Перевод

ПАРАГРАФЫ 306-327

Комментарии к Эону (Aion) Карла Густава Юнга

 
ПАРАГРАФЫ 306-327

 |Юнг продолжает исследование гностических материалов,
 выкладывая некоторые гностические символы универ-
 сальной «Земли» или божественной субстанции: 

«Важнейший из таких образов — фигура демиурга. 

Гностики располагали обширным набором символов
 источника происхождения, центра бытия, Творца
 и божественной субстанции, сокрытой в твари. Чтобы
 не запутаться в этом богатстве образов, читателю необ-
 ходимо помнить, что каждый новый образ попросту
 представляет собой иной аспект божественной мистерии,
 имманентно присущей всему сотворенному. Мой пере-
 чень гностических символов — всего лишь расширенная
 разработка одной и той же трансцендентальной идеи,
 которая сама по себе настолько обширна и с таким трудом
 поддается визуализации, что для выявления различных
 ее аспектов требуется множество разных способов выра-
 жения.» (параграф 306) 

Основная идея гностицизма состояла в том, что небесный
 материал упал вниз, или спустился с небес, или был соблазнен
 снизойти в материю, в темную сферу. Это небесное вещество
 дало начало миру и свету; запустило процесс творения, поскольку
 само являлось живым материалом. Божественная субстанция
 именовалась рядом различных терминов или образов. Ее часто
 называли Примордиальным Человеком, Первым Человеком,
 Anthropos (что значит «человек» по-гречески). Иногда ее назы-
 вали разумом (nous) или светом. Одним из распространенных
 слов небесного материала была София, Божественная Мудрость.
 Юнг суммирует этот последний образ: 

«„погружающаяся в нижние области“... Ее насильно
 удерживали в плену низшие силы. Она соответ-
 ствует гораздо более поздней алхимической идее „души
 в оковах“. „Душа однажды обратилась к материи,
 полюбила ее и, сгорая желанием испытать плотские
 наслаждения, более уже не захотела отделяться от нее.
 Так родился мир“. В Pistis Sophia. она является
 дочерью Барбело. Будучи введенной в заблуждение
 ложным светом демона Автада, она оказывается зато-
 ченной в хаосе.» (параграф 307, примечание 33) 

Цитата из «Pistis Sophia» дает ощущение этого символиче-
 ского образа, столь важного в психологическом отношении: 

«И было после этого, она [София] обратила взор
 книзу . она помыслила: . возьму свет, создам
 себе Зоны света. Она же . сошла в Места Хаоса
 и приблизилась к Силе света с ликом львиным, дабы
 пожрать ее. Но окружили ее все вещественные исхож-
 дения сего Дерзкого. И великая Сила света с ликом
 львиным пожрала Силы света в Софии и очистила ее
 свет и пожрала его. И ее вещество бросили в Хаос. Оно
 начало быть Архонтом с ликом львиным в Хаосе, поло-
 вина его — пламя, другая половина его — тьма, то есть
 Иалдабаоф, тот, о котором я говорил вам множество
 раз. Когда же это было, ослабела София весьма, весьма.
 И опять эта сила света с ликом львиным начала, дабы
 отнять все силы света у Софии; и все вещественные силы
 сего Дерзкого окружили Софию разом, они теснили ее.» 

София оказалась в плену. Ее свет был захвачен волевой
 властью существа с ликом льва. Перед нами провокационный
 образ развития эго. Любой вид падения с небес, при котором
 небесное и легкое низвергается в мир, соответствует падению
 в проявление эго, что выражается как «самостоятельная воля».


Пример данного образа находится в сновидении: 

«Я спускаюсь в подвал борделя, преследуемый
 свирепым мужчиной. Там я нахожу покрытую синя-
 ками, избитую молодую женщину, но тем не менее осле-
 пительно красивую. Я пробуждаю ее поцелуем. Меня
 моментально охватывает чувство сострадания к ней,
 к себе самому, из-за горестей человеческого существо-
 вания. Жестокий хозяин стоит на вершине лестницы.» 

