Перевод

Глава 4. Сатана как оппонент Мalak Yahweh (Захария 3: 1 и далее)

Сатана в Ветхом Завете

Рифка Шерф Клюгер

Сатана в ветхом завете

Глава 4

САТАНА КАК ОППОНЕНТ Мal'ak Yahweh (Захария 3: 1 и далее)

В четвертом видении Захарии Сатана появляется как обвинитель по правую руку от первосвященника Иисуса Навина:

И сказал mal’ak Yahweh1 Сатане: «Го­с­по­дь да запретит тебе, сатана, да запретит тебе Го­с­по­дь, избрав­ший Иерусалим! не головня ли он, исторгнутая из огня? Иисус же одет был в запятнан­ные одежды и стоял перед­ Ангелом, который отвечал и сказал стояв­шим перед­ ним так: снимите с него запятнан­ные одежды. А ему самому сказал: смотри, Я снял с тебя вину твою и облекаю тебя в одежды торже­с­т­вен­ные.»

Исторически обусловленный фон видения подчеркивается Дж.В. Ротштейном2. Он цитирует Эвальда, который рассматривает видение как вызванное «фактическим или только грозящим обвинением в персидском суде». Ротштейн сам видит в процедуре небесного обвинителя отраженный образ реального обвинения или, по крайней мере, клеветнического нападения на Иисуса Навина на земле, в котором «земной аналог провидческого события, однако, имеет причинную связь с денонсацией еврейской общины персидским властям»3.

Здесь, ради принципа, следует сказать, что исторический подход к видению может легко вводить в заблуждение, поскольку рассматривает его как реальное видение, как это делает Ротштейн.4 Такой подход воплощает в себе сознательное отражение, в то время как видение является спонтанным откровением того, что не было известно ранее; то есть чего-то бессознательного. Исторический элемент - это просто образ для нового контента, так же как сны могут быть связаны с событиями дня, но не вызваны ими. (В противном случае, как можно объяснить, почему, из множества событий дня, именно это конкретное должно появиться во сне?) Потому, это уже движение в сторону рационалистического предрассудка - говорить о «историческом событии для видения», как это делает Ротштейн. Конечно, все исторические элементы привязаны к фигуре первосвященника Иисуса Навина, но вся сцена подразумевает символическое, а не конкретное значение. Именно природа видения является образом внутренней, а не внешней ситуации. Тот факт, что это только Иисус, а не народ, прямо говорит в том, что он далек от доказательства, что «на самом деле это всего лишь вопрос того, что Яхве был свидетелем в пользу священника Иисуса Навина лично… следовательно, обвинение, которое должно быть опровергнуто, касается его одного», как полагает Ротштейн5, соглашаясь с Эвальдом и другими, и в оппозиции к Баудисину, 6 Марти, 7 и Новаку8. Нас действительно интересует здесь новая религиозная истина, выражающаяся в политическом видении. Это, конечно, происходит из ситуации того времени и связано с ней как с ответом, но не во внешнем смысле. Похоже на то, что содержание видения совпало с историческими данными. В противном случае это было бы не подлинное видение, а сознательно построенная аллегория. Более того, некоторые детали подтверждают его символический характер по их отсылке к другим мифическим материалам. Альфред Иеремия упоминает различные параллели с мотивом праздничных одежд, в которые должен быть одет Иисус Навин.9 Так, обвиняемый Адапа предстает перед Богом Небесным в траурной одежде и получает праздничную одежду. Кающийся шумерский царь в песне «Я буду восхвалять Господа Мудрости» очищается ангелами и проходит через врата небесного города.10 Гильгамеш, будучи спасен, очищается героем потопа на острове совета богов и т. д.

