Перевод

Глава 4

Родственные души

Томас Мур

Родственные души

Глава 4

Для того чтобы душа обрела именно ту семейную жизнь, которая ей необходима, а семейная жизнь могла отыскать ту душу, которая нужна именно ей, важно оценить всю поэтику того, что называется семейной жизнью, вот ключевая идея.

Семья не есть некий абстрактный культурный эталон: мужчина, женщина и дети, преспокойно живущие в ипотечном доме, расположенном на тихой улочке. Семья, которую хочет душа, - это ощущаемое переплетение отношений, воскрешение определенного рода взаимосвязи, которая заземляется, пускает корни и обустраивает пространство вокруг себя. Данная связанность не обязательно должна быть совершенной или целостной, дабы делать свое дело и преподносить дары, но она должна быть в состоянии пробуждать воображение, вызывать эмоции, особо ценные для семьи.

Семья души – это эхо, поэтическое отражение семьи в привычном смысле; она существовала с мифических времен еще до того, как фактическая семья дала ей жизнь. Поскольку для души семья не является буквальным объектом, она может быть вызвана множеством других вещей или обстоятельств – это может быть одинокий родитель, приличный дом, даже школа, или какое-то другое заведение. Между семьей души и фактической семьей всегда существует диалектика, так что воспоминания о нашем собственном детстве играют значительную роль в формировании воображаемой семьи, и наше воображение влияет на то, как мы относимся к нашим фактическим семьям.

Наша душа нуждается в чувственном ощущении семьи, неважно, дети ли мы, обретающие большую часть своего семейного опыта в домашней обстановке, или взрослые, ищущие свою семью на работе или в ближайшем окружении. В широком смысле "семья" - это не просто метафора, а особый способ общения, который может принимать самые разные формы. Она всегда обеспечивает фундаментальную родственность, которая не зависит ни от притяжения, ни от совместимости. Люди, работающие вместе над каким-либо проектом, например, ощущают присутствие семьи, когда беседуют, трудятся и тем самым узнают друг друга. Когда мы надеемся, что наш народ может быть сплоченным, как семья, или что семья, состоящая из множества народов, может жить в мире, - все это не просто метафоры, а скорее выражение искренней потребности души в особо надежном способе общения, дающем нам чувство глубокой, безусловной и устойчивой безопасности.

В психологии, социологии и политике мы так часто говорим о важности семейной «ячейки» - об этом абстрактном, лишенным души понятии, - что можем упустить из виду элементарную потребность души в живом и полноценном ощущении семьи. Выражая веру в семью от имени всего человечества, душа взывает к одному из самых своих излюбленных желаний – к удовольствию. Юнг назвал архетипы матери, отца, ребенка, мужа и жены "высшими регулирующими принципами религиозной и даже политической жизни", которые обладают "огромной психической силой"1. Глубинный образ семьи, пребывающий, в сущности, в наших сердцах и фантазиях, может помочь нам так работать и жить вместе, как не могут помочь никакие принципы разума и логики. Но чтобы вырастить семью до такого уровня, мы должны смотреть на нее поэтическим разумом, который настроен на глубокие эмоциональные потребности и в то же время способен понимать природу семьи в целом.

Поскольку мы так часто буквализируем понятие семьи и пренебрегаем богатством ее души, то нам было бы лучше сначала разобраться с нашим собственным представлением о семье, постепенно подходя к глубокому ощущению того, чем она является в жизни души, и только тогда задуматься о наших собственных семьях. Вполне возможно жить в структуре под названием «семья», которая не вызывает того образа семьи, о котором грезит душа; душа не подчиняется структуре автоматически. А можно также столкнуться с ситуацией, когда конкретная семья не считает нужным воспроизводить модель идеальной семьи с целью дать душе то, чего она желает.

