Перевод

Часть 4

Гермес и его дети

Рафаэль Лопес Педраза

Гермес и его дети

 

 

ЧАСТЬ IV

История о Дриопе и рождении пана.

 

В Гомеровском «Гимне Пану» мы найдем пассаж, сосредоточенный вокруг Гермеса, в котором этот бог находится в отдельной ситуации будучи на службе у смерти. Гимн Гомера Пану говорит о Гермесе, прибывшем в Аркадию:

 

Песни поют про великий Олимп, про блаженных бессмертных,

И про Гермеса, — как всех, благодетельный, он превосходит,

Как для богов олимпийских посланником служит проворным

И как в Аркадию он, родниками обильную, прибыл,

В место, где высится роща его на Киллене священной.

Бог — у смертного мужа там пас он овец густорунных.

Там, для себя незаметно, зажегся он нежною страстью

К дочери Дриопа, нимфе прекрасноволосой и стройной.

Скорый устроился брак. Родила ему нимфа в чертогах

Многолюбивого сына, поистине чудище с виду!

Был он с рогами, с ногами козлиными, шумный, смешливый.1

 

Калимах записал схожую историю, относящуюся к брату Гермеса – Аполлону, служимвему на тот момент богу смерти:

Феба зовем и Пастушеским мы, то время припомнив,

Как у Амфриссова брега он блюл кобылиц быстроногих,

Жаркой любовью пылая к Адмету, подобному богу2

А сейчас разность стилей службы между двумя богами будет рассмотрена Карлом Кереньи, который пишет о Гермесе:

История напоминает о том, как Аполлон нес службу царю Адмету в Фесалии. Она была рассказана также и о Гермесе. История, сосредоточенная на Гермесе, с другой стороны, была распространена в Аркадии. Гермес пас овец для учителя смерти, в то время как влюбился в нимфу, – «нимфу Дриопа». Это не значит, что Дриоп был учителем смерти, но похоже на то…3

Об Аполлоне Кереньи говорит:

В поздней версии истории Аполлоновой службы Атмету, двое были связаны вместе узами любви. Историй любви, связанных с Аполлоном, было великое множество, большинство известных заканчивались очень трагично, независимо от того, какого пола был объект божественной любви – женского или мужского. Причиной, по которой мальчики были причислены к любовникам бога была в том, что Аполлон сам был богом в том возрасте, когда мальчики, бывало, покидали материнское попечительство и начинали жить вместе. Группы ребят младшего возвраста поддерживались старшими. Они также примыкали к пожилым мужчинам. Для юношей, как и для девушек, это возвраст беглого расцвета. Сказания представляют любовь Аполлона для персоны того же пола как очень опасную. 4

Если мы продолжим его наблюдение дальше, то начнем распознавать два типа мужских взаимоотношений. Образ Аполлона и Адмета – где отношения напрямую имеют архетипическую основу инициации взросления и через подобную историю Гиацинта с Аполлоном,5 где открывается явление педарастии. Образ Гермеса и Дриопа показывает иную картину, где отношения не были прямыми: история гласит, что Гермес влюбился в «Нимфу Дриопа», (акт символизирует погружение внутрь фантазии и прохождение сквозь нее). То есть, он влюбился в Дриопа и проявил свою любовь к нему посредством нимфы. Результатом непрямых отношений послужило рождение бога Пана, ребенка Гермеса и Нимфы, погребального царя.

Эти два образа Гермеса и Аполлона предлагают рассмотреть очень важные для психотерапии виды отношений. Мы можем оставить то, что литература говорит нам о смертельном поражении в любви, и поворачиваясь к тому, о чем это говорит психологически: отношения между двумя мужчинами, регулируемые архетипическими паттернами богов. Мы имеем образ Гермеса, любящего Дриопа через его нимфу, и на контрасте образ Аполлона, любящего Адмета непосредственно. Как и многие сосредоточения в этой части с Гермесом, и рождение Пана, я хотел бы удерживать Аполлона как шаблон сравнения, помогающий нам познать из двух моделей что-то на тему человеческих взаимоотношений. В современной психологии концептуальный образ поместил гомосексуальность вместе с чистым казуализмом, который старается все понять и объяснить в терминах персональной истории. Несомненно, психология рассматривала сексуальность под давлением западной культуры и была неспособна увидеть это чем-то свойственным человеческой природе, его биологии, выраженной посредством возможностей, свойственным разным архетипам. Из-за этого архетипический взгляд на гомосексуальную эротику был потерян. Здесь мы подходим к специфическим терминам, которые могут смутить читателей. Но психологическая концепция словотворчества представляет собой словосочетания, взятые из «научных» идей, но по своей сути они просто служат красивым прикрытием базового, исторически сложившегося компонента в Западной культуре. Без попытки осознания ущерба научного казуалистического подхода мы теряем любые шансы на обнаружение скрытых архетипов, которые проявляются в отношениях между людьми в течении всей жизни. Эти две архетипических ситуации и представляют сферу нашего интереса.