Карл Марти сделал интересную попытку психологической интерпретации Сатаны в Захарии11. Он видит в нем носителя народных обвинений, которые в то время были последствием закона. Эта фигура – «образ внутреннего голоса, проецируемого наружу, идущего против благодати Божьей»12. Марти показывает здесь правильное чувство духовно-психологического характера Ветхозаветной фигуры Сатаны. Однако он уменьшает ценность своей психологической концепции, что само по себе примечательно, предполагая, что Захария сам «создал эту фигуру Сатаны». Это противоречит не только всей феноменологии Сатаны, но и ее укорененности во всем контексте ветхозаветных богословских категорий (его ангельская природа и т. д.), а также, прежде всего, вышеупомянутому основному психологическому факту, что внутренние образы не производятся, а происходят. Это символы сверхличностных событий в человеческой душе. Таким образом, Сатана в видении Захарии не является, как это предполагает Марти, «ничем иным, как носителем обвинений, которые в конечном итоге вытекали из закона того времени» 13, скорее он фигура в сверхличностной божественной драме, как станет ясно далее.

Сатана появляется здесь как обвинитель перед судом. Это вышеупомянутая вавилонская судебная ситуация, где обвинитель стоит справа от обвиняемого и защитник слева. Он стоит перед malak Yahweh. Если мы вспомним, что в Книге Иова Cатана выделяется среди bene ha-‘elohim, мы можем увидеть, что здесь есть полярность, выраженная двумя ангельскими существами. Сатана и malak Yahweh, два ангела, два аспекта Бога, сражаются за человека. Один хочет уничтожить его, а другой - спасти его. Оппозиция более откровенная, чем в Книге Иова, где колебания Яхве все еще размывают границы. Конечно, там пари поддерживает оппозицию, но только частично; ибо внизу, как мы видели, вступая в это пари, Бог перешел в плоскость «сатанинских» сомнений. Он следует за ними. Оппозиция действительно поддерживается только ограничениями Сатаны. Ему разрешено почти уничтожить Иова, но не полностью. В Зах. 3: 1 и далее, процесс дифференциации продвинулся дальше. После отделения Сатаны, темной стороны Бога, следует соответствующее освобождение светлой стороны Бога. Две стороны Божьей природы больше не представлены в неразличимой смеси; они стали заметны как таковые и сосредоточены на человеке. Это суд над человеком. За этим стоит нравственная потребность в человеческом существе, и она также появилась как последний вывод в Книге Иова. Эта ситуация обеспечивает определенную схему характеристики двух сторон. Один хочет справедливости; другой дарует милосердие. Это кажется мне одним из очень важных поворотных моментов в ветхозаветной концепции Бога. Сатана становится тем, что до сих пор было положительным качеством Бога, его справедливостью. Божья справедливость буквально становится «дьявольской».14 Это становится препятствием и оценивается отрицательно, потому что визуализирован высший принцип: принцип любви.15 Конечно, о любви и сострадании Бога говорили прежде, как во Втор. 4:31: «Господь, Бог твой, есть Бог (благой) и милосердый [‘el rahum]; Он не оставит тебя и не погубит тебя, и не забудет завета с отцами твоими, который Он клятвою утвердил им». Пс. 86:15: «Но ты, Господи, Бог, полный сострадания [‘el rahum we-hannun], и милостивый, долготерпеливый и обильный в милости и правде». Далее, Иса. 54:10: «Ибо горы сдвинутся, и холмы поколеблются; а милость моя [hasdi] не отступит от тебя, и завет мира моего не поколеблется, говорит Господь, который помиловал тебя [me-rahamek] ». И Иер. 3:12: «…Я не стану нападать на тебя, потому что я милостив [hasdi], говорит Господь, и я не буду гневаться вовеки». Но в большинстве своем это слова обетования, в то время как наш отрывок представляет нам фактическое событие милостивого и сознательного вмешательства со стороны Яхве. Оно нигде так не осознанно, как здесь, где оно противостоит его контрполюсу, справедливости. Это особенно ясно изложено в Псалме 86, в котором справедливость и милость проявляются бок о бок. В Псалме нет проблем в этом отношении. Они могли возникнуть только после того, как появилась темная сторона и вызвала свою противоположность. Только здесь отрицательный аспект справедливости манифестируется. Она исключительно негативна, когда она занимает место любви. И так как теперь любовь может проявиться, правосудие становится препятствием для преодоления. Судья хочет наказать человека за свои грехи. Если представить себе, что это означало бы, что бы Яхве позволил Сатане идти своим путем, можно понять «сатанинский» элемент справедливости. Став справедливо говорит об этом отрывке: «Итак, Сатана стал противником Бога и всего плана спасения16 Еще раз ясно, что он - сторона Бога, которая уже потребовала от Авраама убить его единственного сына; ибо там Бог тоже есть его собственный противник - противник его собственного плана спасения.

