Перевод

Невидимый Бог

Люцифер. Первый среди равных

 
Невидимый Бог

Второзаконие представлено в форме предполагаемых проповедей
 Моисея. Несмотря на то, что оно является как бы кодексом законов,
 по сути, это попытка объяснить последовательные и сокрушитель-
 ные неудачи Яхве. Можно отметить, что это многофакторный текст,
 в нем содержится как травма вавилонского изгнания, так и источ-
 ники, собранные с VII по V век до нашей эры. В результате своей
 многокомпозицонности Второзаконие содержит свидетельства моно-
 латрической и монотеистической теологии. Гибельные перемещения,
 раздоры и бедствия часто ускоряют апокалиптическое мышление,
 и это именно тот случай. Второзаконие апеллирует к мифу о статус-
 ном происхождении Моисея и обещанию земли, которой будет пра-
 вить их бог, повествует о кровавом завоевании уже оккупированной
 ханаанейской территории. Это бог, не терпящий соперников1. Этот
 воодушевляющий рассказ о правах и кровопролитии, о непреклон-
 ном законе и порядке, стал бы поддержкой для возвращающихся
 радикально настроенных изгнанников, стремящихся построить го-
 сударство Израиль. 

Второзаконие — лишь часть проекта второзаконий, объединивших
 Иисуса Навина, Судей, Самуила и Царей в более или менее единую
 историю Израиля, они также повлияли на некоторые элементы Иере-
 мии. Целью объединенных текстов являлась позиция дать единственно
 возможное объяснение неудачи, что не Яхве нарушил свой завет, а на-
 род, который не подчинился справедливости его гнета — та же логика,
 что и у Исайи. Хотя судьба язычников могла стать ужасной, но ведь [1]
и община тоже подвергается тирании со стороны закона: за проступки
женщин и непослушных детей забивают камнями до смерти. Еретик,
будучи внутренним врагом, всегда наиболее оскорбляем и является
необходимым элементом в конклаве непогрешимых. Второзакония ста-
ли увеличительным стеклом для последующего чтения Исайи, поэтому
должна быть четко сформулирована Богословская позиция: во-первых,
вера в Единого Бога, которого слышно, но не видно; во-вторых, акцен-
туация на Моисее, Исходе и Синайском Завете; и в-третьих, светский
взгляд на царствование, а не на теогонию, с враждебностью ко многим
храмовым традициям, практикам и отказом от концепции искупления.
В свою очередь я рассмотрю эти пункты, чтобы выявить основопола-
гающее единство системы Второзаконий. 

Во-первых, вызывается гнев на тех, кто видит, а не слышит бога
 и создает изображения, развязывается геноцид против поклоняющих-
 ся идолам. Эта идея также попирает завет Исайи, который действи-
 тельно видел Бога. Вместо этого создатели Второзакония превозносят
 Моисея, который только слышал Бога1. Отрицание вИдения Бога
 продолжается в Новом завете с Иоанна 1:18, провозглашающего:
 «Никто из людей не видел Бога, но единственный Сын Божий, Тот,
 Восседающий рядом с Отцом, принёс нам весть о Боге»[2] [3]

Во Второзаконии 4:19 говорится, что у Бога нет лика, и что Не-
 бесного общества также следует избегать, тема, которая уже стано-
 вится узнаваемой: 

«И будьте осторожны, смотря на небо, солнце, луну и все
звёзды в небе! Будьте осторожны, не поддавайтесь искушению
поклоняться и служить им, ибо Господь, Бог ваш, оставляет
это другим народам
». 

Эти нападки стремятся смешать вавилонские идеи с ханааней-
 скими, стремясь навсегда устранить небесных божеств и установить
 Яхве в качестве единоличного правителя, а не как часть небесного
 сообщества1. 