Как основная структура жизни семья дает детям защиту, родительское наставничество, образование, физическую и эмоциональную безопасность, а также любовь. Родители могут рассматривать семейную жизнь как осмысленную работу по воспитанию детей и обеспечению их всем необходимым. Другие члены семьи – бабушки и дедушки, двоюродные братья и сестры, дяди, тети, племянники и племянницы – связаны между собой родственными связями, независимо от того, где они живут и как себя ведут. Душа питается также и из других источников. Ребенок получает исторические и культурные навыки от своей семьи, и его индивидуальность, ценности, мировоззрение и жизненные привычки всецело зависят от его опыта развития в конкретной семье. Престарелые члены семьи видят в своих семьях продолжение своих собственных жизней. В жизни семьи встречаются прошлое и будущее.

Культура семьи – это не только формирующее влияние, это еще и источник, в который душа на протяжении всей своей жизни может погружаться, чтобы почерпнуть из него какие-то ориентиры, направления и ценности. Люди, живущие современной жизнью, часто сетуют на утрату традиционных ценностей, ощущение бесцельности, неустроенности и тупика. Если бы мы могли увидеть в семье щедрый источник традиций, семейных легенд, героев и ценностей, мы бы не чувствовали себя такими одинокими и брошенными на обочину жизни, из которой должны ежедневно что-то выжимать. Мы не можем сформировать жизнь из ничего; нам нужно сырье, которое можно получить из наших внутренних источников, а все остальное предоставит жизнь. Наши семьи, даже если нам они не кажутся идеальными, предлагают нам целую массу первичного материала, который мы можем превратить в жизнь, согласно своему собственному творческому замыслу.

Когда мы взрослеем и обзаводимся собственными семьями, мы хотим проникнуться всей важностью семейных устоев и прочих составляющих семейного наследия, дабы передать его своим детям. Во многих обществах традиционные методы воспитания детей и сохранения единой семьи поддерживаются ритуалами и обычаями. В нашей культуре мы настолько посвятили себя повышению производительности, мобильности, коммуникациям и информации, что уже, кажется, потеряли всякое ощущение значимости семейных традиций. Во всяком случае, молодые люди испытывают к ним неприятие, отрываются от них, уходя во взрослую жизнь, в надежде избежать то, что они ощущают как какую-то обузу и ограничение. Они способны обрести некоторую свободу, а семейные традиции могут использовать, наверное, в качестве поддержания власти, однако утрата семейных обычаев может оставить громадные душевные ямы и дыры, способные вызвать чувство пустоты и бесцельности.

Одной из избитых проблем семейной жизни, в частности, является вопрос о «курице и яйце». Чтобы обеспечить душе комфортную жизнь, нам нужен богатый семейный опыт, как в собственной семье, так и в других проявлениях жизни вообще; но чтобы познать глубинную сущность семьи, нам необходима всеобщая активизация душевной жизни. Единственное решение проблемы заключается в том, чтобы уделять повышенное внимание обеим из этих потребностей, осознавая, что мы могли бы привнести больше душевности в отношения внутри наших семей, и что мы могли бы также чаще обращаться к семье как к душевной потребности в безопасности, наставничестве, родственной близости и принятых норм.

В семейной терапии приходится часто наблюдать разрывы многочисленных связей, составляющих единую семью. Муж и жена не могут прийти к согласию в домашних делах и вопросах, касающихся работы, поэтому устраивают ссоры и драки, тревожные и разрушительные по своей природе. Родители не понимают, как их дети могут жить жизнью, совсем не похожей на их собственную, и от этого чувствуют себя ненужными. Дети-подростки, в свою очередь, чувствуют себя абсолютно непонятыми своими родителями, не ощущая более доверия и безопасности внутри своей семьи, и остаются без руководства и поддержки. Родные братья и сестры также часто испытывают отчуждение по отношению друг к другу из-за ревности, зависти и бесконечного соперничества.

Один из способов устранения этих разрывов – это начать принимать непростую истину, что все проявления души говорят о ее потребностях. Эти многочисленные неприятные чувства – всего лишь часть семейной жизни; тем не менее, они могут быть грубыми и недоразвитыми, и каждому из членов семьи может понадобиться время и пространство, чтобы эти чувства были услышаны, и притом без всякого осуждения и каких-либо ожиданий, с тем, чтобы они были должным образом отсортированы, просеяны и нашли применение в семейном быту. Подобная практика могла бы добавить этим сложным моментам творческого воображения и осмысленности, признавая их нужность, и вместе с тем их необузданное начало.