Сатана в видении Захарии требует только справедливого наказания Иисуса Навина. Но malak Yahweh спасает «головню, исторгнутую из огня». Здесь Господь одолел свою темную сторону.

Эта мысль кажется мне представляющей самую внешнюю грань Ветхого Завета, которую можно рассматривать как ветхозаветную предпосылку идеи любви в Новом Завете. Но эта мысль также нашла существенное дальнейшее развитие в более позднем иудаизме, в Сефиротическом Древе Каббалы17. Там совокупность духовной сущности представлена ​​в десяти сфирот, которые представляют собой уровни эманаций Бога, изображаемые как ветви дерева жизни, чьи корни вверху, и чья корона внизу. В их полярных соответствиях природа мира выражается во всех слоях бытия, от самого высокого до самого низкого. В этой системе милосердие или любовь (hesed) 18 помещается на правой (мужской) стороне, а правосудие или суждение (din) на левой (женской) стороне.19 Милосердие связано с водой, а правосудие - с огнем. Текучие воды милосердия преодолевают поглощающий огонь суда. Ревнивый Бог буквально ушел на «левую» сторону. Здесь глубокий взгляд раскрывает суть процесса божественного развития. Только в его любви проявляется мужская, творческая сторона Бога. Его непредсказуемая эмоциональность, его гнев, его справедливость женственны. Это психологически говоря, женская сторона Бога, которая недифференцирована и хаотична. Духовный Бог Яхве пробивался изо всех сил из материнской матрицы природы, первичной основы языческих религий природы. Таким образом, феминная сторона была обязательно подавлена, но проявлялась в его характере бессознательно и отрицательно. Здесь связь между феминностью и Сатаной становится видимой снова. «Гнев Яхве» во II Царств 24 изменяется на «Сатану» в I Хроники 21. Так же и «рыкающий лев», как образ гневного Бога Ветхого Завета (Ис 11: 10, Иер. 49:19), становится образом дьявола в Новом Завете (1 Пет. 5: 8)

Однако то, что плодотворно в Каббале в этом отношении и ведет к дальнейшему развитию, состоит в том, что эта женская сторона, хотя и «слева», сохраняет свое достоинство в системе духовного мира. Женственность не только преодолевается, но также принимается и поддерживается в смысле сохранения и неотъемлемости. Бог обнимает обе стороны; он мужской и женский. Он является слиянием противоположностей.

В Захарии завоевание правосудия любовью еще не завершено. Оно все еще находится в процессе. Правосудие как сила все еще воплощено в Сатане как препятствие к милосердию и добру Бога. Но в том, что malak Yahweh выступает против него, открыт путь для любви Бога склонной к человеку. Появляется Бог, который хочет спасти «головню, исторгнутую из огня», который сострадает людям, запятнанным грехом и мучимым страданиями, почти уничтоженным - представленный первосвященником Иисусом Навином. Для этого живого чувства темная эмоциональность становится настолько подозрительной и негативной, что представляется Сатаной, как отрицательной, разрушительной силой. Ввиду этого значительного прорыва Божественного вмешательства ради человека, возможно, не просто совпадение, что в той же главе содержится ссылка на Мессию (Зах.3: 8): «Слушай, первосвященник Иисус, вместе со своими собратьями, сидящими перед тобой, прообразами будущего: Я приведу Моего Слугу, Ветвь Мою»20.