Это стало главной опорой реформы второзаконников и нападе-
 нием на первоначальный миф и модель правления, которая была
 преобразована в причину падения Иерусалима. Историю божествен-
 ного царствования в Израиле они стремились полностью осудить
 и, по возможности, извратить. Однако проблеск предыдущей госу-
 дарственности можно увидеть в Плаче 4: 14—15, в которых небесное
 воинство отвергается за то, что не смогло спасти город: 

«Теперь они, как слепые, бродят по улицам, оскверненные кро-
вью, так что никто не осмеливается прикоснуться к ним. Кри-
чали им: «Посторонитесь! Уходите! К нам не прикасайтесь!»
Когда бездомные они скитались, люди из других народов говори-
ли: «Мы не хотим, чтоб с нами они жили
». 

Этот отрывок доказывает, что небесные божества не были прив-
 несены извне, а изначально были ханаанейскими либо месопотам-
 скими, являясь неотъемлемым элементом Иерусалимского культа. 

Во-вторых, Второзаконие подчеркивает закон Моисея. Оно
 рассматривается как последнее слово — воля единого Бога. Это
 та же ужасающая окончательность, которую мы находим в исламе
 с его незыблемым утверждением, что Мухаммед является «печатью
 на пророках» или в капиталистической теологии, с высмеиваемым


Фрэнсисом Фукуямой «Концом истории». Такие фанатичные заяв-
 ления всегда обречены, так как время подобно реке, течение кото-
 рой невозможно остановить даже запрудой. По сути, Второзаконие
 является связующим ритуалом: оно связывает Израиль с Яхве, как
 вассала с его господином. По иронии судьбы, эти отношения осно-
 ваны на Ассирийской модели царствования и вассальных государств,
 хотя Второзаконие горячо выступает против любого царствования,
 которое не служит Яхве и его непреклонному Закону. Завет лако-
 нично выражен во Второзаконии 6:4: «Слушай, Израиль: Господь,
Бог наш, Господь един есть
». 

Судьба нации зависит от абсолютной преданности племенному
 богу. Таким образом, любые неудачи или страдания, причиняемые
 народу, объясняются не слабостью Яхве, а являются результатом
 ослушания его народа. Неизбежным следствием такого мышления
 является охота на ведьм. Поиск в Священном Писании идеоло-
 гической подоплеки паники из-за ведьм Средневековья и раннего
 Возрождения не должен начинаться и заканчиваться Откровением,
 а должен включать Второзаконие как один из его наиболее важных
 его предшественников. Завет, который все еще остается жизненно
 важным элементом в иудаизме, позже интерпретируется в христи-
 анстве верой во Христа; хотя этот новый завет несет с собой те же
 самые ужасные последствия. Он не терпит соперников, а когда они
 отсутствуют, то сам создает и искореняет их. 

Поклонение «чужим» богам и богиням несет смертный приговор
 в очищающем пламени. Посадка рощ запрещена, как и установка
aserah, священного дерева или шеста. Второзаконие 12:2—3 беспо-
щадно в этом приговоре: 

«Истребите все места, где народы, которыми вы овладеете,
служили богам своим, на высоких горах и на холмах, и под всяким
ветвистым деревом; и разрушьте жертвенники их, и сокрушите
столбы их, и сожгите огнем рощи их, и разбейте истуканы богов
их, и истребите имя их от места того
»1. 

Этот холокост требует уничтожения всех свидетельств того, что
 религия израильтян принадлежит к общему культурному наследию
 и религиозному койне региона. Предыдущая позиция библиологов
 была выражена Кауфманом в «Религии Израиля», который сме-
 ло заявил: «Израильская религия была изначальным творени-
ем народа Израиля. Она совершенно отличалась от всего, что
когда-либо знал языческий мир
»[4] [5]. Данное утверждение было пол-
ностью опровергнуто, и теперь научное сообщество признает, что
Яхве впитал в себя многие атрибуты, деяния и имена ханаанейско-
го Эля. В книге «Бог бури в древнем Ближнем Востоке» Альбер-
то Грин заключает: «Очевидное сходство между Ханаанейскими
и еврейскими мифологическими текстами и сельскохозяйствен-
ными ритуалами подтверждает, что на ранних стадиях хана-
анейская и израильская религии были практически идентичны
».
Все это должно служить достаточным предупреждением для тех, кто
стремится проклинать Библию во всей ее полноте и при этом упу-
скает из виду тот факт, что она сохраняет глубокий пласт языческих
и даже шаманских элементов. Это также является предостережением
от чтения произведений, подобных Кауфману, без учета присущей
автору религиозной и политической предвзятости. 

