Перевод

Саул и дух Яхве

Библия и психика. Символизм индивидуации в Ветхом завете

 
7.    Саул и дух Яхве

    История Саула начинается с рассказа о Самуиле. По воле
 матери он служил в святилище со священником Илием.
 Личное призвание Самуила Яхве является важной парадиг-
 мой в психологии: “Самуил лежал в храме Господнем, где
 ковчег Божий; воззвал Господь к Самуилу: И отвечал он:
 вот я! И побежал к Илию и сказал: вот я! ты звал меня.
 Но тот сказал: я не звал тебя; пойди назад, ложись. И он
 пошел и лег. Но Господь в другой раз воззвал к Самуилу: Он
 встал, и пришел к Илию вторично, и сказал: вот я! ты звал
 меня. Но тот сказал: я не звал тебя, сын мой; пойди назад,
 ложись. Самуил еще не знал тогда голоса Господа, и еще
 не открывалось ему слово Господне. И воззвал Господь
 к Самуилу еще в третий раз. Он встал и пришел к Илию
 и сказал: вот я! ты звал меня. Тогда понял Илий, что
 Господь зовет отрока. И сказал Илий Самуилу: пойди назад
 и ложись, и когда Зовущий позовет тебя, ты скажи: говори,
 Господи, ибо слышит раб Твой. И пошел Самуил и лег на
 месте своем” (Первая книга Царств 3:3-9). 

    Как сообщает нам Ницше в своей автобиографии, он
 идентифицировал себя с Самуилом: “Из всех книг Библии
 Первая книга Царств, особенно ее начало, произвели на
 меня глубочайшее впечатление. В некотором смысле ее
 можно счесть важным духовным основанием моей жизни.
 То место, где Господь трижды пробуждает юного пророка из
 его сна, и Самуил трижды ошибочно принимает небесный
 голос за голос спящего возле него в храме Илия. После
 третьего раза он убеждается, что его дар предназначен выше
 того служения, которое он нес в дом жертвоприношений.
 Илий наставляет Самуила на его пути пророка. У меня
 рядом не было Илия (и даже Шопенгауэра), когда подобные
 посещения омрачили первые дни моего отрочества. Мне
 было всего лишь двенадцать, когда Господь вторгся в мою
 жизнь во всей своей славе как ослепительное смешение
 образов Авраама, Моисея и молодого Иисуса из нашей
 семейной Библии”[1]

   Мисс Миллер, пациентка Юнга, случай которой при-
 водится в “Символах трансформации”, вспоминает слова
 Самуила — “Говори, Господи, ибо слышит раб твой” — непо-
 средственно накануне своего визионерского опыта. Юнг
 комментирует это следующим образом: “Библейские слова
 содержат взывание или “молитву”, то есть желание, обра-
 щенное к Богу, а значит концентрацию либидо на бого-
 образе. 

    Сюжет из I книги Царств (3:I и далее) показывает,
 как либидо может быть направлено вовнутрь: взывание
 выражает эту интроверсию. Явное ожидание того, что Бог
 будет говорить, очищает сознательный ум от активности
 и предоставляет место божественному, подвергшемуся кон-
 стелляции благодаря взыванию. Оно, с эмпирической точ-
 ки зрения, должно рассматриваться в качестве первичного
 образа. Факты доказывают, что все архетипические содер-
 жания обладают определенной автономией, поскольку они
 возникают спонтанно и часто осуществляют подавляющее
 принуждение. Нет, следовательно, ничего, по сути, абсурд-
 ного в ожидании того, что “Бог” возьмет на себя функцио-
 нирование и спонтанность сознания, ибо первичные образы
 вполне способны именно на это”[2]

    Ошибка Самуила, принявшего голос Яхве за голос
 Илия, указывает на тот факт, что призыв Самости часто
 проецируется на внешнюю авторитетную фигуру. В реаль-
 ности способности молодого человека формировать мощные
 проекции часто является мерилом его или ее собственного
 потенциала. Когда, в конце концов, Самуил слышит Яхве,
 тот говорит ему, что дом его обречен: “Я накажу дом его
 навеки” (Первая книга Царств 3:13). С позиции индивиду-
 альной психологии это значит, что отношения с внутренним
 авторитетом посредством проекций должны быть уничтоже-
 ны. Самуил будет иметь прямые отношения с Богом. 

