Перевод

ПАРАГРАФЫ 1-12 ЭГО

Комментарии к Эону (Aion) Карла Густава Юнга

 

ПАРАГРАФЫ 1-12 

ЭГО 

  Aion» начинается с главы, посвященной эго. Книга
 выстроена по той же структуре, что и психика, и поэтому
 она начинается с эго — структуры, с которой мы встречаемся
 в себе или в других в первую очередь, когда впервые прикаса-
 емся к психической реальности. Юнг начинает этот параграф
 с ценного определения: 

«Эго мы понимаем как комплекс, с которым соотно-
 сится все содержимое сознания. Оно, по сути, образует
 центр поля сознания; а поскольку этим полем охватыва-
 ется эмпирическая личность, эго выступает субъектом
 всех личностных актов сознания. Отношение некоего
 психического содержания эго служит критерием его
 осознанности, ибо это содержание осознано не раньше,
 чем субъект получит представление о нем.» 

Затем Юнг продолжает описание эго, базирующегося
 на двух китах — телесной и психической реальности. В пара-
 графе 6 он пишет: 

«Представляется, что оно впервые возникает из стол-
 кновения соматического фактора с окружающей средой
 и, однажды установившись в качестве субъекта, разви-
 вается на основе дальнейших столкновений с внешним
 и внутренним миром.» 

Мы используем термин «эго» очень вольно, а иногда
 и весьма поверхностно, хотя такой подход не вполне верен,
 поскольку когда мы размышляем об эго, о том, чем оно является
 и о самом его существовании, мы видим, что эго представляет
 одну из сокровенных тайн бытия. Мы можем лишь определить
 его как центр сознания. Полное сознание должно быть зафикси-
 ровано эго, дабы оно могло существовать. 

На протяжении длительного времени нам было неведомо
 о существовании эго. В истории западной культуры осознание
 эго в полной мере впервые было открыто Рене Декартом.
 Конечно же, определенное чувство индивидуальной идентич-
 ности возникло значительно раньше, но полное осознание эго
 было раскрыто и определено только Декартом в его «Рассуж-
 дении о методе» опубликованном в 1637 году. 

Декарт начал свои философские размышления с сомнений
 в существовании всего. Он утверждал, что все наше знание
 сводится к тому, что некое злое божество поместило нас в состо-
 яние сна, и таким образом все, что нам видится — не более чем
 иллюзия или фантазия, и мы не можем быть уверены в суще-
 ствовании чего бы то не было, за исключением единственной
 абсолютно определенной вещи: мы не можем сомневаться
 в существовании своего собственного эго. Главный результат его
 размышлений, выраженный в одной фразе, «Cogito ergo sum»,
 обычно переводится как «я мыслю, следовательно, существую»,
 что не вполне верно. Более точно было бы перевести: «я осознаю,
 следовательно, существую». Это краеугольный камень индиви-
 дуального бытия каждого из нас: мы не можем отрицать, что эго
 существует, потому что оно есть центр сознания. Все остальное
 может быть подвержено сомнению, но только не это. 

Один хорошо образованный человек, имевший некоторые
 познания в латыни, как-то увидел сон, связанный с этой темой.
 Ему приснился афоризм Декарта «Cogito ergo sum», и эта
 фраза имела необычное продолжение: «ergo scivio deo gratias,
 deus est», что полностью означает «Я осознаю, следовательно
 я есть, следовательно, по милости Божией я знаю, что Бог есть».
 Можно сказать, что это интересное окончание, дополняющее
 открытие Декарта, произведено современным бессознательным. 

Картезианское открытие эго было заново повторяется
 в детстве каждого из нас. Ребенок поначалу говорит о себе
 в третьем лице, и затем, примерно к трем годам, начинает
 использовать местоимение «я». Однако это еще не означает,
 что ребенок имеет осознанное понятие об эго, которое приходит
 позже, если приходит вообще. У Юнга такой опыт случился в
 возрасте одиннадцати лет, о чем он рассказывает следующее: 

«Я шел в школу из Кляйн-Хенингена, где мы жили, 

в Базель, как вдруг в какой-то момент меня охватило
 чувство, будто я только что вышел из густого облака
 и теперь наконец стал самим собой! Как будто стена
 тумана осталась за моей спиной, и там, за этой стеной,
 еще не существовало моего «я». Теперь же я знал,
 что оно есть. До этого я тоже существовал, но все, что
 случалось, случалось с тем «я». Раньше со мной что-то
 делали, теперь это я делал что-то. переживание было
 очень важным и новым: я обладал властью.» 

