации или к своему собственному творческому процессу. Однако когда рассматриваемым сторонам не хватает чувства индивидуальной идентичности, чтобы оставаться отдельным и жизнеспособным в своём собственном праве, сознательное вступление в отношения может чувствоваться как опасность и ловушка, даже форма рабства.

Рисунок 31. Двадцать второе изображение Splendor Solis.

Как живые формы обмена, взаимоотношения посредничают между личностью и её бессознательным психе, духовной реальностью, семейной системой, рабочим местом и культурной жизнью. Все эти формы обмена представляют собой основы отношений, которые охватывают широкий спектр опыта - от «профанного» компульсивного, автоматического поведения с одной стороны, до «священной» рефлексирующей жизни и заботе о душе другого. Если форма обмена – это, прежде всего, нечто такое, где двое людей эксплуатируют друг друга для удовлетворения нарциссических требований, тогда отношения сводятся к предоставлению арены для введения в действие сексуальных, агрессивных и экономических потребностей. Отношения, однако, могут также облагородить и изменить отношение людей друг к другу, формируя невидимые, но мощные содержащие структуры, являющиеся живыми реальностями, которые могут сами по себе трансформироваться из состояний, которые создают навязчивое и нерефлексивное поведение в состояния, которые порождают и лелеют заботу о душе.

Сдерживание в отношениях служит целому ряду целей, не все из которых способствуют и создают новый рост в участвующих партнёрах. Отношения могут легко служить «статусу-кво», тайно поощряя каждого человека избегать изменений, тем самым создавая контейнер, проявляющийся как слившаяся, со-зависимая структура. В основном со-зависимые отношения представляют собой формы безопасности, которые задавливают рост, будь то личные отношения или корпоративные отношения, в которых индивид представляет собой часть ригидной и деспотической организационной структуры, которая в обмен на обещание безопасности требует почти полного послушания в отношении и, возможно, даже в мышлении. Такие со-зависимые отношения, личные или корпоративные, неизбежно служат содействию любой разновидности вызывающего привыкание, закоренелого или другого убивающего душу поведения.

Поскольку каждый партнёр сговаривается с другим, это состояние тайного сговора представляет собой контейнер, который дозволяет застой и стимулирует страх изменения. Такие содержащие качества крайне обольстительны, поскольку любые взаимоотношения (даже разрушительные) всегда переживаются как сущность более масштабная, чем любой из партнёров. Следовательно, слитые взаимоотношения обладают силой, в чем-то подобной Божественному образу, которому тайно служат, с потенциально опустошительными вытекающими последствиями, и может продемонстрировать весьма цельную поддерживающую видимость, хотя фактически утаивает садо-мазохическую бессознательную диаду, в которой партнёры исподволь (если не явно) подтачивают друг друга. Оставление со-зависимые отношения и поиск других отношений с позитивными содержащими качествами могут ощущаться как опасные и часто этому упорно сопротивляются. Как правило, защищая каждого партнёра от познания его безумия, статические отношения уменьшают вероятность того, что какой-либо из партнёров будет действительно подавлен этим безумием.

Индивиды, достигшие значительной духовной интеграции, находясь на уединённом пути, могут, несмотря на это, обнаружить себя весьма ребяческими или излишне оборонительными, когда входят в отношения с другим человеком. Поскольку они переживают отношения как опасные и угрожающие, они больше не чувствуют себя в достаточной безопасности или достаточно отдельными в качестве личности, чтобы рискнуть встретиться с глубинами и силами их внутренней духовной жизни. Они требуют ужесточения процесса стадии rubedo алхимической трансформации, если избегают трагедии либо невольно живут уединённой жизнью, либо творчески или духовно обедняя жизнь, живя в отношениях. Хотя отношения, основанные на компромиссе, могут защищать индивидов от опасных состояний ума и иногда могут казаться достаточно адекватными для служения их целям, со временем такие отношения отнимают решительность и энтузиазм, поощряя малодушие пред лицом своих собственных глубин и перед лицом самой жизни.