    Царство Израиля подверглось национальным бедстви-
 ям. Ковчег Завета был захвачен филистимлянами (1 книга
 Царств 4). Переход этого палладия в руки врага означал,
 что нация находится под угрозой растворения и зависимости
 от тех, кто стал обладателем ее священной реликвии. В пси-
 хологии индивида Ковчег символизирует священную тайну,
 которая обеспечивает целостность личности. Захват этой
 реликвии представляет собой проекцию Самости, что при-
 водит к зависимости и унизительному положению в отно-
 шении носителя такой проекции (например, при переносе).
 Данная проекция несет угрозу и для ее носителя, особенно
 если у него есть склонность к идентификации с ней. Что
 касается филистимлян, захват Ковчега привел к свержению
 их бога (Дагона) и чуме (I книга Царств 5). Таковы разру-
 шительные последствия отождествления с чужой проекцией
 Самости. Человек заражается психикой другого, его отно-
 шение к собственной надличностной ценности утрачивается,
 и он страдает от инфляции (опухолей или отеков). 

    Способ, посредством которого филистимлянам удалось
 избавиться от чумы, поучителен. Жрецы советуют им вер-
 нуть Ковчег Завета в Израиль в сопровождении пяти зо-
 лотых изваяний наростов и пяти золотых изваяний крыс
(I книга Царств 6:5). Так им сообщается о необходимости
 вернуть проекцию Самости ее источнику, признать ее объ-
 ективную ценность (золото) и отдаться созерцанию образов
 своей скорби (опухолей и крыс). Последнее имеет тот же
 смысл, что и медный змей, исцеливший от нашествия змей
 в пустыне (Книга Числа 21:6). Это процесс активного во-
 ображения, посредством которого некое влияние получает
 воплощение. 

    Благодаря посредничеству Самуила Саул был избран
 первым царем Израиля. В Библии есть две версии этого
 события, так называемые “монархическая” и “антимонархи-
 ческая”. По первой — люди пришли к Самуилу и настояли
 на том, чтобы он поставил им царя, что воспринималось
 Яхве как отвержение (I Книга Царств 8:1-5). По второй —
 инициатива разрешения этого вопроса принадлежит самому
 Яхве, который говорит Самуилу, что он избрал Саула ца-
 рем (I Книга Царств 9:15,16). Это парадоксальное двойное
 описание происхождения царской власти в Израиле чрезвы-
 чайно значимо для понимания развития Эго. 

   Время Судей символизирует диффузное состояние пси-
 хики, в котором есть многочисленные смещающие друг
 друга центры власти (“каждый делал то, что ему казалось
 справедливым” (Книга Судей 17:6). Учреждение царской
 власти приводит к центрации и консолидации Эго. Как го-
 ворит нам Юнг, Самость может рассматриваться в качестве
 “бессознательного прообраза Эго”[3]. Это — архетипический
первоначальный план, согласно которому возводится здание
Эго, и Самость, чтобы реализоваться, должна воплотиться
в Эго. Однако для Эго взять на себя роль центра психики
означает согрешить против Самости, поскольку это являет-
ся кражей прерогатив Бога. Таким образом, царство — это
одновременно и послушание Самости, и бунт против нее.
Эго сталкивается с противоположностями и “превращается
в сосуд, содержащий божественный конфликт”[4] . Для Сау-
ла данный “божественный конфликт” проявляется благодаря
духу Яхве, который изначально был благожелательным,
а затем стал злым духом (I Книга Царств 16:14). 

    Саул встречается со своим предназначением во время
 поисков пропавших отцовских ослов (I Царств 9). Не най-
 дя их, он обращается к провидцу Самуилу за помощью.
 Самуилу, в свою очередь, Яхве повелел присматривать за
 Саулом, которого он предназначил для роли царя Израиля.
 Эта тема встречного движения, в котором Эго ищет ру-
 ководства со стороны бессознательного, а бессознательное
 стремится завладеть вниманием Эго — характерная черта
 процесса индивидуации. Сюда же относится и тот факт,
 что человек способен обнаружить новое направление жиз-
 ни только после болезненного периода поисков утраченной
 ценности. 