Фундаментальная проблема семьи – это проблема воображения. Нам стоит принять существование тени семьи – напряжения, разногласий, соперничества и конфликтов – всего, что играет конструктивную роль в душе семьи. Зачастую члену семейного сообщества приходится пережить настоящую борьбу с самим собой, чтобы сформировать новое представление о себе самом, тем более что каждый из членов семьи претерпевает свой собственный ритуал перехода на новые жизненные этапы. Но если им хватит смелости постоянно переосмысливать себя как семью, оставаясь верными своим традициям, тогда они станут заботиться о семейной душе. Возможно, они не найдут счастья – в любом случае, счастье в чистом виде не является целью работы души – но они смогут найти и бесценное вознаграждение в виде значимости, причастности, нужных ориентиров и истории, просто возвеличивая душу своей семьи.

Неудачи семьи

Когда мы теряем душу в любом из проявлений жизни, результатом всегда оказывается глубокий раскол жизненного уклада. В рассматриваемой ситуации с семьей, если она не ощущает своей глубины, мы воспринимаем ее либо сентиментально, либо критически. Мы говорим о семье как о самом почетном институте, мы же и обвиняем ее в своих многочисленных взрослых проблемах. На самом деле, семья не есть нечто возвышенное, как мы это себе вдолбили, она также не является главным источником наших житейских неудач. Единственный способ возродить душу семьи – это найти выход из этой разделяющей установки и подойти к семье с боле трезвых позиций.

Вопрос «Почему жизнь не отвечает нашим идеалам и ожиданиям?» такой же насущный и в то же время непостижимый, как и вопрос «Зачем в мире существует зло?». Если в своем мышлении мы руководствуемся законом причин и следствий и считаем человеческую жизнь, главным образом, результатом внешних воздействий, то, конечно, мы будем обращаться к личному прошлому – к образу жизни своей семьи и детским психотравмам – с целью разобраться в самых неразрешимых вопросах. Это может показаться вполне логичным, что если мы, будучи взрослыми, испытываем некоторые эмоциональные трудности и проблемы в отношениях, то мы, должно быть, подхватили некоторые неврозы от своих родителей, либо имели болезненный опыт в детстве.

Проблема зла и страданий – самая глубокая из тайн, которую мы в силах постичь, но перекладывая ответственность за все эти исключительно важные мистерии на своих многострадальных предков, мы тем самым уходим от собственной ответственности. В результате мы накладываем огромное бремя на своих родителей и прочих родственников, которое они не в силах благополучно вынести, а мы продолжаем избегать встреч как с тайнами зла и страданиями в своих собственных жизнях, так и с личностными задачами, определяющими нашу жизнь. Джеймс Хиллман сделал интересное замечание, что обожествляя своих родителей, мы обесчеловечиваем их. Или, говоря иначе, когда мы идеализируем семью, мы одновременно демонизируем ее. Когда мы бьемся над какими-то вопросами, имеющими решающее значение, сводя их к семейной динамике и в конечном итоге обвиняя родителей в их житейских промахах, мы дегуманизируем их и чрезмерно обесцениваем проблему собственного существования.

Философы и основатели различных религий на протяжении веков размышляли над этими базовыми вопросами о зле и страданиях и предложили куда более содержательные ответы. Например, буддизм в поисках источника страданий человеческих указывает на нашу тягу к страстям. Традиции аборигенов Америки, также размышляя о страданиях, угадывали в них проделки злого племени из туманного доисторического прошлого подобно Клану Лука Хопи, чья порочность привела к разрушению мира. Задаваясь тем же вопросом, Христианство отвечает на него мифической историей об Адаме и Еве.