Всем людям нужен партнёр в стремлении к индивидуализации, если этот интегративный путь включает любовь, агрессию и телесную жизнь, вместе с духовным фокусом ценностей и целей. Редко (если вообще когда-либо) человек может встать на путь создания и трансформации Самости без огня и задач продолжающихся отношений. Поскольку путь отношений проходит сквозь новые творения опыта и стремлений, он становится большим, чем исполнением прошлой истории. Любые глубокие отношения имеют свои элементы рая и ада; но когда этот процесс характеризуется стабильностью доверия и значимостью, тяжело завоёванных на протяжении множества испытаний предательства и провалов при встрече требований интимности, созданный жизнерадостный контейнер позволяет каждому партнёру жить сквозь смятения, трагедии, утехи и трудности жизни. Когда партнёры знают и чувствуют друг друга через хаос и деструктивность, а также через красоту и рост, они создают контейнер, который поощряет и поддерживает процесс индивидуации и который становится наиболее священным достоянием каждого человека.

Если человек не встречает потребности, требования и сознание другой личности в переплетённой области отношений, он всегда будет оставаться на слишком одухотворённом или поверхностном уровне сознания. Отношения с другой личностью неминуемо выявляют негативную сторону человека – детские, регрессивные стремления, которые заставляют его бессознательно чувствовать, что партнёр – это большая опасность, сила, пытающаяся отделить его от внутренних материнских или отцовских образов. Глубокие отношения могут нарушить такие состояния слияния и вынудить человека признать эти свои регрессивные аспекты, которые не хотят изменяться и которые зачастую проецируются на партнёра в попытке отречься от них. Действительно ли человек выражает свою ярость и ненависть к партнёру за то, что партнёр не воплощает его идеализированные родительские образы или ведёт себя так, чтобы создать иллюзию идеализированного родителя в переживании партнёра, такая личность может стремиться использовать отношения для начала тяжёлой работы интеграции таких тёмных, теневых сторон эго-личности. Если человек не знает этих тёмных и разрушительных сторон своего существа, эго всегда находится в опасном положении, которое создаёт связанное опасное начинание. Таким образом, вместо того, чтобы повышать свою осознанность, отношения затмевают сознание и способствуют регрессу. Однако, без отношений, аналитических или личных, очень сложно прийти к соглашению с теневыми аспектами своего существа.

Многие люди регулярно контактируют с духовным состоянием через молитву или медитацию, но это состояние может, на самом деле, переживаться как «внешняя» реальность, которая трансцендентна, а не являет собой воплощенную внутреннюю реальность. Самость алхимии олицетворяет реализованное, воплощённое состояние (например, Самость, обозначаемую двадцать вторым изображением Splendor Solis или Самость двенадцатой гравюры Rosarium Philosophorum). Такая воплощённая духовность требует осознания зла, этих предательских, анти-жизненных качеств жизни человеческого существа, которые преимущественно направлены на уничтожение и ослабление мужества жить и расти. Без интеграции тёмных, разрушительных элементов существования, духовные аспекты человека остаются лишь потенциальной реальностью. Однако, будучи трансформированными, такие разрушительные элементы обеспечивают заземляющий противовес ограничения к бесконечному духовному измерению психе.

Как контейнеры для интеграции теневых элементов, отношения, таким образом, представляют собой важное транспортное средство для сознания, незримое присутствие, которое наставляет и подпитывает душу. Однако, для существования такого состояния, сами отношения должны трансформироваться из состояния раннего союза к более зрелым формам, которые обладают осознанием силы и реальности диады, определяющей бессознательную сторону отношений.

Состояние единения, существующее в отношениях, обычно вовлекает бессознательные элементы каждой стороны, вместо более сознательных элементов. Сознательно, двое людей могут казаться любящими и отзывчивыми, даже когда их бессознательная диада (которая может быть главным местом союза между ними) может вести себя в значительной степени различными путями – от сознательного образа и ценностей до тех, которые «прилипли» к обоим людям. По своей природе, «тёмная» пара, лежащая в основе «сознательной» пары – странна и обычно неприятна. К примеру, тёмная пара может быть подобна двум порочным животным, запертым в борьбе жизни и смерти, или как описывается в Turba Philosophorum, двум любовникам, запертым в объятиях друг друга (один из них – человек, а другой – змей). К сожалению, энергии этих конфликтов зачастую столь интенсивны и столь отвергаются сознательными партнёрами, что они практически не осознаны. Поэтому они тонко и постепенно проникают в окружающую среду, влияя на других, в особенности на детей в семейной системе. Обретения видения для наблюдения форм их бессознательной диады требует от партнёров стремления поглотить нарциссическую травму, связанную с признанием таких порочных и нежелательных качеств внутри себя без возмущения в защите и обвинения других.