Этот образ заключает в себе в единственной синоптиче-
 ской форме основную задачу всего аналитического процесса:
 спуститься в бессознательное и спасти или искупить образ души,
 заключенной там в темницу. 

Юнг далее поднимает тему наассенов и змеи Наас,
 служившей для них образом божественной субстанции во всех
 существах, сопоставимых с Anthropos или Софией: 

«Сами наасены считали своим главным боже-
 ством змею Наас, и поясняли, что она есть «влажная
 субстанция», в согласии с Фалесом Милетским,
 утверждавшим, что вода является первоначальной
 субстанцией, от которой зависит все живое. Точно так же,
 все живые существа зависят от Наас: „она, подобно рогу
 однорогого быка, содержит в себе красоту всех вещей“.
 Она „проникает повсюду, как вода, текущая из Эдема и
 разделяющаяся на четыре источника“.» (параграф 311) 

В более полной версии этого текста Ипполит обсуждает
 наасенов, принявших такое название по имени своего божества
 Наас, что означает «змея»: 

«Они не поклоняются никакому другому предмету,
 кроме Нааса... [и поэтому их называют наассенами]. Но
 Наас есть змея, от которой, т.е., от слова Наас, как говорят
 (наассены), пошло все, что под небесами назщывается
 храмами (Naous). [Наассены] утверждают, что ему
 одному — то есть Наасу — посвящена каждая святыня
 и каждый посвятительный начальный обряд и каждая
 мистерия; и что религиозный обряд не мог открываться под
 небесами, где не было храма (Naos); и храм сам есть Наас,
 от кого он получил свое наименование (Naos). [Слово,
 обозначающее змею — Наас, а слово для храма — Naos.
 Благодаря этимологической уловке, типичной для античных
 авторов, здесь утверждается, что название храма получено
 из названия змеи.] ... И они [гностики] утверждают, что
 змея является влажной субстанцией, равно как и утверждает
 Фалес. Милетский (он считал воду порождающим прин-
 ципом), и что ничто из существующих вещей, бессмертных
 или смертных, живых или неодушевленных, не может не
 содержать его. И что все вещи подчиняются ему, и что он
 добр, и что в нем содержатся все вещи, словно в роге одно-
 рогого быка. [или, согласно версии Библии, рогу едино-
 рога] и он передает красоту и цветение всем вещам, которые
 существуют согласно их собственной природе и особен-
 ности, как будто проходя через все, как („река“) истекает
 из Эдема и делится на четыре русла.» 

Затем идет текст «Paradise Quaternio» относительно Эдем-
 ского сада и четырех рек, вытекающих из него. Гностики прирав-
 нивают змею Наас к воде райских рек и к изначальной воде,
 которая лежит в корне всех вещей согласно философу Фалесу,
 и к храму, Naos. Эта змея является продолжением идеи змеи,
 спускающейся с небес, несущей знаки отца. Она живая вода,
 которая проникает и порождает все вещи. Она — сверхъесте-
 ственное присутствие, которое населяет любой храм. 

Идея, замечательная для времени 2000 лет тому назад, о том,
 что есть сущность, предшествующая всем отдельным рели-
 гиозным деноминациям, отдельным храмам, устроенным для
 различных божеств. Есть примордиальный материал, составля-
 ющий сущность божественности, который населяет все те храмы
 независимо от конкретного божества, которому посвящен храм.
 Другими словами, перед нами фактическое психологическое
 обобщение, символическое объявление нуминозности, которое
 стоит за всеми религиозными феноменами. Эта концепция пред-
 ставляет значительное достижение, она помогает объяснить,
 почему гностицизм оказался столь интересен для Юнга и столь
 релевантен для глубинной психологии. 