Завет Моисея, подчеркнуто провозглашенный во Второзаконии,
 отличается от Завета Исайи. Завет для Исайи восстанавливается
 через искупление: исцеление, совершенное царем, который являет-
 ся сыном бога и восседает на троне в святилище Храма. Это при-
 водит нас прямо к третьей позиции Второзакония: царство ставится
 ниже Яхве. Это настоящий переворот, описанный во Второзаконии
 17: 14—20. В то время как Исайя нападал на вавилонского царя,
 Второзаконие распространяется на всю концепцию божественного
 царствования. Их царь должен находиться под контролем жрече-
 ства. Наряду с этим следует отбросить многие элементы храмовой
 практики, из которых они, как и левиты, были исключены. Это была
 решительная атака на форму монархии, примером которой были Со-
 ломон и царский культ Иерусалима. Когда Второзаконие 17:17 заяв-
 ляет: «и чтобы не умножал себе жен, дабы не развратилось сердце
его, и чтобы серебра и золота не умножал себе чрезмерно
» —
может иметься в виду только Соломон. Исайя находился в рамках
храмовой традиции, но легко увидеть, как его нападки на царя Вави-
лона могли быть истолкованы как соответствующие программе Вто-
розакония. Конфликт между установками Второзакония и культом
царя — лишь один из серии междоусобных столкновений, вспыхи-
вающих во всех религиях, когда различные фракции, духовенство,
министры, олигархи и монархи соперничают за господство. Продол-
жавшаяся борьба между монархией и папством, церковью и государ-
ством в Европе часто приводила к разрушительным последствиям. 

Чтобы понять позицию Второзаконий, необходимо знать, как
 функционировал Храм. Он существовал со времен Соломона и был
 домом Господним, построенным Хирамом из Тира. Как я уже го-
 ворил, царя Тира постигла та же участь, что и Люцифера, и это
 не случайно. Храм был сконструирован по концепции структу-
 ры божественно упорядоченной вселенной. Интерьер был разде-
 лен искусно сотканной завесой, которая отделяла святая святых
 от «Эдемского сада». За завесой находился престол с херувимами,
 как описано в 1 Паралипоменон 28 и 2 Паралипоменон 3. Есте-
 ственно, идолы стали анафемой для Второзакония. Еще более по-
 разительно было то, что трон не пустовал, а на нем восседал сам
 король, который правил как Господь. Мы видим божественного мо-
 нарха, описанного в 1 Паралипоменон 29:23: «Затем Соломон сел
на престол Господа как царь, и занял место своего отца. Соломо-
ну сопутствовал успех, и весь народ Израиля повиновался ему
».
Стих позволяет нам понять известное видение Иезекиилем Бога
как огненного человека на престоле, перед которым он простирается
ниц. Это является воспоминанием о королевской власти и, в более
широком смысле, общей модели королевской власти, которая была
распространена на всем Ближнем Востоке. 

Царь — это сын Господа, рожденный из утробы утра. Он —
 сын богини солнца, традиция, повторяемая образом женщины, обла-
 ченной в Солнце в Откровении 12. Он возносится и помазывается,
 получает власть над хаотическими силами реки и моря, занимает
 престол, говорит словами Господа и поддерживает его божественный
 закон. Все эти элементы можно найти в псалмах, они в значительной
 степени опираются на ханаанейские мифы об Эле и Ваале. 

Ханаанейская модель царствования пришла на смену прежней
 властной структуре яхвизма, существовавшей до времен Самуила,
 в которой не было царя, кроме Яхве, а роль пророка и судей была
 превалирующей 1. Второзаконие стремилось вернуться к порядку,
 более близкому к этим «первоначальным ценностям», к аналогичной
 форме теократической государственности, имеющей во главе царя,
 но только в качестве рабского инструмента священства. В защиту
 жречества можно отметить активную заботу о бедных, хотя социаль-
 ная справедливость с их точки зрения является прерогативой центра-
 лизованной власти, что подчеркивается во Второзаконии 27—30, где
 священники проклинают тех, кто нарушает строгие правила общины. 