Данный акт роста и зрелости требует, чтобы обе стороны были способны пережить нарциссическую травму без реакций с силовых позиций обвинения, гнева или ухода. Наблюдение бессознательной диады и признание её силы начинает процесс понимания, что мы действуем путями, которые, в действительности, бессознательны, обусловлены и разрушительны, даже когда мы предполагаем, что верно обратное.

Отношения могут быть зрелыми только в том случае, если они изменяются, действительно, если они охватывают ритм смерти и возрождения. Соответственно, отношения следуют той же самой логике, что и алхимический процесс. Таким образом, продолжающаяся нарциссическая поглощённость общества не только делает состояния союза и изменения любого вида недопустимыми для сознательной жизни, но такая нарциссическая поглощенность также прямо противоречит трансформационному потенциалу переживания смерти структуры, присущей отношениям. Западная культура фактически управляется не только страхом смерти, но также страхом смерти отношений. Например, сама возможность потерять работу, брак, дружбу или связь с профессиональной организацией, сама по себе может стать крайне сильным стрессовым фактором.

То же самое осмысление касается индивидов и рабочего места. Рабочая среда всегда обладает своего рода культурой или подходом, которые отличают её от других таких сред. Но культура, особенно крупной корпорации, имеет свою теневую сторону, бессознательный набор ценностей, которые не выделяются в свете повседневной активности, как это можно конкретно увидеть в негативной изнанке табачных компаний, которые годами лгали по поводу нездорового влияния сигарет. Любой, кто работает в такой компании, будет вовлечён в отношения, имеющие сознательный аспект, возможно, наполненный лояльностью и хорошим чувством; но такой человек также может быть подвержен другому бессознательному аспекту, возможно, очень тёмной диаде, в которой представлены силы зла. Отношения между двумя людьми или между людьми и учреждениями только растут и созревают через осознание партнёрами наличия и соответствующей автономии бессознательной диады, в которой они присутствуют как участники, поскольку данная диада всегда воздействует на обоих людей, подобно тому, как глубокие потоки в океане воздействуют на волны на поверхности.

Как бессознательная диада внутри отношений, так и уровни, на которых люди сознательно понимают и переживают свои отношения, отличаются по интенсивности. С одной стороны, личность в отношениях с крупкой корпорацией или своим начальником может не ощущать сознательного смысла союза с этим учреждением или авторитетным человеком. В таких безличных ситуациях, даже когда человек может чувствовать себя незначительным посреди массы работников, он может иметь сильную бессознательную диадическую связь с коллегами по работе или самим учреждением. С другой стороны, человек может представлять себе очень сильную связь между людьми или между личностью и учреждением, характеризуемую любовью, преданностью и множеством других сильных эмоций. Но во всех отношениях, независимо от уровня сознания и интенсивности, оба из партнёров будут в какой-то точке неизбежно переживать смерть состояния единения, ибо это путь Природы, как у алхимика; и вместо противостояния этой смерти, алхимическое отношение приветствует её как средство роста и изменения.

Союз различных состояний, обычно управляемых бессознательными факторами (будь то внутри психе одного человека или единении психе двух людей) характеризуется созданием чего-либо нового, что часто только мельком видит сознательная личность как мимолётный, особый момент. В этом прозрении люди могут внезапно пережить себя в необычайном состоянии, как если бы пространство и время отстранились, и появились энергия иного рода и чувство расширяемости. Затем это видение обычно уходит, так же быстро, как и появилось. Данное состояние – это большее, чем смесь частей, которые соединены. Оно являет собой центральный аспект мистерии единения.

В алхимическом пути мышления место трансформации Самости – это глубина и мистерия отношений, привлечённых внутрь интерактивного поля, которое и сознательно, и бессознательно, и которое структурируется бессознательной диадой. Обнаружение данной диады как «третьей области» между двумя партнёрами требует капитуляции контроля эго и установления доверия во взаимном процессе, который одновременно и пугает, и одобряет.

Всегда ключевым вопросом в обнаружении преобразующей мистерии отношений и Самости является намерение. Готовы ли двое людей войти в эти беспокойные воды, в которых каждая личностная индивидуальность и сознание подвержены приумножающей силе и интенсивности «третьей области»? Хотя такое стремление к личностной трансформации неизбежно ранит нарциссизм человека, эта жертва незаменима для создания отношений со священным значением.