В параграфе 313, длинном и содержательном, Юнг конден-
 сирует пространное гностическое описание изначального чело-
 века или Anthropos, равного Адаму и образу первоначального
 человека, который обнаруживается в различных мифологиче-
 ских традициях, и наконец приводит нас к непристойному образу
 фаллического Гермеса. Параграф 313 прерывается, отклоняется
 от темы и затем возвращается к вопросу, заканчивая материал
 в параграфах 325—327. Эти параграфы трудны для чтения из-за
 своей концентрированности. Юнг оказывает нам неоценимую
 услугу, уходя от психологических ухищрений ради полного
 материала. Если читать медленно и неоднократно, идея до нас
 дойдет. Части параграфа 313 показывают, что материал совер-
 шенно ясен, если прочесть его с достаточной тщательностью: 

«По мнению наассенов, универсальной «Основой»
 является Первоначальный Человек, Адам, и его познание
 рассматривается как начало совершенствования и мостик
 к познанию Бога.» 

Здесь все ясно и вполне соответствует тому, что мы испы-
 тываем, когда в сновидениях возникают образы Anthropos,
 первоначального человека. Они действительно строят мост к
 познанию надличностного, устанавливая связь с целостностью.
 Юнг продолжает: 

«Он [изначальный человек] — одновременно
 и мужское и женское [т. е., единение противоположно-
 стей]: от него происходит „отец и мать“; он состоит из
 трех частей: разумного [noeron], психического и земного
 [choikon]. Эти три начала „сошлись внизу в едином чело-
 веке, Иисусе“.» 

Я думаю, что за этим стоит символизм нисхождения трех-
 частной сущности, а фактически, что когда содержание бессоз-
 нательного вступает на стадию реализации эго, происходит
 вход в сферу троичности. Символика троичности принадлежит
 пространственно-временному миру существования эго;
 пространство и время является категориями эго. Хотя верно,
 что триады составляют неполные кватерности, также верно, что
 когда проявления оригинальной целостности попадают в область
 эго, в пространство и время, они приобретают триадические
 особенности, и мы видим символику трех. Юнг продолжает: 

«Ибо наассены, по словам Ипполита, помещают
 „порождающую природу Целого в порождающем
 семени“........ Она для них — это скрытый мистический 

Логос“, уподобляемый... фаллосу Осириса [един-
 ственной части расчлененного тела Озириса, которая
 так и не была найдена]. Еще одним синонимом здесь
 выступает итифаллический Гермес Киллений. „Ибо они
 говорят, что Гермес — ни что иное, как Логос.“» 

Гермес Киллений относится к фаллической статуе Гермеса —
 Гермесу с восставшим пенисом — когда-то стоявшей в храме на
 горе Киллин, самой высокой горе в Пелопоннесе, посвященной
 этому богу. Гностики приравнивали этого Гермеса к Логосу.
 Сексуальная символика приводит Юнга к другому тексту,
 к которому мы еще возвратимся. Если проигнорировать данное
 отклонение от темы, то продолжение находится в параграфе 325,
 где Юнг вновь рассматривает символизм Гермеса и говорит
 о некоторых его атрибутах: заклинатель духов, проводник душ,
 вооруженный золотым жезлом. Фаллические образы статуи
 Гермеса приводят Юнга к другому тексту, включающему сексу-
 альные мотивы, которые я называю текстом «Christ Coniunctio».
Ссылка на него находится в параграфе 314, где Юнг пишет: 

«Сообщается, что Христос взял Марию [не Деву 

Марию] с собой на гору, а там извлек у себя из бока
 женщину и принялся совокупляться с ней. Мария
 была настолько шокирована, что упала наземь. Тогда
 Христос сказал ей: „Отчего же сомневаешься во мне,
 о маловерная?“ Предполагался намек на текст от Иоанна
 (3:12): „Если я сказал вам о земном, и вы не верите, —
 как поверите, если буду говорить вам о небесном?“»


Юнг комментирует: 

