Перевод

Одиссея во внутреннем космосе

Секс, Магия и Психоделия

 
2000: Одиссея во внутреннем космосе

ДОЗВОЛЕННОЕ СУЩЕСТВУЕТ. КОГДА СТАНОВИТСЯ ДОЗВОЛЕННЫМ ОТСУТСТВИЕ ПРЕДЕЛОВ, ПРЕДЕЛОВ НЕТ... ДОЗВОЛЕННОЕ СУЩЕСТВУЕТ. ТО, ЧТО СУЩЕСТВУЕТ, ДОЗВОЛЕНО. ПРЕДЕЛОВ НЕ СУЩЕСТВУЕТ, ЧТОБЫ ДОЗВОЛИТЬ ОТСУТСТВИЕ ПРЕДЕЛОВ. ПРЕДЕЛЫ НЕ ДОЗВОЛЕНЫ, НЕ СУЩЕСТВУЕТ ПРЕДЕЛОВ... В СФЕРЕ УМА НЕТ ПРЕДЕЛОВ. В СФЕРЕ УМА ТО, ВО ЧТО ВЕРИШЬ, КАК В ИСТИННОЕ, ЛИБО ИСТИННО, ЛИБО СТАНОВИТСЯ ИСТИННЫМ. НЕТ ПРЕДЕЛОВ.
Гипнотическая магнитофонная запись, которую Джон Лилли применял при подготовке испытуемых к преодолению предыдущих достижений, цитата по его же «Центру циклона». 

Джейн из нашей прелюдии услышала полные преувеличений рассказы об успехах, достигнутых английскими психиатрами Лином и Бакмэном в области лечения фригидности при помощи ЛСД. По-видимому, в её случае то, во что она поверила как в истинное, стало истинным. О такого рода самовнушении в духе «Христианской науки» при помощи ЛСД часто рассказывают в ­контркультурных кругах, не стоит этому слишком уж удивляться. Всё-таки Джейн родилась, как и все особи женского пола, со способностью к оргазму, а то, что его блокировало, с какими бы мышцами это ни было связано, главным образом существовало в её уме. Когда ЛСД временно разрушило исторически сложившееся строение её разума, она верила, что


«чудо» оргазма тоже придёт, когда разум снова соберётся из частей.  Очевидно, что её вера сделала это возможным.
В первой главе мы рассматривали религиозные аспекты Наркотической Революции, а в четвёртой главе узнали, что более ранняя (около 15 000 лет до нашей эры) Наркотическая Революция заложила в контексте шаманизма виденческую основу для всей последовавшей за ней историей верований человеческого рода. Представляется очевидным, что, как утверждает доктор философии Уэстон Ла Барр в своём монументальном исследовании «Пляска духов: первоначала религий» (The Ghost Dance: Origins of Religion), религиозные верования, общие для греков, евреев, индусов, римлян и христиан (среди прочих) оказались бы не совсем такими, если бы на них не влияли несколько тысяч лет, которые наши предки из каменного века провели в приходе под веществами, когда они и обнаружили внутренний мир процессов в психике, которые они описывали в категориях сверхъестественных энергий (мана, прана, Кундалини, вакан и так далее), и сверхъестественных мест (небес, ада и так далее), и сверхъестественных существ (бога-отца, богини-матери и так далее). Остаётся объяснить, почему трипующие в наши дни часто оказываются лицом к лицу с теми же архетипическими внутренними силами, областями и сущностями.
Как также отмечает доктор Ла Барр, постоянно и, видимо, ­неизбежно происходит возвращение к этому «поиску видения» (vision quest), когда­ общество долгое время находится под таким воздействием, что культурные традиции не могут дать этому ­объяснения. Обычный стресс не вызовет такую реакцию; доктор Ла Барр отмечает бедствия, которые вообще не послужили причиной религиозного возрождения. Но когда страдание таково, что задевает верования культуры относительно того, что боги не должны позволять и не позволяют, начинается смута. Многих влечёт к поиску видения, к восприятию «сверхъестественного» или парапсихического мира напрямую,  когда они занимаются попытками узнать, чего же боги на самом деле хотят и почему откровения, полученные в прошлом, не объясняют страданий в настоящем. Так случилось с индейцами Великих равнин в конце девятнадцатого века, когда постоянное предательство со стороны белых людей, постоянные поражения в боях с кавалеристами белых, исчезновение стад бизонов и присутствие христианских миссионеров, пренебрежительно отзывавшихся о их древних верованиях, сошлись воедино, чтобы уничтожить их веру во всё, что когда-то наполняло жизнь смыслом и надеждой. Что было вполне ожидаемо, среди них распостранился поиск видения в десятках разновидностей, в частности, в виде знаменитой пляски духов (обещалось, что если все племена соберутся и проведут такой обряд, вернутся бизоны, 