Успех в рискованном открытии и переживании «третьей области» мимолетен. Однако, подобно алхимическому эликсиру, быстрый взгляд и эмоциональная или физическая фиксация присутствия поля обладают сильным эффектом. Связь с глубинами «третьей области» подобна обращению внимания на животное или птицу, движущихся в лесу – как только их увидят, они могут исчезнуть. Гуляя в лесу и слушая песнь птиц, человек может посмотреть на отдельное дерево, чтобы найти птицу. И сделать это только для того, чтобы обнаружить, что песнь исчезла, возможно, чтобы появиться в другом месте. Но теперь та же самая ли это птица? Хотя всегда есть неопределённость, тот факт, что человек, бесспорно, слышал «птичью песню» держит его связанным с этим опытом.

Искусство связи с «третьей областью» состоит в том, чтобы слушать снова и снова, мельком взирая на мимолётное видение и доверяя воображению. Вообще, двое людей могут установить источник образности «третьей области» лучше, чем один человек, поскольку один человек очень легко конкретизирует восприятие и держится за образ или идею, вместо того, чтобы почувствовать её растворение в путанице и дезориентации. Два человека, более вероятно, отойдут от вопроса «Куда делась птица?» к подозрению «Возможно, её никогда здесь не было».

И важно помнить, что более чем внешне безвредные существа скрываются в лесу. Если двум людям удаётся установить существование «третьей области» с её собственным процессом, они должны войти в область, где безумие – это всегда присутствующая характерная черта. У нас у всех есть безумные области, области нашей личности, в которых мы ведём себя убивающим душу способами по отношению к самим себе и другим. Безумие, возникающее внутри нашей психе и регрессивные нарциссические структуры (которые становятся доминирующими в ответ на это безумие) – это, возможно, самые большие препятствия к изменению в отношениях.

Осознание существования безумной области психе требует такой же бдительности и упорства, что требуются для охоты на редкую дичь. Но в случае с психе, охота касается не столько «предмета» (например, образа), сколько атмосферы вокруг образа. Объект охоты (и метафора охоты на льва, существующая в алхимии) может стать невидимым, так же легко как появляется, по-новому, как будто впервые. С алхимической точки зрения ценность охоты на такой таинственный «предмет» или «животное» лежит не столько в самой охоте, сколько в способности деятельности снижать интенсивность фокусировки человека для включения пространства вокруг восприятия, вокруг желанного «предмета» или «животного». В данном имагинальном акте снижения «солярного» фокусирования человека и повышения, вместо него, своего рода «лунного» видения, объектом внимания становится само интерактивное поле. Когда пространство между восприятиями становится исследуемой областью, принятие путаницы и потери фокуса становятся естественной частью процесса под рукой.

В поисках жизни и процесса «третьей области» лучше держаться среднего курса между объективностью научного метода и субъективностью воображения, т.е. иметь дело исключительно с проекциями и иметь дело исключительно с интерактивными полями. Такой «двойственный фокус» требует, чтобы личность бегло взглянула на жизнь «третьей области» и рассмотрела её хаотичный или аккуратный процесс в терминологии проекций, отражённых внутри схемы развития, а также с воображением, сфокусированном на самом поле. Никакой фокус не может доминировать над другим, поскольку необходимы оба из них, и каждый имеет своё место. Но если фокус, который привнесён на отношения проникает в неизведанное, «видение без смотрения» или «смотрение без видения», тогда научный подход (обращение особого внимания на то, как неудачи в развитии и связанные «точки фиксации» разыгрываются здесь-и-сейчас) может быть ограничен своей собственной методологией. Научный путь, с его стремлением к объективной определённости, может действовать как щит против повторной травматизации проекциями партнёра и против видения, когда оно отказывается признать действительность безумных частей психики. Тогда алхимический путь видения внутренних состояний в партнёре или представление их существования посредством имагинального восприятия своей собственной неполноценности становится фокальной точкой сознательного усилия по трансформации «свинца в золото». Однако без научного подхода имагинальный путь алхимии вырождается в обобщения, теряющие специфику соответствующих индивидов.