В еще одном смысле этот отрывок представляет собой дальнейшее развитие концепции Сатаны в Ветхом Завете. Мы видели, что Сатана является элементом препятствия, которое мешает и затрудняет естественную земную жизнь людей, которое нарушает их волю (Валаам, Иов) и заставляет их подчиняться воле Бога. Но и эта функция теперь выглядит ограниченной. Религиозное чувство проникло глубже; есть ситуация, когда даже страдание бесполезно без Божьей милости, когда милосердие должно завершить работу страдания, если Божий сосуд, человек, не сломается. Сатана в своей функции препятствия, нарушая человеческую волю и превращая ее в подчинение воле Божьей, достиг предела, где Бог должен вмешаться, чтобы сохранить сосуд. Мalak Yahweh спасает «головню, исторгнутую из огня», поглощая огонь Яхве. Любящий Бог способен защитить человека от Бога гневающегося. Молитва Иова: «Заступись, поручись Сам за меня пред Собою!», здесь исполнена, а вместе с ней и его пророческая уверенность: «Я знаю, что жив мой Искупитель». Иисус, представитель всего грешного народа, больше не предоставлен Сатане, как был Иов. Разве это не означает, что человек, однажды увидевший и претерпевший темную сторону Бога, больше не подвержен ей до такой же степени?

1. Еврейский текст “Yahweh but another manuscript (Syriaca) содержит “mal’ak Yahweh” (см. сноску к еврейскому тексту в Biblia Hebraica, ed. Rudolf Kittel). Цюрихская Библия переводит соответственно “Engel des Herm”

2. Die Nachtgesichte des Sacharja (1910), стр. 102 и далее.

3. Там же, с. 107.

4. Там же, с. 102.

5. Там же, с. 115.

6. Geschichte des alttestamentlichen Priestertums (1889), с. 252.

7. Das Dodekapropheton (1904), с. 408. Ср. также, “Zwei Studien zu Sacharja. I. Der Ursprung des Satans,” Theologische Studien und Kritiken (1892), с. 210.

8. Die kleinen Propheten (1904), с. 353.

9. Alfred Jeremias, Das A lte Testament im Lichte des alten Orients (1930), с. 738.

10. Это отсылает к “Poem of the Righteous Sufferer,” которая обсуждалась выше. (См. H. Gressmann, Alt orientalische Texte zum Alten Testament, 2 изд. [1926], с. 278 и далее)

11. Marti, “Zwei Studien zu Sacharja. I. Der Ursprung des Satans,” с. 207-45.

12. Там же, с. 235.

13. Там же.

14. Ср. Adolphe Lods, “Les Origines de la figure de Satan, ses fonctions a la cour celeste,” Melanges Syriens offerts a M . R . Dussaud (1930), с. 650: “Следовательно, Сатана представляет здесь совесть, строгий закон, который оказывается в нашем случае в противостоянии сострадательным намерениям Яхве, справедливостью, сражающейся с милосердием», глубокое экзегетическое понимание, из которого, однако, Лодс в этой работе в первую очередь направленной на историческое значение, не выявляет последствий богословского значения фигуры Сатаны. Также Erik Stave (Ueber den Einfluss des Parsismus auf das Judentum [Haarlem, 1898], с. 254) действительно заставил увидеть в Сатане «олицетворение справедливости святого Бога», но затем не может поддерживать эту мысль, потому что более поздняя концепция Сатаны становится на его пути, а именно, что Сатана с самого начала появляется «как злой дух, который проявляет внутреннее удовольствие и радость в том, что ему разрешено причинять страдания людям и побуждать их к греху ». Став не может преодолеть это кажущееся противоречие. Но предполагает, что это вовсе не ведет к существенному смыслу этого отрывка. Diestel (“Set-Typhon, Asahel und Satan: Ein Beitrag zur Religionsgeschichte des Orients,” Zeitschrift fiir die historische Theologie, XXX, N o. 2 [1860], 213) заметил перед этим, что было бы неоправданно «приписывать Сатане Иова всевозможные злые цели, желания и надежды, о которых нет слова в Прологе; это делается необоснованно, чтобы приблизить его фигуру к концепции Нового Завета; при этом нарушает закон исторической строгости». Это может быть применено без изменений к рассмотрению Сатаны в Захарии. «Дьявольство» здесь не состоит в его противостоянии справедливости, а в самой справедливости.