Последний, критический компонент царской функции — ритуал
 отпущения. Во Второй Храмовый период его исполнял первосвя-
 щенник, но в более ранний период жрец и царь выступали единой 

Книга Судей 21:25: «В то время не было царя в Израиле. И каждый делал то, что считал
 справедливым».


ролью. Царь совершал жертвоприношения во искупление грехов
 народа, принимая на себя бремя греха, окропляя кровью жертвен-
 ник и совершая всесожжение. Это был ежегодный общинный обряд.
 Выбиралось два одинаковых козла, и их судьбу решал жребий, как
 описано в Книге Левит 16:1 

«Затем Аарон должен взять двух козлов и привести их пе-
ред Господом ко входу скинии собрания. Аарон бросит жребий
об этих двух козлах. Один жребий для Господа, а второй жребий
для Отпущения. Затем Аарон принесёт в жертву за грех того
козла, на которого выпал жребий для Господа. А козла, на кото-
рого выпал жребий для отпущения, надо привести живым перед
Господом; этот козёл будет выпущен в пустыню для отпуще-
ния. Это делается, чтобы совершить очищение народа
». 

Одного козла приносят в жертву в Храме, другого отводят в пу-
 стыню. Я изложу все детали ритуала, поскольку он имеет глубокое
 значение для Praxis

Священник возлагает обе руки на козла отпущения, вокруг голо-
 вы которого завязывается шерстяная алая нить. Как сказано в Книге
 пророка Исаии 1:18: «Господь говорит: «Приходите, и мы рассу-
дим всё это. Если грехи ваши, как багряница, то побелеют они,
словно снег! Если будут они пурпурно- красные, то убелю их, как
шерсть
!». 

С точки зрения ритуала, это заявление является исповедью, необ-
 ходимым предварительным условием в последовательности магиче-
 ских действий, которые позволяют очиститься и войти в божественное
 присутствие. Козла проводили мимо десяти стоянок, на каждой из ко-
 торых не давали ни есть, ни пить. Как только он достигал вершины [6]
горы, красную нить перерезали, одну часть привязывали к камню,
а козла торжественно сбрасывали. Цитируемый отрывок из Книги
Пророка Исайи намекает на чудесное изменение цвета шерсти с крас-
ного на белый, чудо (или, мягко говоря, ловкость рук), которое пре-
кратилось за сорок лет до разрушения Второго Храма1. 

Есть свидетельства того, что царь когда-то отождествлялся
 с жертвенной кровью за грехи, но затем все изменилось. В Вави-
 лонском новогоднем ритуале происходит то же самое: Эрешкигаль
 вместо человеческого жертвоприношения отдают козла. Формула
as-if[7][8], основанная не на более позднем символическом мышлении,
а на аналоговом, является изначальным принципом всей магии, как,
впрочем, и всей человеческой культуры. В городском фольклоре са-
танинское принесение козла в жертву символизирует жертвоприно-
шение человека, хотя доказательств такой практики никогда не было.
Даже острота Кроули о человеческом жертвоприношении, которую
до сих пор цитируют Евангелисты, является как бы намеком на ма-
стурбацию, а не на убийство[9]

Христос выполняет жертвенную роль piaculum[10] в искупительном
обряде распятия в Новом завете, затем следуют многочисленные
ссылки на его кровь. Его «новый завет» заслоняет завет Моисея.
В этом смысле распятие можно рассматривать как эквивалент ри-
туала искупления. Христос выступает в роли козла отпущения,
который, подобно Люциферу, спускается в ад (мучение), а затем
восстает, чтобы воссесть рядом со своим отцом (звездный апофеоз).
Тертуллиан разработал вариант этой идеи, в которой и козел, при-
несенный в жертву в Храме, и тот, что отправлен в пустыню, пред-
ставляли Христа. Из ритуала искупления вытекает ряд связанных
с кровью табу, которые выражены в книге Левит 17: 