Если процесс раскрытия содержит и «научный», и имагинальный ритм, и если мимолётная природа имагинальных восприятий заслуживает доверия без конкретизации, тогда два человека переживают свои отношения как содержащий сосуд. Два человека, пытающихся мельком узреть мистерию отношений, поочерёдно являются учёными и алхимиками, воспринимающими с одной стороны – объективность, а с другой стороны – видение воображения. Когда они признают, что каждый из них – и безумен, и рационален, то это говорит о готовности войти в «третью область», которая обладает своей собственной тайной и которая намного больше, чем оба они вместе.

Человек, имеющий дело с «третьей областью», должен научиться «видеть» несколько иначе, видеть сквозь взор бессознательного и, особенно, сквозь виденье Самости. Если два человека внутри интерактивного процесса признают необходимость более охватывающей формы видения, они будут двигаться к созданию личностей, которые могут наблюдать две противоположности одновременно.

В отношениях два человека могут узнать об эффективности страсти для отыскания пути между такими противоположностями. Страсть к созданию души в связанности и страсть к творчеству сама по себе – это движущие силы, которые могут трансцендировать безумие коммуникаций двойной связи и безумия, в котором люди скрываются, чтобы избежать проблем индивидуации. Алхимический путь трансформации, охватывающий опасности и исцеляющие качества страсти, может раскрыть и трусость нерешительности перед лицом желания, и безумие, которое сопровождает принятие страсти со всей её творческой и деструктивной энергией.

Таким образом, чувствительность к «третьей области» и её процесс – это ключ к мистерии отношений. Прежде всего, оба человека должны быть готовы иметь дело с их безумными частями, которые искажают и отрицают реальность другого. Вход в неизведанную реальность бессознательного и рискованный опыт безумия (как в отношении себя, так и в отношении другого) – это мужественный акт, зачастую вознаграждённый моментальным осознанием нуминозной энергии внутри разделённого поля. Это может быть продолжительно для тех, кто выбирает помнить и, посредством запоминания, возобновляет опыт.

Исследование и привлечение чьего-либо безумия в отношениях к безумию другого внутри контекста опыта интерактивного поля – это невероятный вызов и в аналитических, и в не-аналитических отношениях. Аналитическая модель должна преодолеть две фундаментальные реальности, которые могут ограничить глубину и диапазон отношений: во-первых, неравность отношений из-за существования присущей силы разницы между аналитиком и анализируемым; во-вторых, возможности для близости и обязательства в не-аналитических отношениях, которые выходят за рамки аналитической модели. Несмотря на эти ограничения, аналитические или клинические отношения обладают ясным преимуществом над неаналитическими или личными отношениями с точки зрения их породить сдерживающее присутствие, которое устойчиво посреди неминуемых обвинительных разногласий и контратак, которые неизбежно происходят, когда безумные части здравомыслящих людей активировались внутри интерактивного поля.

Анализ – это отношения, наблюдаемые под увеличительной силой, обычно изъятые из повседневного дискурса. Также это отношения, в которых партнёры встречаются для работы с целью создания Самости через приумножение осознанности в сфере бессознательных процессов и в функции Эроса по поводу деструкции. Аналитическое отношение обеспечивает безопасность границ и сфокусированный интерес, который позволяет исследование отношений и взаимоотношения с «третьей областью». Неаналитические отношения не обладают той же самой характеристикой сдерживания, имеющейся у аналитической формы, в которой все, что сказано, уважается и обдумывается, даже если делаются весьма неприятные и обвинительные заявления. Кроме того, аналитические отношения имеют границы, которые нельзя пересекать. Анализируемый и аналитик не являются друзьями в мире, и их встречу определяют определённые процедуры. Такая установка предела даёт чувство безопасности и надёжности, чего исключительно редко достигают неаналитические отношения.

Основная граничная задача внутри неаналитических отношений заключается в том, что каждая личность должна уважать отношения достаточно, чтобы воздерживаться от их разделения на определённые области, которым они служат, разыскивая другие уровни близости в другом месте. Такая потеря границ никогда не создаёт достаточно безопасное пространство для акта исследования общего интерактивного поля. Но даже если границы обязательства безопасны, требуются воля и желание для исследования чувственных областей, где каждая личность может быть эмоционально бесконтрольной и действительно безумной. Когда один из партнёров может быть в фокусе исследования, здесь должно присутствовать безусловное убеждение, что всё, что обнаружено о его (или её) бессознательной психе вскоре станет иметь отношение к другому партнёру. Только в этом случае для обоих людей возможно понимание того, что они живут в более широкой области отношений.