15. Ср. Также Rothstein (Kommentar zum 1. Buch der Chronik, ed. D. I. Hanel [1927], p. 380): “Как противоположность сатане, представителю божественной справедливости… mal’ak Yahwehявляется носителем божественной милости и благодати…; он является гипостатической эффективностью любви Яхве, оторванной от личного существа Яхве» (курсив добавлен).

16. Там же, с. 251.

17. Об этой базовой концепции Каббалы см. Gershom Scholem, “Kabbala,” Encyclopedia Judaica, с. 673 и далее; Ernst Muller, Der Sohar und seine Lehre (1923), с. 16; и другие.

18. Nelson Glueck (“Das Wort hesed im alttestamentlichen Sprachgebrauche als menschliche und gottliche gemeinschaftsgemasse Ver haltungsweise,” BZAW No. 47, 1927) указывает на первоначальный юридический характер hesed. В отличие от rahamim, к которому он приближается в более позднем (пророческом) периоде, он «включает в себя идею покорности, которая не входит в rahamim» (стр. 27, ср. Также стр. 66). (p. 27; cf. also p. 66). W. F. Lofthouse {“Hen and Hesed in the Old Testament,” ZA W [1933], pp. 29-35) в целом подтверждает выводы Глюка. Но мне кажется сомнительным, не считает ли Глюк относительно более позднего развития слишком близким к первоначальному значению. Вопрос в том, действительно ли, по крайней мере, для hesed Господа Бога, произошло четкое дальнейшее развитие в смысле божественной милости и любви. Например, именно в приведенном выше отрывке, Пс. 86:15, где hesed появляется как синоним rahum we-hannun, erekappaim: «Но ты, Господи, Бог, полный сострадания и милостивый, долготерпеливый и обильный в милости и правде». Чисто формальная связь, видимая Лофтхаусом между hesed и rahamim, может быть недостаточной: «Это слово означает тоскующую любовь; как у матери по младенцу в ее утробе… Но даже rahamim основан на связи, действительно, самом близком к воображению. Здесь hesed и rahamim - оба в природе вещей» (ст. Cit., Стр. 35). Ср также приведенный пример Иер. 3:12, в котором Яхве говорит о себе: «Я hasid», где прямое продолжение «Я отказываюсь гневаться навсегда», безусловно, можно рассматривать как прямое объяснение понятия hasid. Конечно, это понятие появилось в позднем Иудаизме, став явным выражением для текущей благодати Бога, как показано на примере в Каббале.

19. Ср. также китайский символизм, где Ян - свет, Инь тьма, принцип: свет и тьма, день и ночь, как баланс универсальных мировых сил в вечном движении.

20. Курсив добавлен. По причине большей верности еврейскому тексту этот перевод взят из The Holy Scriptures: A New Translation (Philadelphia: The Jewish Publication Society of America, 1917). Смотри также Luther Bible: “…denn sie sind miteinander ein Wahrzeichen,” and Zurich Bible: “… ihr seid Manner der Vorbedeutung.”

Случайные книги

по теме

Случайные переводы

по теме

архетипы и символы, юнгианская культурология

Похожие переводы

  class="castalia castalia-beige"