«Я буду против любого человека, который ест кровь, невзи-
рая на то, кто этот человек: израильтянин или живущий среди
вас чужеземец! Я удалю его от народа. Жизнь тела есть кровь
его, и Я дал вам правила для окропления жертвенника этой кро-
вью. Вы должны соблюдать их для того, чтобы очиститься. Вы
должны отдать эту кровь Мне, как плату за жизнь, которую
вы отняли. Поэтому Я и говорю народу Израиля: никто из вас
не должен есть кровь, и никакой иноземец, живущий среди вас,
не должен её есть
». 

Здесь наблюдаются следы шаманских охотничьих табу, и, воз
 можно, мы даже можем заглянуть дальше в доисторическую эпо-
 ху на запреты «не есть свою собственную добычу», обсуждаемые
 Крисом Найтом в книге «Отношения крови» 1, которые формиру-
 ют менструальный фон для моего собственного Апокалиптического
 Колдовства. Кровь является священным, мощным и опасным ве-
 ществом. Нарушение табу на кровь будет обсуждаться далее, когда
 я обращусь к Книге Бытия и Книге Еноха. Пока же нас интересу-
 ет один из элементов ритуала — судьба жертвы за грех, козла для
 Азазеля, в ритуале, который Второзаконие категорически отвергло.
 Спорная личность Азазеля и его роль в мифах о Люцифере будет
 основой темы следующей главы. 

В заключение, есть хороший повод остановиться и поразмыш-
 лять над саббатическим значением набора этих символов. Отвер-
 гаемая Второзаконием модель царствования имеет шаманическое
 происхождение. Божественный сын — это результат hieros gamos1
в подземном мире, между царем как правителем мертвых, и богиней,
 которая представляет собой врата рождения и смерти. Нисхожде-
 ние и последующее вознесение к звездам является историей полета,
 первоначальным свидетельством силы шамана, как более ранней
 фигуры, по значимости стоящей сразу после царя: мотивы, которые
 можно найти в «Эпосе о Гильгамеше» и «Легенде об Этане». В сво-
 ей предыдущей работе я утверждал, что шабаш ведьм служит той же
 цели и сохраняет подобный мифический порядок.



[1] Второзаконие 7: 2 описывает характер этого присоединения: «Господь, Бог ваш, отдаст эти
народы вам во власть, и вы их победите. Истребите их полностью, не вступайте с ними в со-
глашения и не проявляйте к ним милосердия».Сравните это с видением Келли и Ди, которые видели 24 старца, но вокруг пустого престола,
что резко контрастировало с Откровением. В этом на них явно повлияла точка зрения созда-
телей Второзакония, а не просто страх стать заклейменными еретиками.См.также 1-е от Иоанна 4:12 и 1 от 1-е от Тимофея 6:16.Разделение мира на разные звездные сообщества особенно рассмотрено в работе Ди.Синодальный перевод (прим. перев.)Кауфман. И., 1960. «Религия Израиля, от ее истоков до Вавилонского изгнания». University
of Chicago Press.[6] О ритуале также сказано в Числах 29 и Исайе 53Евангельские христиане часто не используют обеление нити в ритуале искупления как доказа-
тельство того, что иудаизм и жертвоприношение животных были вытеснены жертвой Христа.как бы, наподобие, будто«Для высшей духовной работы всегда следует выбирать жертву, обладающую величай-
шей и чистейшей силой. Наиболее подходящим объектом в этом случае является невинный
и умственно развитый ребенок мужского пола». «Магия в теории и на практике». Глава 12
«О кровавой жертве и родственных ей предметах»Искупление (лат)Автор имеет в виду книгу Криса Найта «Отношения крови — менструация и возникновение
культуры»Иерогамия — сексуальный ритуал, символизировавший брак между мужским и женским бо
жеством
  class="castalia castalia-beige"