а ненавистные белые люди возвратятся в Европу) и в виде культа психоделического кактуса, пейота, превратившегося в Церковь коренных ­американцев.
Совершенно такое же религиозное возрождение происходит и у всех покорённых народов.  Два широко известных примера — карго-культы в южной части Тихого океана (где поклоняются самолётам) и культ Джонсона в тех же местах (в котором в числе верований, разделяемых тысячами туземцев, была вера в то, что Линдон Бэйнс Джонсон, которого они видели в новостях, был обетованным мессией).  Ещё более причудливую секту упоминает доктор Ла Барр, в ней поклонялись фотоснимку короля Англии Георга Пятого, о котором их пророк (который когда-то ходил в школу христиан-миссионеров, но, очевидно, слушал там не особо внимательно) сказал, что это «Иегова, сын Иисуса».
Христианская культура возникла после нескольких столетий такого же беспорядка в обществе и религиозных потрясений, начавшихся, когда последователи культа Диониса и схожих культов Греции занесли в Афины грибы amanita muscaria ­и наркотики на основе паслёновых и познакомили Грецию с мифами о богине-матери, её умирающем-и-воскресающем божественном сыне, и с наркотическим опытом, при котором член культа переживал «смерть» и «воскресение» и узнавал, что и он является Богом и никогда на самом деле не умрёт.  Джон Аллегро, английский ­филолог, в своей книге «Священный гриб и крест» предпринимает попытки продемонстрировать, что схожего у этих культов с христианством больше, чем общее наследие религиозной символики (мать и сын) или идей (воскресение) — сходство тут на самом деле в веществах.  Ранние христиане, как он утверждает, также использовали галлюциногенный гриб.
Правда это или нет, но христианство — определённо культ той ориентированной на кризисные времена разновидности, о которой мы уже рассказали, и к тому же один из наиболее причудливых из таких культов. Мессия американских индейцев, о котором ­упоминает Ла Барр, велел своим последователям уничтожать весь домашний скот и сжигать свои пожитки; многие христианские святые давали такой же странный ­совет и сам Христос призывал не заботиться о завтрашнем дне. Один полинезийский мессия говорил своим последователям, что боги гневаются, потому что они занимались сексом в темноте, и их­ злоключениям наступит конец, если они вместо этого начнут заниматься сексом при свете дня; у Христа и его последователя Павла были ещё более своеобразные воззрения на секс, а многие из их последователей вообще отказались от признаков пола. (На это их, возможно, навёл существовавший прежде культ Аттиса, жрецы которого оскопляли себя и носили женскую одежду. По сей день


католические священники подвергают себя психологической кастрации, дав обет пожизненного целибата, а в некоторых странах они носят ­феминизирующие одеяния).
После успешного завершения своего поиска видения, большинство мессий возвращаются и объявляют, что часть древних традиций племени была истинной и их нужно поддерживать, как бы ни презирали их завоеватели. (Это особенно заметно в кризисных культах американских индейцев, где упор всегда делается на какие-либо ценности древних — в первую очередь в области экологии). Так вот, и Иисус тоже пытался сохранить большую часть еврейских традиций, которые в его времена сокрушало ярмо римлян-завоевателей. Но мессия всегда, ­сознательно или неосознанно, отвечает на вызов в форме какого-либо бедствия, и утверждает, что если древняя традиция была совершенно верной, боги не ниспослали бы такие страдания; следовательно, каждый мессия выдвигает новые откровения и отменяет часть старых законов. Так поступил Иисус, и так поступал каждый индейский, африканский, полинезийский или микронезийский мессия, жизнь которых изучал доктор Ла Барр. Церковь коренных американцев, к примеру, вместе с индейскими составляющими (самой Пейотной Женщиной, Проводником по Дороге Пейота, мешочками с «медициной») признала десять заповедей из Ветхого Завета и Иисуса Христа как бога, настолько же сильного, как Пейотная Женщина.
Предположение о том, что новая Наркотическая Революция нашего времени продвигается по этому же проверенному временем религиозному шаблону, кажется правдоподобным. Но тут есть два важных отличия. Первое, и самое важное, касается странного положения дел с сексом в христанском обществе, что мы ­обсудим далее.  Второе — это то, что мы живём в эпоху ­науки. Многие из видавших виды путешественников по трипам и искателей видения были деятелями науки, прежде имевшими совершенно научные и скептические воззрения.  Когда они видели богов и райские кущи и ощущали «оккультные» энергии, они не принимали эти поразительные события на веру. Они искали научное объяснение. Поэтому доктор Лири изначально говорил о установках, обстановках, играх, отыгрыше роли; доктор Осмонд — о коллективном бессознательном Юнга и его архетипах; доктор Лилли — о программировании человеческого биокомпьютера с помощью новой информации; другие — о фрейдовском «иде» и возвращении подавленного.
Этот научный скептицизм долго не продержался, когда из лабораторий наркотики вышли на улицы. (Даже в лабораториях можно было подловить некоторых исследователей, на том, что они бесстыдно пользовались существительным «Бог»


Случайные книги

по теме

Случайные переводы

по теме

Случайные статьи

по теме

оккультизм, сексуальность, сексуальная магия

Похожие переводы

  class="castalia castalia-beige"