Отношение к проявляющемуся в отношениях между людьми эросу всегда изменялось, и были неоднократные попытки изменить точку зрения на унаследованные нами паттерны. Например, в журнале Times мы можем прочитать статью на тему того, как Иезуиты пытались поменять устоявшиеся правила среди членов своего ордена: «По старым правилам соблюдения такта и приличия, иезуитским семинаристам запрещалось даже класть руки на плечи товарищу; сейчас они встречают друг друга теплыми объятиями».6

У меня нет никаких сомнений в том, что рефлексия на тему эротических отношений среди людей имеет историческую важность. Часть подобной темы была разобрана Уолкером в введении книги «The Ancient Theology».7Там он описывает процесс внезапного подавления эротизма среди людей в эпоху раннего христианства (времена апостола Павла), который и лег в основу западной культуры. Уолкер настаивает на необходимости отражения этого вытеснения, так как эта репрессия порождает постоянные конфликты в ядре нашей культуры. Это те конфликты, о которых мы – психологи, должны быть осведомлены. Мы должны их углублять и иногда даже усугублять, чтобы в будущем быть способными понимать эти процессы на более глубоком уровне. Только так мы сможем улучшить доставшийся нам в наследство профессиональный жаргон. Есть одна точка зрения на гомоэротику, согласно тому, как мы это переняли у предшественников, и абсолютно другой взгляд – если посмотреть на это сквозь архетипическую призму. Эти два взгляда на гомосексуальный эротизм (наследственный и архетипический взгляд), очевидно, дают диаметрально разные результаты в психотерапии. Психологический жаргон привносит в человеческие взаимоотношения термины – «латентная гомосексуальность», «негативный материнский комплекс», «гомосексуальность в рамках переноса» и т.д. Эти понятия были слишком легко приняты, и боги, стоящие за спинами враждующих друг с другом людей, остались незамеченными. Единственным неординарным шагом в данной ситуации будет просто попытаться с помощью этих клише «контролировать» войну, которую эти боги сами затеяли.

Если мы хотим продвинуться в направлении лучшего прочтения архетипов, то нам следует жестко отделить психотерапию, которая рассматривает взаимоотношения между людьми сквозь призму номенклатуры психических заболеваний. В такой терапии основное стремление сосредоточено вокруг попытки излечить психические болезни и взять их под контроль. Здесь идет одностороннее смещение заболевания, и исключается любая возможность рассмотреть его сквозь божественную призму, а боги всегда могут стоять за как нам кажется персональной природой взаимоотношений. И если мы видим в отдельно взятой картине болезни сильнейшие «ухудшения», то это зачастую может быть скрытое проявление антагонизма, происходящего при соприкосновении различных архетипов друг с другом. Возможно это и есть выражение индивидуальной природы, пытающейся сдержать свой порыв за счет того, что мы называем «гомосексуальностью». Если мы посмотрим на это подобным образом, то психотерапия сможет инициировать психологическое развитие. Доминирующий архетип, в котором рождается эротическое влечение между мужчинами, сможет побудить этот процесс, это правда хороший способ стимулировать psyche.

Итак, мы остановились на двух типах проявления эротизма между мужчинами, которые позволят нам лучше дифференцировать модели мужских взаимоотношений – пара Гермеса и Дриопа на контрасте с гомосексуальным союзом Аполлона и Адмета. Безусловно, есть множество других типов союза, но они будут проявляться уже в других мифологических сценах, например – Зевс и Ганимед.