«Подобная символика могла первоначально быть
 основанной на определенного рода визионерском опыте,
 не являющемся чем-то необычным и в наши дни, в ходе
 психологического лечения. Психолог-медик в этом опыте
 не обнаруживает ничего мрачного. Контекст сам по себе
 подсказывает верный путь интерпретации. Данный образ
 выражает некую психологему, с трудом поддающуюся
 формулированию в рациональных терминах, а потому
 неизбежно требующую использования конкретного
 символа, — как бывает в сновидениях, когда более или
 менее „абстрактная“ мысль посещает нас в состоянии
 abaissement du niveau mental, случающегося во время сна.
 Все «шокирующие» сюрпризы, в избытке содержащиеся
 в сновидениях, всегда надо понимать иносказательно,
 пусть они даже и будут облечены в чувственную образ-
 ность, не останавливающуюся ни перед каким шутовством
 и ни перед какими непристойностями. Такие образы не
 должны оскорблять наше восприятие, поскольку они не
 нацелены на это. Они представляют собой как бы запина-
 ющиеся попытки выразить некое ускользающее значение,
 завладевшее вниманием сновидца.» (параграф 315) 

Поднимается целый вопрос о том, как следует понимать
 неприкрыто сексуальные образы, появляющиеся в сновидениях.
 Я считаю, что в значительном большинстве случаев подобные
 образы из снов не имеют ничего общего с определенной сексу-
 альностью. Скорее они касаются символики союза или coniunctio.
Словно бы бессознательное, которое производит сновидения,
 укоренено в биологической природе и поэтому выражает
 способность ума реализовать идеи с точки зрения естественных
 образов. Например, во сне женщины средних лет появляются
 творческие силы как поэт и ученый: 

«В квартире моей матери происходит вечеринка.
 Странный и неприятный человек, мистер X, поэт, присут-
 ствует как почетный гость. [После нескольких эпизодов
 мать решает покинуть вечеринку.] После ее ухода начи-
 нается какое-то всеобщее спонтанное ликование, которое
 ощущаю и я, хотя мне неизвестно, что происходит, я
 довольно скоро это обнаруживаю. Почти сразу же X
собирает всех женщин в полукруг подле себя, раздевается
 и кончает огромной струей спермы, извергающейся как
 фонтан на каждую из нас. Мне подумалось, что мы послу-
 жили ему таким образом, но оказывается, что это еще не все.
 Из-за того, что нас всех щедро окатило спермой, каждая
 испытала свой отдельный и индивидуальный оргазм.» 

Вам не стать более сексуальными, если иметь в виду образы,
 но сон относится к крещению женщины ее собственными твор-
 ческими силами, появляющимися из бессознательного. Вот
 другой пример той же самой пациентки в тот же самый проме-
 жуток времени: 

«Я вижу юношу, обнаженного, блестящего от пота,
 который вначале привлекает мое внимание физически —
 комбинацией падающего движение скульптуры Пьета
 и энергичной размашистой позы знаменитого греческого
 Дискобола... Он встает... у него чудовищной величины
 фаллос в виде третьей вытянутой ноги. Этот мужчина
 жестоко мучается от бремени своей эрекции.» 

Далее сновидица совершает с ним половой акт и подверга-
 ется перемене ориентации, своего рода революции. Это пример
 трехчастности содержания бессознательного, проникающего
 в сознание: трехногий человек, у которого третья нога в то же
 время служит огромным фаллосом. Смысл сновидения состоит
 не в конкретной сексуальности; сексуальные образы относятся к
 чему-то еще — к связи с творческим бессознательным. 