    После встречи с Самуилом Саула приглашают на трапе-
 зу, где ему дают специально приготовленное для него блюдо:
 “И сказал Самуил повару: “подай ту часть, которую я дал
 тебе и о которой я сказал тебе: “отложи ее у себя”. И взял
 повар плечо и что было при нем и положил пред Саулом.
 И сказал Самуил: вот это оставлено, положи пред собою
 и ешь, ибо к сему времени сбережено это для тебя, когда
 я созывал народ. И обедал Саул с Самуилом в тот день (Пер-
 вая книга Царств 9:23,24). Слово, переведенное как “часть”
 (манах), имеет несколько значений: “что-то взвесить” или
 “разделить”, а также “много”. В псалме 15 говорится: “Гос-
 подь есть часть [манах] наследия моего и чаши моей.
 (Псалтирь 15:5) и Иеремии 13:25, Вот жребий твой, отме-
 ренная тебе от Меня часть [манах], говорит Господь. . . ”
 (Иеремия 13:25). Термин является синонимом греческого
moira, судьба или рок, первое значение которого — “часть”
или “отмеренная доля”[5]. От Саула требуется съесть свою
судьбу[6]. Это образ coagulatio, символизирующий осозна-
ние содержания, до этого бывшего бессознательным[7]

   На следующий день “. . . взял Самуил сосуд с елеем
 и вылил на голову его, и поцеловал его и сказал: вот,
 Господь помазывает тебя в правителя наследия Своего. . . ”
 (Первая книга Царств 10:1). Так вводится важный образ
 “помазания” — конкретная репрезентация того, что дух Яхве
 вошел в Саула. Он буквально влился или втерся в него.
 Помазание следует за экстазом Саула, как и предсказывал
 Самуил: “и найдет на тебя Дух Господень, и ты будешь
 пророчествовать с ними и сделаешься иным человеком”
 (Первая книга Царств 10:6). Относительно термина “экстаз”
 или “пророчество”, Ривка Клюгер замечает: “Слово “проро-
 чество” (hitnabbe) на самом деле означает: “экстатическое
произнесение звуков”. Корень naba также означает “делать
очевидным” на арабском языке и используется прежде всего
в отношении слов. Только позднее этот термин приобрел
значение “пророчествовать”. Развитие слова также дает нам
представление о развитии пророчества от простого экста-
тического состояния к донесению божественных посланий.
... Наиболее важно для нашего исследования, что слово
hitnabbe используется для описания вспышки Саула в главе
8:10, когда он уже был жертвой своей меланхолии. Возмож-
но, это указывает на то, что меланхолия Саула, по всей
видимости, могла быть связана с его пророческим даром”. 

   Следуя за Полем Вольцем (Paul Volz), Клюгер рассмат-
 ривает три возможных способа манифестации духа Яхве:
 1) путем бросания жребия; 2) путем пророческого экста-
 за; 3) путем furorbellicus. Эти три способа аналогичны
способам проявления бессознательного. Бросание жребия
соответствует явлению синхронии. Пророческий экстаз —
это предельная форма вдохновения бессознательным. Furor
bellicus
, боевая ярость, охватывающая солдата на поле боя,
соответствует интенсивному аффекту, который вспыхивает,
когда жизненно важная психическая ценность поставлена
под угрозу[8]. Все эти три способа манифестации духа Яхве
имели место в истории Саула. По одной из версий он был
избран царем благодаря жребию (I Книга Царств 10:20,21).
После того, как он был помазан Самуилом, им овладел
пророческий экстаз (I Книга Царств 10:10), и, пока дух Яхве
был в нем, он оставался непобедим в бою.


   Падение Саула начинается с преступления против Ях-
 ве. У нас есть две версии этого преступления. Согласно
 13 главе Книги Царств, преступление Саула заключалось
 в том, что в обстоятельствах тяжелого военного положе-
 ния он самостоятельно совершил жертвоприношение Яхве,
 вместо того, чтобы дождаться прибытия Самуила (1 Книга
 Царств 13:10-13). Согласно 15 главе, преступление Саула
 заключалось в том, что он нарушил запрет Яхве, пощадив
 Агага, царя Амаликова, и оставив лучший скот. Самуил
 отчитывает Саула, говоря: “ибо непокорность есть такой же
 грех, что волшебство, и противление то же, что идолопо-
 клонство; за то, что ты отверг слово Господа, и Он отверг
 тебя, чтобы ты не был царем”. (Первая книга Царств 15:23)
 Яхве сожалеет, что сделал Саула царем и отзывает дух
 Яхве, или, скорее, трансформирует его в злого духа: “А
 от Саула отступил Дух Господень, и возмущал его злой
 дух от Господа” (Первая книга Царств 16:14). Свержение
 Саула доносит трудно понимаемое для современного ума
 сообщение. Преступление Саула не кажется нам таким уж
 ужасным. 