Но если мы посмотрим на психотерапию отдельно от концептуального жаргона, который мы уже упомянулии, то увидим, что она крайне мало продвинулась на пути изучения эроса среди людей. Если мы рассмотрим отношения Юнга и Фрейда, обратившись к прочтению их писем, то без труда узрим тот факт, что взаимодействие между этими первооткрывателями строились вокруг прочного миссионерского компонента. 8

 

Но психотерапия, отдельно от концептуального жаргона, который мы уже упомянули, прошла очень короткий путь исследования эроса среди людей . При прочтении писем между Фрейдом и Юнгом мы не сможем упустить из виду тот факт, что отношения между этими первооткрывателями имели прочный миссионерский компонент.9 На тот момент у них была общая идея, и их отношения зависели от того, насколько их интересы согласуются или не согласуются с ней. Но уже сейчас, в нашем столетии, мы видим, что они были мало осведомлены на тему необходимости присутствия эроса, даже в мужских взаимоотношениях. По крайней мере среди этих двух гениев никаких следов от него нет. Их формат мужских взаимоотношений помогает нам посмотреть с психологической точки зрения на то, с чем они имели дело и что оставили нам в наследство.

Более того, если мы посмотрим на их первую встречу в Вене в 1907 году, учитывая герметическую природу Юнга, то увидим в этой сцене попытку двух мужчин завоевать власть друг над другом.10Фрейд использует свой «академизм» и свои научные открытия переноса с патриархальным акцентом. Юнг упражняется в своей силе посредством оккультного феномена. В их дружбе не наблюдается места для крепких взаимоотношений между psyche, отношения основаны исключительно на создании основы современной психологии, за счет их общей цели, научных материалов, техник и теории. Но сила вмешалась в их отношения и в одно мгновение разрушила дружбу.

Дружба и конфликт, объединение и сепарация стали приданым, которое унаследовали последователи этих пионеров. В различных аналитических обществах мы можем увидеть аналогичную игру сил. Когда миссия прекращается, профессионализм встречается с обратной стороной секретного общества, которая содержит в себе отсутствие психологических связей. Внутренние конфликты были приняты открыто в терминах игры власти, в то время как важнейший компонент в форме отсутствия эроса не был ни обсужден, ни удостоен внимания.

Образ Гермеса наводит на мысль о влюбленности в фантазию другого человека: фантазию или эротику, которую порождает нимфа. Это может быть основой того, что называется герметическими отношениями между двумя мужчинами. Это непрямое воздействие нимфы, принадлежащей к архетипическому реализму Гермеса, предстает противоположным прямому и идеализированному способу проявления любви Аполлона к другим мужчинам. Архетип Аполлона позволяет нам постичь гомосексуальность в терминах инициации в процессе взросления. Мы можем также узрить этого бога позади регрессии в фазу подросткового взросления с периодическим обращением Аполлонической стороны. С ее помощью мы можем заметить, глядя сквозь архетипическую структуру –базовую основу, от которой формируется эротизм всей личности. Рассказ о Гермесе и Дриопе и позволяет нам увидеть это непрямое движение в отношениях между мужчинами, и какие результаты оно приносит. Этот результат имеет важное значение в психологии и психотерапии: рождение и явление нового бога – Пана.

Пан – «мертвый» бог, но хоть мы и не поклоняемся ему в наши дни, он все еще присутствует в каждом из нас. Его «смерть» ознаменовала изменение во взглядах западной культуры с момента, когда Плутарх 11 зафиксировал крик палача, который раздался в момент осознания миром шокирующей вести: «Умер великий Пан». Эта новость часто рассматривалась как поворотный момент в западной истории, после которого возникла легенда, что Пан умирает в момент распятия Христа на кресте.

«Смерть великого Пана» может быть исторической, фактической смертью, намекающей на то, что мы уже упомянули, если бы не другой крик палача. Это крик, бросающий вызов нашему чувству причастности к истории, прозвучавший в тяжелый исторический момент, ничуть не уступающий по тяжести временам Плутарха. Это был голос Викторианской эпохи, голос английской поэтессы, которая высказывалась во времена максимального подъема фантазий на тему эволюции. По некоторым историческим данным, она жила в Лондоне на улице Харли до момента, когда ее захватила волна психотерапевтов и аналитиков двадцатого столетия.

В своей поэме Элизабет Браунинг пишет:

О, славные боги Эллады,

Что слышится вам в тишине?

Ваш голос так слаб, но так сладок!

Как жаль, что не скажет он мне,

Где море таит острова,

Укрывшие вас навсегда!