А почему бы нам вместо навязчивых раздумий о прошлом нашей собственной семьи не обратиться к древнейшим преданиям, объясняющим наши страдания? К примеру, предположение о том, что Адам и Ева, наши мифологические прародители, ответственны за зло и страдания, означает, прежде всего, что они (страдание и зло) являют собой не совсем проблему, а скорее некую мистерию. Во-вторых, мы могли бы признать, что корни этой мистерии не лежат в каком-либо временном измерении, а постоянно пребывают в человеческом сердце - загадочной области человеческого существа.

Когда мы были детьми, родители казались нам большими и обладающими мифологическими пропорциями, но когда мы становимся старше, они принимают вполне человеческие размеры. И, тем не менее, даже будучи взрослыми, мы можем путать этих двух людей, которыми являются наши родители, с мифологической четой, которая в многочисленных культурах ходит под разными именами. Мама и папа могут пробудить этот миф о семье, но они не имеют ничего общего с Адамом и Евой.

Адам и Ева – это настоящая, и возможно, самая неблагополучная семья. Как гласит легенда, в их распоряжении был рай, но они потеряли его, нарушив Божье предписание, запрещавшее им вкушать от древа познания добра и зла. Мысль о том, что жизнь могла бы быть раем, посещает нас очень часто, но всегда случается что-то, что заставляет рай исчезнуть. Мифически и архетипически эта модель присутствует в самой природе вещей. Поскольку она подробнейшим образом проживается в жизни индивида, нам так хочется перенести ее смысл на свою собственную жизнь; поэтому мы и обвиняем своих родителей в том, что мы не дети рая – безгрешные и совершенные. Но более глубокое и истинное понимание этого мифа заключено в том, что и рай, и грехопадение – это элементы одной и той же мистерии, и то и другое одинаково важно для человеческой природы.

Таким образом, мы должны, во что бы то ни стало, простить своих родителей за их несовершенство. В некоторых семьях эти дефекты могут быть весьма незначительными, а в других – довольно суровыми, но в любом случае, каждый из нас должен пройти через страдания и испытать зло и страдания на собственной шкуре, а не за счет козла отпущения. Действительно, наша жизнь могла бы быть куда богаче, если бы мы простили родителям их неудачи; мы могли бы сделать свою взрослую жизнь самой увлекательной задачей, стоящей перед миром, в котором зло и страдания играют не последнюю роль. А если на более широком уровне мы позволим социологической науке и дальше обвинять родителей за мифические проблемы человеческой жизни, мы так и останемся незрелым обществом, страдающим от многочисленных симптомов цивилизации, недостаточно зрелой для взаимодействия с теневыми элементами жизни.

Еще одним благом при освобождении наших родителей и членов семьи от ответственности за нашу судьбу является возможность установить благоприятные отношения с ними, а это немаловажное достижение для души. Негативные и патологические мысли о семье отделяют нас от наших родных, и поэтому мы теряем возможность обогатить с их помощью свою жизнь. Прощение способствует установлению некой связи – порой слабой и хрупкой, а в некоторых ситуациях весьма плодотворной. Безусловно, дела у семьи шли бы куда удачнее, если бы мы все в зрелом возрасте сами лично прошли через все извечные житейские драмы, свойственные человеческому бытию, приняв на себя всю ответственность за свои собственные жизни.

Другой проблемой, связанной с обвинением родителей в наших архетипических страданиях заключается в том, что это самое обвинение еще крепче запирает нас с ними в замкнутом кругу осуждений. Мы прикованы к ним не по причине зависимости от них, а потому что продолжаем возлагать на них вину; однако даже самые незначительные подвижки в сторону того, чтобы жить своей собственной жизнью, могут высвободить нас из этого статичного плена. Зачастую люди, на долгие годы застрявшие в этом бесплодном тупике со своими родителями, иногда начинают ощущать внутри себя эмоциональную динамику и желание жить самостоятельной жизнью, и поэтому чувствуют в себе решимость переехать в другую местность, подальше от своих родителей, или воспринимают свое освобождение менее буквально и берутся за дела, которые они долгое время откладывали. Очень часто к тому же эти самые люди замечают, что разрушая эту застывшую модель, они начинают испытывать положительные чувства по отношению к своим родителям, чего они никогда ранее себе не могли позволить.