В некотором смысле аналитические отношения могут быть предвестниками личных отношений. Более безопасные и более ограниченные аналитические отношения могут быть тренировочной площадкой для других отношений. Хотя для индивидов внутри личных отношений возможно становление осознанными и вовлечение в «третью область» без преимуществ аналитического опыта, им может быть гораздо более сложно поддерживать чувство собственной идентичности, несмотря на установление существования «третьей области», в которой происходит великое дело взаимного процесса.

Отношения, которые не установили область взаимного процесса, обычно не могут принять состояния радикальной не-связанности (в которых подлинное сочувствие к другому человеку оказывается невозможной) без негативных суждений об этом отсутствии и без сочинения сценариев воображаемого несчастья в отношениях. Преимущество аналитических отношений состоит в том, что аналитик может осуществить понимание потенциального значения и цели таких состояний разума как полная не-связанность. В сущности, аналитик может «иметь в виду память», поскольку в не-аналитических отношениях более вероятно, что оба людей могут погрузиться в чувства отчаяния и заброшенности. Даже в аналитических отношениях, аналитик зачастую требует помощи анализируемого, когда представлены такие очень трудные состояния, как полное отсутствие связи. В конечном счёте, успех во взаимоотношениях (аналитических или не-аналитических) зависит от мужества и способности вовлечённых лиц. С соответствующим мужеством и способностью любые отношения, посвящённые проживанию таких глубин отношений и мистерии, потенциально могут достичь уровней обязательства и сосредоточения, равносильных их аналитическому стремлению.

Для того чтобы построить достаточно сильный контейнер для вовлечения личного и взаимного безумия (которое неизбежно активируется внутри интерактивного поля) отношения (аналитические или неаналитические) должны пройти следующие три шага. Первый шаг состоит в том, чтобы партнёры серьёзно принимали восприятия друг друга и признавали истину или заблуждения данных восприятий посредством серьёзного процесса исследования души. Каждая личность должна свободно себя чувствовать в формулировке определённых претензий по поводу действий и поступков другого, которые могут рассматриваться вредными или безответственными; и каждая личность должна внимательно прислушиваться к претензиям без оборонительной реакции. Такая восприимчивость требует от партнёров готовности выйти за пределы обычных обвинений и поисков «козлов отпущения», что может так легко происходить, и проникнуть в глубины человеческого существа, чтобы исследовать до сих пор не предполагаемые области личности или области, в нынешнюю активность которых индивид не верил. При отсутствии доброй воли совершить этот первоначальный шаг, отношения не могут трансформироваться творческим путём. Действительно, не все отношения приемлемы.

Достигнув осознания восприятий другого относительно себя, далее следует осознать собственные чувства по поводу партнёра и четко выразить эти восприятия. Взаимный обмен восприятиями с партнёром может привести к осознанию, что имагинальная диада может быть построена из представлений друг о друге, как если бы данные восприятия удерживались бессознательной парой. Независимо от того, что одна личность может увидеть в другой, это действительно должно быть подвергнуто серьёзному рассмотрению как часть психе другого человека. Каждая личность должна быть готова взять на себя ответственность за то, что было воспринято его партнёром. Данный акт внутренней рефлексии способствует достижению состояния объективности, которое позволяет уменьшить состояние слияния в отношениях.

Третий шаг требует, чтобы люди позволили исследуемой ими диаде существовать в качестве поля между ними. Другими словами, им следует признать, что они разделяют качество поля, определяемой исследуемой ими диадой. С таким движением к состоянию внутренней истины, отношения могут стать очищенными от нарциссической защищённости. «Третья вещь», к которой причастны оба из людей, которую люди могут чувствовать и представлять, позволяет паре почувствовать психическую реальность их взаимоотношений. Фокусирование на самом поле – это последующий акт представления. Помимо возможности принять восприятия другого человека, теперь каждая личность может позволить себе быть субъектом переживания поля как оживлённой «третьей вещи». В этом процессе индивид позволяет метафорической основе диады иметь свою собственную жизнь.