Пан умер. Пана нет.

(Пер. А.Савдеева)

Ее крик 12не говорит о потере связи в эволюционной цепи, но он говорит о потере, произошедшей в истории западной культуры: Пан как потерянная связь с физическим телом. Эти упоминания были бы абсолютно бесполезны для психологии, как и бесполезна попытка услышать эхо крика, записанного Плутархом, если бы не исследование Юнга и его труды на тему коллективного бессознательного, которые побудили его заявить миру и своим студентам, что античные боги живы. Более того, они живут в нашем бессознательном настолько интенсивно, что постоянно проявляются в ядре наших комплексов, порой автономно в психозах и неврозах, и в физических заболеваниях. 13В своем возгласе английская поэтесса выражает глубокое осознание бога Пана как автономного комплекса, так сильно отдаленного от классических языческих богов, и способах, которые помогали им проявить себя – как в географическом, так и в историческом контексте.

Эти элементы, окружающие Пана – крик, записанный Плутархом и плач Элизабет Браунинг являются частью культурного наследия западного человека, и могут быть также включены в наше изучение психологии. Это возможно также, как и наследуемая от Юнга теория бессознательного, основанного на исторических комплексах и порождаемых ими патологий. Однако, характерный для нашей эпохи избыток сытной пищи дает хороший повод для рефлексии с другой точки зрения – за счет освещения непрерывности этих, так называемых богов на протяжении всей истории западной культуры. Жан Сезнек пишет:

В предыдущих главах мы обсуждали факторы, определяющие выживаемость богов в средневековье. Языческие божества выполняли роль проводников для настолько глубинных и сильных образов, что их исчезновение было вовсе невозможным.

Все началось с того, что люди решили, будто «боги умерли» на закате древнего мира, и их возрождение произошло в конце итальянского ренессанса. Нам следует помнить, что это была лишь малая часть выживших богов.

Классические образы божеств исчезли, унеся за собой все следы и одеяния. И в последствии, вплоть до наших дней, история терпит поражения при попытке восстановить их исконный образ.14

Но мы, психотерапевты, не можем себе позволить не узнать их. Результаты психотерапии могут быть ужасающими, ведь мы понимаем, какие агрессивные комплексы могут они нести, проявляя себя в симптомах и заболеваниях. Нам также следует ознакомиться с исследованиями современных ученых, в частности трудящихся в Варбугском институте Лондона (Сезнек, Йетс, Панофский, Саксл, Гомбрих, Уолкер и т.д.). Их работы, посвященные Ренессансу, предлагают новую психологическую пищу для ума, которая послужит стимулом для дальнейшей рефлексии. Они предлагают нам исследовательскую школу, которая имеет более прямой подход к архетипам сквозь интересы, исходящие из образа (история западной науки об искусстве).

Размышления, на которые они могут нас навести, помогут возродить дух и побудить фантазию, которая может найти свое развитие в современной психотерапии. Говоря на историческом языке, она может быть рассмотрена в качестве нового ренессанса. Возможно, это станет величайшим шансом для развития психологии. Учение сосредоточено исключительно на корнях западной культуры, на конфликте Севера и Юга, который происходит в душе каждого западного человека. Они не зациклены на Востоке, в отличии от множества школ в первой половине столетия. Их интерес основывается на сравнительном символизме и сравнительной религии. Данная школа оказала значительное влияние на поколение Юнгианцев, и до сих пор продолжает влиять. Но в противоположность западным культурным образам – как базовым элементом для изучения метода амплификации, использующегося в юнгианской психологии.

Более того, работы современных ученых дают ощущение того, что архетипы коллективного бессознательного и вовсе не отдалялись от нас. Конечно, если рассматривать символические идеи с точки зрения эго, то само собой результат будет казаться далеким от нашей реальности. Но современная школа сократила эту дистанцию за счет того, что заново обучила psyche считывать символы. Нам был предоставлен новый герметизм, позволяющий прикасаться к архетипическим образам в психотерапии, при этом оставаясь в пределах всех констант и трудностей Западной культуры.