Столь ясное понимание, как у Юнга, случается лишь у неко-
 торых людей, для большинства этот опыт бывает несколько менее
 выражен, а многие не переживают его совсем. Лично у меня не
 было столь пронзительного и ясного опыта, подобного описан-
 ному выше. Я помню только, что где-то в возрасте одиннадцати
 или двенадцати лет я был зачарован местоимением «я» и его
 значением. Я повторял это слово вновь и вновь, пока предо мной
 не открывался темный и таинственный внутренний ландшафт.
 Целостное представление о себе как об отдельной, сознательной
 индивидуальности, носителе уникального сознания, отличающе-
 гося от всего мира, пришло ко мне из глубокого таинства, которое
 я пережил в этом возрасте постоянно повторяя слово «Я». 

Дальнейшее философское развитие этой темы находится
 у Шопенгауэра (следовавшего за идеями Канта), крайне
 важного для Юнга автора. Здесь мы приводим начало основ-
 ного шедевра философа «Мир как воля и представление»: 

«„Мир есть мое представление“: вот истина, которая
 имеет силу для каждого живого и познающего суще-
 ства, хотя только человек может возводить ее до рефлек-
 тивно-абстрактного сознания; и если он действительно
 это делает, то у него зарождается философский взгляд
 на вещи. Для него становится тогда ясным и несомненным,
 что он не знает ни солнца, ни земли, а знает только глаз,
 который видит солнце, руку, которая осязает землю; что
 окружающий его мир существует лишь как представление,
 то есть, исключительно по отношению к другому, к пред-
 ставляющему, каковым является сам человек. Если кака-
 я-нибудь истина может быть высказана a priori, то именно
 эта, ибо она — выражение той формы всякого возмож-
 ного и мыслимого опыта, которая имеет более всеобщий
 характер, чем все другие, чем время, пространство и
 причинность... распадение на объект и субъект служит
 общей формой для всех этих классов. ибо это распро-
 страняется на самое время и пространство, в которых
 только и находятся все эти различия. Все, что принад-
 лежит и может принадлежать миру, неизбежно отмечено
 печатью этой обусловленности субъектом и существует
 только для субъекта. Мир есть представление.» 

Тема, которую так ярко и живо раскрывает Шопенгауэр —
 различие между субъектом и объектом. Для юнгианской
 психологии эта идея является одной из ключевых, поскольку
 предоставляет источник типологии Юнга, утверждающей
 наличие экстраверсии и интроверсии. Экстравертом является
 тот, кто прежде всего устанавливает связь с объектом, интро-
 верт — связывает себя прежде всего с субъектом. По моему
 опыту, это различие легче воспринимается интровертом, нежели
 экстравертом; зачастую мне казалось, что экстраверт и вовсе
 не способен понять это различие. Однако именно это различие
 мы должны осознать прежде всего, если мы хотим сознательно
 обособиться от варева коллективных представлений, состояния
 мистического соучастия с миром и всеми объектами которые
 в нем наличествуют. Проницательное понимание разницы
 между субъектом и объектом есть аспект хорошо развитого эго. 