Таким образом, подлинное слушание претензий одного человека по поводу другого даёт людям возможность совершить имагинальный прыжок признания, чтобы увидеть конфликт между ними как метафору для бессознательной диады, которую может переживать каждый из людей. Далее каждая личность видит, что он (или она) может быть любой частью этой диады. Соответственно, как только один партнёр обвиняет другого в некотором поступке, и действительно находит это обвинение услышанным в глубине своего партнёра, для обвинителя внезапно открывается путь для признания того, что он (или она) способен (и может быть часто в этом виновен) на именно то поведение, которое критиковалось. Гораздо больше, чем процесс проецирования или овладение собственными проекциями, такое признание представляет собой окно в третью, тонкую область. Через это окно оба члена пары могут мельком взглянуть на мощнейшую метафорическую природу их отношений. Как говорил Бодлер, метафора может двигать миром. Благодаря пониманию живой метафоры «третьей области» отношений, оба из людей становятся чувствительными к его огромной значительности и его силе двигать их вдоль путей, которые могут быть новыми и пугающими, но наполненными значимостью.

Данная психическая реальность «третьей области» представляет собой контейнер, позволяющий жить сквозь очень трудные состояния не-связанности, которые досаждают отношениям. Только когда ужасающая пустота любви и сочувствие, характеризующие не-связанность могут быть поняты обоими людьми как часть преобразующего процесса, может появиться чувство родства; и именно это чувство родства может питать, поддерживать и постепенно укреплять как пару, так и сами отношения. Данный трансформационный процесс может быть реализован только посредством веры, просвещения и воображения. Пронизывающая сила воображения, требуемая для понимания преобразующего потенциала отношений внутри переживаний интерактивного поля сопоставима с духовным просвещением, которое существенно для трансформационного процесса в алхимии.

Сочетание солнца и опустошённого ландшафта в двадцать второй и заключительной гравюре Splendor Solis фундаментально для алхимического понимания трансформации отношений. Все отношения, фактически все процессы межличностного взаимодействия, разделяют опыт состояния единения, в котором выковываются новые структуры отношений с собой и с другими, сопровождаемые переживанием смерти этого творения. Эта последовательность coniunctio-nigredo, вдохновлённая фундаментальным законом природы (что новая жизнь невозможна без смерти старых форм) представляет собой сущность трансформации в алхимическом мышлении.

Смерть состояния союза может принимать множественные формы, такие как завершение работы, предательство в брачных отношениях, болезнь или смерть партнёра, окончание творческой работы или неспособность закончить эту работу. В любом случае симптомы nigredo включают отчаяние, депрессию, потерю самоуважения и гнев. Попытки справиться с такими симптомами могут включать маниакальные порывы восстановить отношения, как это когда-то было, безумие самообмана и высокомерие, отрицающие любые теневые мотивы или смыслы, или грандиозные предположения о том, что если партнер просто лишь изменит свою позицию, катастрофическое чувство потери исчезнет. Такая нарциссическая поглощённость не только делает состояния союза неприемлемыми для сознательной жизни, но также выступают прямо против преобразующего потенциала переживания смерти структуры, заложенной внутри отношений.

Как опора трансформации, стадия nigredo принимает множество различных форм, когда возникает во взаимоотношениях. Она может появиться словно из ниоткуда, следуя за интенсивным периодом страсти и близости, когда интерес к другому ослабевает внезапно и без видимой причины. Или же nigredo может подкрадываться со временем, постепенно подрывая сладость надежды и связи, которые когда-то существовали. В любом случае, опыт смерти наступит в любых отношениях, который, из пользы или болезненности, трансформирует их.

Такая трансформация бросает серьёзный вызов индивидам, вовлечённым в отношения, в плане осознания отсутствия связи. Страх nigredo зачастую искушает пару форсировать появление связанности, когда в действительности, если они осмелятся заглянуть глубоко внутрь, каждый из них признает, что связи не существует. Два партнёра живут в параллельных вселенных, и они также могут говорить друг с другом на разных языках. Для тех, кто претерпевает nigredo без обвинения друг друга за вопросы отчаяния, безумия и не-связанности, которые ощущаются столь преследующими и несдержанными, затем в отношения может войти новая жизнь.