Школа Цюриха имеет свой собственный подход интерпретации появления в psyche этого странного бога Пана. Дискуссия и интерпретация его появления в снах и рисунках является частью Юнгианского учения. И несмотря на то, что ни один архетип не описан в качестве базового стандарта в текстах и научных работах, в случае Пана это очевиднее всего. Отношение к этому богу зависит частично от каждого аналитического комплекса, истории и отношения, а также того, как патология (комплексы и история) пациента выражают появление Пана в психотерапии. Пан – бог паники, и в данной манифестации он может вызвать ужас как у аналитика, так и у пациента. Паника в аналитическом процессе может принести выгоду в целом спектре исцеляющих милостей этого бога, или может пойти по неконтролируемому пути, принося с собой непонимание, и самые ужасные катастрофические последствия.

Самый большой ужас Пан наводит в момент, когда его образ рассматривается в исторически сложившемся отвратительном образе дьявола. Такого рода появление в психотерапии едва ли даст шанс возрождению его в образе «Бога эллады», каким его и представляла английская поэтесса. В этой мучительной тоске, выраженой в стихотворении, ей удалось обуздать свое безумие – за счет возрождения Пана как настоящего бога, а не простого символа раскола между богом и дьяволом. 15(Не следует забывать, что на протяжении всего Манихейского Христианства, Пан один нес на себе «тень Бога»).

Пан – бог ночных кошмаров и эпилепсии, и открытие мастурбации16 было также приписано ему. Когда мы работаем с кошмарами наших пациентов, то нужно произвести условное разделение между попыткой провести анализ сна и попыткой рассмотреть его как послание бога, который известен под прозвищем Эфиальт. 17Связь Пана с эпилепсией указывает на возможность погружения и исследования этого «порока»за счет открытия некой зоны физического тела, изучение которого направлено на установление равновесия в течении болезни; или, говоря на мифологическом языке – создать наиболее прочную связь с богом, который представляется стоящим у истока данной болезни.

Как открыватель процесса мастурбации, Пан предоставляет целое пространство для спектра мастурбационных фантазий, начиная от самых экстремальных – обсцессивно-компульсивных, заканчивая простым установлением взаимоотношений с телом; негативные представления Пана в качестве «Дьявола» учат нас уходить от реальности, предоставляют возможность образно выходить на связь с различными богами и богинями (в мастурбации как таковой, есть все возможности для соединения с архетипами). Здесь я хотел бы пройти дальше и предположить, что посредством мастурбационных фантазий, повторяющихся сексуальных образов задействуется часть человеческой природы, которая не подвергается изменениям. 18Эти образы могут быть ассимилированы в сознательное, благодаря чему мы сможем глубже исследовать инсайты отдельной личности, либо продолжатся объективно не подвергаясь осмыслению. Более того, мастурбация и есть область, где новые сексуальные образы впервые обнаруживаются; появление этих новых образов относится к подвижной части человеческой природы – способной к самостоятельной детекции новых психических двигателей. Но это не все. Может быть это и выглядит странно, но мастурбация позволяет прибегать к самодиагностике – за счет образов, движимых фантазиями и психологическим движением в данный момент. Мастурбация как феномен рассматривается крайне отдаленным от архетипической сферы Пана понятием. Однако, нет и никаких поводов отвергать мастурбацию как сексуальный атрибут сына Гермеса, и идею того, что Пан управляет физическим телом нашей psyche. Мастурбация – основа сексуальности и одно из удивительных чудес природы, которое позволяет соединить человеческие фантазии и эмоциональное тело. Когда мастурбация присутствует во сне, это благославление Пана на познание физических нужд и принятие того, что было вытеснено христианской культурой: базовая сексуальность и эмоциональное тело. Необходимо познать этот процесс изнутри, учитывая всю его сложность. После двух тысячелетий репрессии мастурбации, которая лежала в основе мифологии древних времен, она возродилась в нашем веке в литературе: Джеймс Джойс перенес мастурбацию и сопровождающие ее образы в свой роман «Улисс». Это можно рассматривать как возрождение языческих богов в psyche человека двадцатого столетия.

Продолжая нашу тему Пана и патологии, мы видим, что он может переносить лунатизм, провляя образ Пана несущего Селену.19 Эта сцена предполагает, что ответом психологии Пана на лунатический аспект психики заключается в простом переносе ее. Я подразумеваю то, что это Пан в нас приносит лунатизм. Среди всех желанных им нимф, Эхо была самая любимая, которая не имея физического воплощения, выглядела проводником самых интимных элементов в Пане: именно в Эхо он отразил свое инстинктивное чувство божественного. Пан и Эхо комплиментарны. Отголоски пана слышны в душе, образуя душу на телесном уровне Пана.