В этой главе Юнг пишет, что эго как субъект сознания
 имеет два аспекта: с одной стороны, эго есть субъект восприятия
 (перцепции) но с другой — агент Воли. Эта двойственность
 поднимает вопрос о свободе Воли, к которому Юнг обращается
 в параграфе 9:


«Эго, по определению, подчинено самости и относится
 к ней как часть к целому. Внутри поля сознания оно, как
 мы сказали, обладает свободой воли. Под последней я
 предполагаю не какое-либо философское понятие, а всего
 лишь хорошо известный психологический факт «свобод-
 ного выбора», точнее, субъективное ощущение свободы.
 Но, точно так же, как наша свободная воля наталкива-
 ется на необходимость внешнего мира, она обнаруживает
 свои пределы и в субъективном внутреннем мире, вне
 поля сознания, где наталкивается на факты, принадле-
 жащие самости. И, в точности как обстоятельства или
 внешние события «случаются» с нами, ограничивая нашу
 свободу, так и самость воздействует на эго как на нечто
 объективно происходящее и весьма слабо поддающееся
 изменениям со стороны свободной воли.»[1] 

Другим способом описания свободы воли является опреде-
 ление ее как энергии либидо, находящейся в распоряжении эго.
 Это очень важно как для самопознания, так и при работе анали-
 тика с пациентами. Необходимо иметь представление, хотя бы
 приблизительное, относительно предела своей свободы воли,
 равно как и о границах свободы воли пациента. Бессмысленно
 ждать, что пациент возьмет на себя ответственность за нечто,
 что находится вне границ круга его свободы Воли. 

В параграфе 11 Юнг говорит об ограничении свободы эго
 зависимостью от бессознательного: 

«С открытием Самости, позиция эго, до тех пор
 бывшая абсолютной, подверглась релятивизации: хотя эго
 и удержало за собой свое качество центра поля сознания,
 возникли сомнения в том, является ли оно центром
 личности. Оно — часть личности, но не вся личность.


Как я уже сказал, попросту невозможно оценить, насколько
 велика или мала его доля в ней, насколько оно свободно
 или же зависимо от свойств вышеназванной «вне-созна-
 тельной» психе. Мы только можем утверждать, что его
 свобода ограничена, а его зависимый характер доказан,
 и зачастую весьма убедительно. Мой опыт подсказывает,
 что никому не следует недооценивать зависимость эго
 от бессознательного. Конечно, нет необходимости напо-
 минать об этом тем, кто и без того склонен переоцени-
 вать важность последнего. Своего рода критерием меры
 здесь могут послужить психические последствия неверных
 оценок; далее мы еще вернемся к ним.» 

Последняя фраза заслуживает особого рассмотрения.
 Я думаю, что слова «критерием меры могут послужить психи-
 ческие последствия неверных оценок» весьма важны для анали-
 тической работы. 

Что же это значит? Я считаю это своего рода призывом пред-
 принять экспериментальный подход. Если мне точно не известна
 степень свободы Воли пациента, я могу протестировать ее.
 Например, попробовать определенную стратегию отношений
 и затем понаблюдать за последствиями. Если мои оценки окажутся
 ошибочными, я смогу скорректировать их. Самое важное сохра-
 нять эмпирический подход, оставаться свободным для экспери-
 ментирования. До тех пор пока человек сохраняет осознанность,
 исправление допущенного промаха всегда возможно. 

Вначале мы должны спросить себя: какой степенью свободы
 воли обладает эго индивида, с которым мы взаимодействуем?
 Затем, через определенное время стоит задать себе еще один
 вопрос, тесно связанный с первым: к кому мы обращаемся на самом
 деле? То, что человек сидит напротив нас, смотрит на нас, и может
 быть даже улыбается нам, вовсе не означает что мы говорим
 с его эго. Мы можем обращаться к отдельному комплексу этого
 человека, к его тени, аниме или анимусу, даже Самости, а иногда
 одновременно к нескольким инстанциям. По ходу общения фокус
 энергии того, к кому мы обращаемся, может колебаться и изме-
 няться. Не упуская данный вопрос из виду, мы способны осоз-
 нанно менять манеру разговора соответственно собеседнику. 

[1] Читатель заметит, что в переводе «Эона» понятие «самость» пишется со
строчной буквы, если оно относится к архетипу. В данной книге, как и в большинстве
современных работе по юнгианской психологии, «Самость» начинается с заглавной
буквы, чтобы избежать путаницы с обыденным толкованием самости как эго.

Случайные книги

по теме

Случайные переводы

по теме

Случайные статьи

по теме

юнгианство, юнгианская алхимия

Похожие переводы

  class="castalia castalia-beige"