   По разным имеющим основание причинам он не сра-
 зу с должным почтением прислушивается к мстительному
 голосу Бога, звучащему из глубин аффекта. Неоднократно
 Яхве требовал, чтобы Амалик быть полностью уничтожен.
 В Книге Исхода (17:14-16) Яхве говорит: “Я совершенно
 изглажу память Амаликитян из поднебесной............... брань 

 у Господа против Амалика из рода в род” (Книга Исход
 17:14-16). Опять же, во Второзаконии (25:19) говорится:
 “изгладь память Амалика из поднебесной; не забудь”. Эти
 заявления становятся фоном для приказа Яхве Саулу: “те-
 перь иди и порази Амалика, и истреби все, что у него; и не
 давай пощады ему, но предай смерти от мужа до жены, от
 отрока до грудного младенца, от вола до овцы, от верблюда
 до осла” (Первая книга Царств 15:3). Это выглядит так,
 как если бы Саул пытался функционировать на основании
 целесообразной установки, которая приводит его к опасной
 конфронтации с бессознательным. Он недостаточно чтит
 “священный аффект”, основу духа Яхве. В результате бес-
 сознательное больше не сотрудничает с ним. Более того,
 оно оборачивается враждебной стороной и досаждает ему
 приступами меланхолии, депрессии и ярости. Позитивный
 дух Яхве перешел от Саула к Давиду, способному ослабить
 влияние злого духа, овладевавшего Саулом: 

 “И сказали слуги Сауловы ему: вот, злой дух от Бо-
 га возмущает тебя; пусть господин наш прикажет слугам
 своим, которые пред тобою, поискать человека, искусного
 в игре на гуслях, и когда придет на тебя злой дух от
 Бога, то он, играя рукою своею, будет успокоивать тебя.......... 

  И пришел Давид к Саулу и служил пред ним. . . И когда
 дух от Бога бывал на Сауле, то Давид, взяв гусли, играл, —
 и отраднее и лучше становилось Саулу, и дух злой отступал
 от него” (Первая книга Царств 16:15-23). 

  Тот факт, что музыка Давида может исцелить меланхо-
 лию Саула, указывает на сходство их природы. Клин клином
 вышибают. Давид — носитель позитивной составляющей ду-
 ха Яхве, а дух Яхве может быть излечен лишь, так сказать,
 сам собою. Когда симптом вызван Самостью, он может
 быть устранен только путем осознания его смысла. Дух
 Яхве явил свою негативную сторону Саулу, потому что тот
 отвернулся от него, поскольку бессознательное принимает
 ту же установку в отношении Эго, что и Эго в отношении
 бессознательного. Давид со своей музыкой представляет
 исцеляющее изменение установки. 

  Саул символизирует первую стадию развития Эго-цар-
 ства, когда Эго неизбежно идентифицируется с архетипи-
 ческой властью, его учреждающей. Давид символизирует
 вторую стадию, когда тенденция к инфляции оказывается
 преодолена. В идеале Саул должен добровольно передать
 власть Давиду. Он не может этого сделать, поскольку
 отождествляется с архетипом царя, а значит, им владеет
 стремление к власти. Он должен попытаться убить своего
 законного преемника.


   Констелляцию Саул-Давид можно иногда увидеть в от-
 ношениях между отцом и сыном. Подверженный переменам
 в настроении, жестокий отец не способен передать власть
 сыну, что позволило бы последнему достичь зрелости. Воз-
 можно, наиболее важным является внутренний план, при
 котором Саулова стадия развития Эго отказывается усту-
 пить власть Давидовой стадии, умышленно цепляясь за
 власть, что приводит к разрушению Эго. 

   Когда Давида выслали из страны, Саул, обеспокоенный
 угрозой вторжения филистимлян, просит совета у духа
 умершего Самуила, прибегая к помощи волшебницы из
 Аэндора (I Книга Царств 28:3 и далее). После того, как
 позитивный Дух Божий покинул Саула, он потерял связь
 с Самуилом, внутренним пророком. Теперь он стремится
 восстановить ее, обращаясь к бессознательному. Самуил
 дает тот же ответ, что и раньше, когда он был жив: Саул
 должен потерпеть поражение. Саул отказывался признать
 именно этот опыт поражения, который стоит между первой
 и второй стадией развития Эго. “Опыт Самости всегда явля-
 ется поражением для Эго”[9]. Саул как воплощение архетипа
Эго первой стадии не может смириться с поражением и,
следовательно, должен быть полностью повержен. 