Ассоциации на тему Пана и Эхо отводят к другому мифу, где Нарцисс отвергая Эхо (вследствие чего и самого Пана), начал влюбляться в свое собственное отражение и стал, как сейчас это принято называть, «острым или хроническим психотическим случаем». В другой истории, где Эрос и Псише написанной Апулеем, Пан и Эхо находились поблизости, когда Псише решила себя убить. Эта история говорит о том, что они спасли её от самоубийства и любых попыток самоубийства. Поэтому классические мифы нам напоминают о двух историях Эхо и Пана: одна о доведении Нарцисса до сумасшествия, другая о спасении Психеи. Это две стороны Эхо, одна символизирует патологию, а другая психотерапию, восстановившуюся в этом столетии, которую мы можем назвать «эхо состояние» psychе.

Эйген Блейлер 20описал эхолалию и эхофразию в качестве вторичных симптомов шизофрении. Гений американской психотерапии, Карл Роджерс, представил Эхо, нимфу Пана, сына Гермеса, как метод в своей психотерапевтической практике. Здесь мы видим две картины, принадлежащие психологии нашего столетия: психиатр, диагностирующий состояние, и психотерапевт, который без диагностики, терапевтического подхода, посредством персонального стимулирования и, вероятно, вообще без понимания архетипической основы этого процесса – с помощью того самого инструмента диагносцирован психиатором как вторичный симптом. Этот образ поддерживает в нашем уме, как чисто они презентовали два аспекта психотерапии, два разных подхода к лечению. С одной стороны, всегда есть подход психиатрической диагностики, а с другой, есть терапевтический подход посредством Пана. Вместе они привели меня к историческим отсылкам моего собственного опыта и инсайтам в психотерапию, констеллированную Паном. 21

Появление «Эхо Пана» в психотерапии может и правда означать пробуждение Пана, что проявляется в виде одной из самых живых экспрессий в психотерапевтических взаимоотношениях. Подобное излечивается подобным – Similis similibus curantur.22Это то место, где восстанавливается симметрия, где психотерапия превращается в танец. Это выражение двух тел, танцующих в унисон, телесная психотерапия. Когда это случается, мы можем быть уверены, что находимся в реальности, где Пан появляется в психотерапии посредством движения тела, наряду с такого рода танцем, он констеллирует перенос, который принадлежит ему. 23

Анализ начинает по- настоящему меняться, когда воображение пациента начинает вовлекать архетипы, которые ранее находились за пределами сознания. Такое появление вызывает трудности в поиске нового подхода к архетипической основе пациента. В таких случаях нам могут помочь работы современных исследователей риторики.24Данное ремесло можно использовать на пути создания связи с различными архетипами. В таком направлении риторика становится великим помощником. Мы должны побольше узнать об архетипической риторике и натренировать себя в этом деле. В моей дискуссии на тему психотерапии Пана, мне кажется, я смог уже нечто предложить на тему «риторики Пана»: Эхо, которая соединяет нас с созвездием Пана в психотерапии.

Юнгианский анализ продолжает изучать психотерапию, основанную на архетипической констелляции пациента, и быть знакомым с классическими концепциями риторики, талисманной медицины, различными способами соединения с различными богами (как с созвездием архетипических проявлений) нам необходимо. Это очень старые идеи, но они все еще ждут своего включения в современную психотерапию. И несмотря на то, что юнгианская психология открыла двери множеству новых идей и методов, аналитическая работа по большей части проводится посредством обсуждения сновидений, рисунков и активного воображения, которые выражаются в основном посредством символов. Поэтому, если Пан появляется в снах или рисунках, передавая посредством себя требование бессознательного пациента, то дискуссия продолжается более- менее прежним способом. Пану не позволено проявляться в своем стиле и со своей собственной риторикой, интерпретация любого принадлежащего ему материала основана на «дьявольском» аспекте и пациент крайне «обеспокоен» опасностью, которую может понести этот бог. Пока ещё нет такого направления психотерапии, которое уделяет должное внимание изучению эффективного подхода к каждому богу (или богини), правилам различных ритуалов, изучением различных культов и стилем коммуникации с каждым из архетипов.