Тенденция средств массовой информации идеализировать и карикатурно изображать отношения или содействовать надежде, что успех в отношениях является товаром, который нужно изучить на семинарах или следуя упрощенному поведению или системе убеждений, делает для людей еще более трудным принятие фундаментального отсутствия связанности, не чувствия подавление унижением из-за этой «неудачи». Тем не менее, эта «неудача» связи, действительно невозможности связанности в определённое время процесса, представляет собой неотъемлемую часть мистерии и трансформации глубины отношений. В то время как научные подходы обычно учат людей искать некое «новое решение» для отрицания их огорчения и искать пути восстановить чувство связанности настолько быстро, насколько это возможно, без страдания сквозь фазу nigredo, алхимические подходы обычно учат людей работать внутри контекста их реальности, особенно когда отсутствие чувственной связи являет собой доминирующее качество интерактивного поля. Более того, алхимический путь учит, что отчаяние принадлежит связанности; проблема лежит в становлении отчаянным по поводу отчаяния. Nigredo становится главной преобразующей функцией, если партнёры в отношениях не только чувствуют их индивидуальное чувство утраты и отчаяния, но также начинают видеть, что отношения сами по себе, как они их знают, умерли – всегда тонкий, пугающий момент.

Подобно пейзажу двадцать второго изображения Splendor Solis, тёмные состояния отчаяния, потери, неудачи, боли и страдания – это важные творческие черты жизни. В то время как непреобразованное солнце нарциссизма – это лишь напыщенные или опровергнутые ценности, очищенное солнце представляет собой состояние, в котором защитная идеализация трансформировалась в сочувствие к своему собственному и чужому несовершенству. В свете сочувствия, вина, тревога и стыд перестают быть связанными с тем, что другие могут подумать о человеке. Вместо этого, наблюдаемые сквозь сочувствие, эти эмоции сигнализируют эго о его неспособности признания и связи с требованиями внутренней Самости.

Таким образом, можно создать способность уважать и видеть другого, будь то трансцендентная Самость или тайна другой личности. Ибо как солнце встречает землю, осваивается духовная Самость. Поскольку теперь «зеркало» лежит глубоко внутри личности, его (или её) потребность во внешнем «отражении» не становится ни постоянной поглощённостью, ни столь опасной нуждой признания. Такая личность способна заявить о своей потребности быть наблюдаемой другим лицом серьёзным и глубинным способом. В равной степени, он (или она) теперь способен чувствовать такое сочувствие к другому человеку. Теперь существует способность к таким сочувственным актам, поскольку создано внутреннее «очищенное зеркало» (очищенное от регрессивных, нарциссических импульсов). Такая личность уже может отражать другого, благодаря глубокой рефлексии внутренней Самости. И отражение становится уже не только вопросом «помещения себя в чьи-либо туфли», само по себе являя достижение немалой ценности. Скорее, возникает новый и более подлинный вид отражения, который отражается из выгодной духовной позиции Самости.

Сквозь это nigredo двое людей в отношениях могут начать создавать и испытывать гораздо более глубокое и более значимое качество связанности. Вследствие смерти союза отношения могут постепенно приобрести священный, символический характер. На заднем плане двадцать второго изображения Splendor Solis небесный город (предположительно Иерусалим) со шпилем, тянущимся в сферу солнца, резонирует как земной аналог нисходящего солнца. Небесный город предполагает присутствие внутренней позиции, указывающей, что возникающий «фоновой объект» имеет чувственный оттенок и образ высшего вдохновения – становление Самостью глубоким и наиболее полным путём.

По мере того как индивиды в отношениях учатся допускать требования роста, включая переживания унижения и смерти прежней структуры отношений, могут быть затронуты культурные формы. Во взаимодействии с социальными структурами преобразованное индивидуальное сознание обладает умножающим эффектом, который может привести к тому, что другие люди становятся открытыми для пути трансформации. Такой умножающий эффект трансформированной и рефлексивной жизни и углублённая способность к отношениям представляют собой главную ценность алхимического мышления.

Только через метафорическую трансформацию «свинца в золото» мистерия отношений может быть более широко задействована и пережита. Только благодаря метафорической трансформации «свинца в золото» можно помочь людям оценить неизмеримую глубину отношений, их тонкую роль в содействии индивидуации, их объятия непредсказуемых и хаотических состояний ума и их основание в целительной способности любви.

юнгианская алхимия, психотерапия

Похожие переводы

  class="castalia castalia-beige"