Возвращаясь к идее Бога, рождающегося в человеческой
 душе, затронутой ранее в связи с Майстером Экхартом, Юнг
 отсылает читателя к Ангелу Силезия (Angelus Silesius): 

«Майстер Экхарт, пользуясь другой формулировкой,
 говорит, что „Бог рождается из души“; а добравшись
 до „Странника-херувима“ Ангела Силезия, мы видим,
 что Бог и самость совпадают абсолютно. Времена глубо-
 чайшим образом переменились: порождающая сила уже
 не исходит от Бога, скорее Бог рождается из души.»
 (параграф 321) 

Юнг упоминает Ангела Силезия в нескольких различных
 местах. Ангел Силезия — псевдоним Иоганна Шеффлера,
 польского мистика, жившего в 1624 — 1677 гг.. Он повторяет
 идеи Экхарта точно и более развернуто. Например: 

Бог — мое средоточие, когда я окружаю его; 

И он окружает меня, когда я растворяюсь в нем. 

Я знаю, что без меня 

Бог не сможет жить ни минуты; 

Я был должен умереть, и Он 

Не смог прожить... 

Во мне Бог — огонь 

И я в Нем — его жар; 

Вместе наша жизнь, 

Разлуку мы не перенесем. 

Юнг добавляет: 

«Было бы абсурдно предположить, что такие смелые
 идеи как эти и идеи Майстера Экхарта были лишь
 плодами сознательной спекуляциии. Такие мысли всегда
 представляют глубоко значительные исторические
 явления, родившиеся в бессознательном потоке коллек-
 тивной души.» 

Эти двое, Силезий и Экхарт, стали предшественниками
 глубинной психологии. 

Юнг также обращается в «Эоне» к другой идее, предве-
 щавшей более поздние психические исследования — идее Иоганна
 Кеплера о богообразе, падающего в природу. Юнг именует это
 «.еще очень грубым наблюдениям над Природой, тогда лишь
 только начинавшей ассимилировать архетип человека. Попытки
 продолжались вплоть до XVII в., когда Иоганн Кеплер распознал
 в Троице структуру, лежащую в основе вселенной, — другими
 словами, когда он ассимилировал данный архетип в астрономиче-
 скую картину мира.» (параграф 323) 

Эта идея также обнаруживается в книге, написанной Юнгом
 совместно с Вольфгангом Паули, где Паули цитирует Кеплера: 

«Образ триединого бога есть сферическая поверхность,
 а именно: бог-отец в центре, бог-сын — на поверхности и
 святой дух — в симметричном отношении между центром
 и описанной вокруг него сферической поверхностью. 

Прямая линия, [образованная] движением точки,
 расположенной центре [сферы] до точки поверхности
 представляет первое начало творения, подражающее
 вечному порождению Сына.» 

Кеплер размышляет о круглых орбитах планет вокруг Солнца.
 У него появляется идея, что астрономический образ представляет
 Троицу; Солнце в центре является Отцом; планета — Сыном;
 а скрепляющая их центростремительная связь — Святым Духом.
 Эта концепция соответствует мысли Юнга о проекции нуми-
 нозного в материю, которая является основанием современной
 науки. Богообраз ныне поселился в природе; идеи Кеплера были
 ранними выражениями этой идеи. Физика, химия, биология —
 энергия, произведенная для исследований — происходят из прое-
 цирования богообраза в природу; и в этом есть очарование. Юнг
 цитирует Уильяма Джеймса: «Наше уважение к фактам не
 нейтрализовало в нас всех религиозность. Оно само по себе почти
 религиозно. Наш научный характер набожен». 

Для настоящих ученых, тех, кто совершает открытия, погоня
 за научными знаниями составляет религиозную практику. Вот
 что важно относительно науки для современной психики. Недо-
 стающий богообраз, выпавший из религии, попал в природу
 и в научное наблюдение за природой. В этом одна из причин,
 почему Юнг настаивает на абсолютной верности для научной
 традиции постулата: в той степени, в какой богообраз все еще
 функционирует аутентичным способом, он присущ характеру
 современной науки.


Случайные книги

по теме

Случайные переводы

по теме

Случайные статьи

по теме

юнг, юнгианская алхимия, юнгианская культурология

Похожие переводы

  class="castalia castalia-beige"