Позволим себе вернуться к образу рождения Пана, как сказано в Гимне Гомера Пану, продолжая размышлять на эту тему. Я предположил, что Пан был рожден в результате взаимоотношений между двумя людьми посредством их фантазий (нимф). Отклонение от этой нимфической троичности может развернуть отношения в любовный треугольник, возможные последствия которого едва ли удастся понять концептуально. Но как и любые герметические взаимоотношения, они приносят свои собственные возможности для психотерапии. Более того, они привносят иную модель психотерапии – отношения между двумя людьми посредством нимфы порождают Пана, бога, на основании которого возможно исцеление. Потому что само появление Пана/Эхо в психотерапии уже само по себе есть отголосок, и наша попытка его понять должна быть детерминирована за счет той самой констелляции, которую мы пытаемся понять. Я не претендую на постижение всего, что говорится и мыслится о пане со стороны, за пределами его ареала. Потому что психологические интерпретации бога ведомы христианской традицией и сильными красками, рисующими его в форме дьявола. Такого рода интерпетации имеют тенденцию склонять нас в сторону обсуждения самого дьявола, но здесь я хочу просто обсудить Пана в терминах психодинамической компенсации. Компенсаторная функция psyche, открытая Юнгом в 1907 году и которая была установлена современным психодинамическим видением psyche, является важной для нашего обсуждения Пана. В одном из своих пассажей на тему компенсации, Юнг пишет:

Психика является саморегулирующей системой, которая поддерживает свое равновесие так же. как и тело. Каждый процесс, который происходит незамедлительно и неизбежно, называется компенсацией, и без этого процесса в мире не было бы ни нормального метаболизма, ни нормальной психики. В этом ключе мы можем рассмотреть теорию компенсации, как базовый закон психического поведения. Подобно тому, как слишком малое с одной стороны компенсируется слишком большим с другой, отношения между сознательным и бессознательным также компенсаторны.25

 

Пан был в центре подавления языческих богов, так же, как и был в центре стремящейся к восполнению потери английской поэтессой. Выглядит, будто бы Пан, выражаясь в терминах компенсаторной функции, способен как предоставить естественную возможность для самовосстановления психики, так и повергнуть ее в полное безумие.Но здесь я хочу подчеркнуть, что осозновать и следить за компенсаторной функцией psyche и ее способностью к саморегуляции -это одно, а полностью принять присутствие образа Пана в процессе психотерапии – совершенно другое. Я не хочу заявить открытым текстом, что современная теоретическая компенсаторно/комплиментарная концепция психотерапии видит Пана, как стремящегося проявить свою паническую сторону, хотя и нет сомнений в том, что исторически такой стереотип формировался в psyche.

Для тех, кто предпочитает жить в психотерапии, поддерживающей линию появления богов и архетипов, базовые знания на тему того, кто есть кто, в мифологии нужны. Для тех, кто нуждается в мифологии. В случае Пана, приводящего в том числе к патологии, исторические отсылки весьма полезны: затем в Христианстве, посредством вытеснения его сути, Пан и вся его сложная суть были сведены к дьяволу (интересно заметить. что поздняя греческая традиция заявляет нам о том, что в Элладе также были дьяволы, «evildoers»26 – но то были Титаны с душой из железа и стали). Во времена классической Греции ни Пан, ни хтонические боги подобного типа никогда не носили подобную христианскому видению проекцию. Хотя следует сказать. что все боги и богини имеют свою деструктивную сторону.

Целью данной главы было представить различные образы рождения Пана и его явление в психотерапию и обсудить его образ с точки зрения архетипической психологии. Я также хотел подчеркнуть факт того, что рождение Пана произошло в результате любви двух людей посредством Нимфы. Идея того, что Пан сосредоточен на психотерапии тела может открыть дверь для психотерапевтического подхода лечения патологий, связанных с ним. Это также может предложить психотерапевтический подход к аналитической ситуации, где гомосексуальность пациента проявляется в первую очередь. В отличии рассмотрения гомосексуальности при отсутствии психологии тела, такой подход может дать возможность рассмотрения той же сексуальности с точки зрения телесной психологии Пана, сына Гермеса.

 

 

3 Кереньи, The Gods of the Greeks, op. cit., p. 173.

4 Ibid. p139

5 Ibid. p139

6 Time, April 23, 1973, “Cover Story.”

7Walker, The Ancient Theology, op. cit., p. 8.