  Как и предрек дух Самуила, Саул был побежден в битве
 на горе Гилвуе (I Книга Царств 31:l и далее) и покончил
 с собой. Его смерть от собственной руки служит подтвер-
 ждением того, что Эго первой стадии больше не являет-
 ся жизнеспособным. Яхве говорит: “все ненавидящие меня
 любят смерть” (Притчи 8:36). Как отмечает Ривка Клюгер,
 Саул является трагической фигурой, потому что он не мог
 сознательно принять страдания, налагаемые пророческим
 выбором. “Он был не в состоянии, подобно великим проро-
 кам, трансформировать захваченность Богом в преданность
 Богу”. Иными словами, возможно, ему не удалось осуще-
 ствить переход от царской миссии к миссии пророческой,
 и он пал, таким образом, жертвой процесса индивидуации.


   Как первый “царь Иудейский” и первый “помазанник
 Божий” Саул символически связан с Христом, к которому
 также применимы данные эпитеты. Оба они были носителя-
 ми духа Яхве, и обоих он покинул. Момент, когда дух Яхве
 оставил Христа — это момент распятия, когда Христос возо-
 пил: “Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?”
 (Псалом 22:1; Св. Евангелие от Матфея 27:46). Отчаянный
 вопль с Креста привел докетиков (каженников) к мысли
 о том, что дух Божий сошел на человека, Иисуса, во время
 крещения, совершал чудеса через него, а затем бросил его
 в одиночестве во время страданий распятия. Юнг говорит:
 “Христос увидел, что вся его жизнь, посвященная истине
 и руководимая лучшими побуждениями, была ужасной ил-
 люзией. Он жил с полной и абсолютной искренностью, он
 провел свой честный эксперимент, но никакой компенсации
 не последовало. На Кресте миссия покинула его. Однако
 благодаря полному и самозабвенному ее проживанию, он
 одержал победу через Воскресение тела”[10] 

  Эта параллель может помочь нам углубить наш взгляд
 на Саула, представляющего собой поистине трагическую
 фигуру. Предание выявляет обоснованность еще большего
 почтения к нему: 

 “Через год после смерти Саула и его сыновей, голод
 обрушился на страну и длился три года — год за годом........... 

  Тогда Господь сказал ему [Давиду]: “Это — за Саула”. И Да-
 вид встал и собрал всех сильных и мудрых людей Израиля.
 Они перешли Иордан и пришли в Иавис в Галааде. Там они
 нашли тела Саула и Ионафана, не поврежденные червями.
 Они поместили их в раку, перешли обратно через Иордан
 и погребли останки во гробе отца Саула, Киша, в земле
 Вениаминовой, выполнив предварительно все приказы царя
 ... А царь велел им провезти раку с останками Саула по
 всей земле Израильской, по всем областям и деревням,
 проследив, чтобы люди везде уделяли должное почтение
 останкам. И случилось так, что все люди, их сыновья и до-
 чери отдавали дань останкам царя, таким образом, искупая
 свой долг. И когда Господь увидел, что люди заплатили
 дань почтения своему умершему царю, он смилостивился
 и послал дождь на землю”[11]


[1]My Sister and I, p. 184.[2] Jung, Symbols of Transformation, CW 5, par. 256.[3]“Transformation Symbolism in the Mass”, Psychology and Religion,
CW 11, par. 391.[4]“Answer to Job”, ibid., par. 659.[5]F.M. Comford, From Religion to Philosophy, p. 16.[6] Иисус говорит им: Моя пища есть творить волю Пославшего Меня
и совершить дело Его. (Евангелие от Иоанна 4:34).[7] Смотри Edinger, Anatomy of the Psyche, pp. 109ff.[8] Никто не знает, какова будет реакция бессознательного в момент
кризиса. Кроткий, неагрессивный молодой человек проснулся однажды
ночью и обнаружил злоумышленника в своей спальне. К собственному
удивлению, незваный гость привел его в страшную ярость, и вору
пришлось бежал, спасая свою жизнь.[9] Jung, Mysterium Coniunctionis, CW 14, par. 778.[10]C.G. Jung Speaking, p. 98.[11] Ginzberg, Legends of the Bible, p. 80.

Случайные книги

по теме

Случайные переводы

по теме

индивидуация, христианство

Похожие переводы

  class="castalia castalia-beige"