8 The FreudIJung Letters, ed. William McGuire, trans. R. Manheim and R.F.C. Hull (London: Hogarth and Routledge & Kegan Paul, 1974).

9 Слава Богу, что и Фрейд и Юнг исчерпали свои силы на миссионерство в психологии еще в первой половине жизни. Нет никаких сомнений – миссия была необходима им, чтобы «самоутвердиться» в начале двадцатого века. Но в наши дни, когда психотерапевт самовыражается в ключе миссионерства – это выглядит как издевательство над архетипом, в результате чего он просто выматывается и приходит в негодность.

10 Юнг, Воспоминания. Сновидения. Размышления.

11 Плутарх, Моралии, 419 А-Е

12Я решил посмотреть на плач непосредственно так, как он видится с первого взгляда, вместо того, чтобы «анализировать» психологический контекст стихотворения и рассматривать «плавающие острова» и ветер, как Пана в качестве автономного комплекса. .

13 Юнг, C W 13, para. 54.

14 Сезнек, The Survival of the Pagan Gods, trans. B.F. Sessions, op. cit., p. 149.

15 Иной взгляд на компенсаторную функцию Пана предложил Эдгар Винд: при каждом изменении балланса des dieux боги проявляют свою природу Протея: но сам факт того, что каждый бог содержит в себе свою противоположность, и может в случае чего с легкостью в нее перевоплотиться, создает порождение тени из природы Пана, в котором все противоположности сливаются воедино. Pagan Mysteries in the Renaissance, Chapter XIII, “Pan and Proteus” (Penguin: Harmondsworth, 1967), p. 199.

16 Хиллман, “An Essay on Pan” in Pan and the Nightm are (New York and Zurich: Spring Publications, 1972), p. xxxii. Для ознакомления с полной версией его статьи смотри “Toward the Archetypal Model of the Masturbation Inhibition” (1966) in Loose Ends, op. cit

17 В.Г. Рошер, "Ephialtes: A Pathological-Mythological Treatise on the Nightmare in Classical Antiquity,” in Pan and the Nightmare (New York and Zurich: Spring Publications, 1972).

18 Идея разделения человеческой природы на две части – неподвижную и подвижную, является эффективной в психотерапии. На эту идею меня навел впервые испанский поэт Антонио Мачадо в своей книге Juan de Mairena. Позже я обнаружил сходные идеи в Hermetica, trans. Walter Scott (London: Dawson, 1968), Libellus II, p. 135f., при дискуссии между Гермесом Трисмегистром и Асклепием. Хотя в другой части этой книги я обсудаю эту тему в более простой манере, позвольте мне тут изложить свои мысли в более сложном ключе. Нет сомнений в том, что в психотерапии важно выделить неизменные элементы и направить все цели психотерапии в места, которые возможно подвергнуть изменениям.

 

19 Вергилий, Георгики, 3.391.

20Эйген Бдэйер, Lehrbuch der Psychiatrie, 9 Aufl. (Berlin: Springer Verlag, 1955), p. 92

21 My own therapeutic experience of Echo happened more through Bleuler's small reference than Rogers’ about whom, at the time, I knew nothing.

22 У меня была пациентка, которая призналась, что свой последний приступ безумия проводила с компаньоном. Мы обсудили с ней разницу между сумасшествием в одиночестве и перенесением приступов сумасшествия в компании с таким же больным. Лучшие результаты терапии основывались на эхо рефлексии.

23На написание этой главы в первом издании меня вдохновила книга “Dance/Movement and Body Experience in Analysisin Jungian Analysis, ed. Murray Stein (Open Court: La Salle, 1982). Actually, Я написал этот пассаж в результате моего участия в танцевальной партии в клинике Цюриха, где я работал в то время.

24Йетс, Искусство памяти; для переосмысления Гермогена смотри раздел «Джордано Бруно и Герметическая традиция».В 1970/1971 году на семинаре The Picatrix участники проходили тренинг по погружению в эмоциональную экспрессию различных планет (архетипов), их образов, талисманов и т.д.

 

25 Юнг, Modern Man in Search o f a Soul, trans. W.S. Dell & C.F. Baynes (London: Kegan, Paul, 1933), op. cit., para. 20.

26 Кереньи, Gods of the Greeks, op. cit., p. 208

 

 

архетипы и символы, мифология, гностицизм

Похожие переводы

  class="castalia castalia-beige"