Родители, со своей стороны, могут осознать, как важно поощрять своих детей жить с чувством ответственности. Чтобы данный урок не прошел даром, приведу хороший пример. Родители иногда избегают ответственности, прячась за своих детей, принимая ответственность за них, но не за себя. Жить своей жизнью означает не только показывать хороший пример, такая практика создает внутри семьи подлинное сообщество, ибо сообщество может существовать только там, где люди свободы быть самими собой.

Имея дело с обескураживающими ошибками и нелестными суждениями, с которыми мы сталкиваемся в воспитании детей, родители также могут замечать, что история Адама и Евы апеллирует и к проблеме отцовства: как бы мы нам не хотелось быть идеальными родителями и как бы мы ни надеялись, что наша семья станет раем для наших детей, грехопадение неизбежно. Веками богословы предупреждали нас, что рай к тому же представляет собой разновидность тюрьмы – мы должны быть изгнаны из нее. Согласно одной традиции, грехопадение Адама и Евы было felixculpa, «удачной ошибкой». Обычные ошибки, совершаемые родителями, «негативные» чувства, которые они испытывают, будучи родителями, такие как эгоизм и презрение, - все играет свою роль в воспитании детей. Душа не разбирает, где добро, а где зло, равно как и не различает, что для нее полезно, а что нет.

Семья и таинство воображения

Поскольку нам необходимо воспринимать тень семьи как часть ее созидательной деятельности, мы должны различать, что в семейной жизни является личным, а что – судьбоносным, а еще нам нужны вдохновляющие образы, которые явили бы нам священность семьи. Все наши книги, журналы, фильмы пропитаны образами семьи как некой социологической конструкции или как гигиенической теплицы для создания человека. Но у такой гуманистической семьи не обязательно есть душа, потому что душа требует духовного видения и устойчивого восприятия сакрального.

Одним из наиболее интересных методов, которые Юнг использовал в своих трудах, было толкование учений, ритуалов и образов из различных религий как выразительных средств души, к которым прибегает каждый человек. К примеру, у него обнародование католической доктрины о Вознесении Девы Марии было очень важным моментом, знаменующим собой поворотный этап в истории, когда женскому аспекту жизни было отведено место наивысшего значения. Исходя из тех же самых соображений, мы могли бы взглянуть на Христианское представление о Святом Семействе как на указание прославлять благочестие человеческой семьи.

Некоторые католические церкви названы в честь святого семейства, и один день в году посвящен его празднованию. По этому случаю молебен во время богослужения очень красиво повествует о проникновении в поистине священную природу семьи:

Господи Иисусе Христе, сын Иосифа и Марии, непостижимой силой ты благословил семейную жизнь. Научи нас на примере своей Святой Семьи и каждого из ее членов, как жить вечно в мире и согласии.

Эта молитва не только подтверждает святость семейной жизни, но и признает в ней необыкновенную силу. И эта сила не является политической или личной, скорее это энергия души. Роль семьи в становлении, воспитании и поддержании ребенка или другого ее члена выходит далеко за рамки какой-либо ощутимой авторитетности или влияния. По своей природе семья обладает внутренне присущей ей энергией для развития человеческой жизни. Эта энергия, если верить молитве, «невыразима словами» - о ней не говорят, настолько она глубока и загадочна. Никаким психологическим или социологическим анализом нельзя объяснить ее происхождение, однако религия может подтвердить ее существование. Как и все энергии, берущие свое начало из этого источника, она обладает потенциалом и добра, и зла: одна семья растит человека, готового с успехом решить все задачи, преподносимые ему судьбой, а другая наносит личности такие глубокие раны, что человек всю дорогу задается вопросом, сможет ли он когда-нибудь от них исцелиться.

Когда наши личные проблемы застают нас врасплох или когда над нами довлеют общественные недуги, которые, как кажется, нам не под силу перенести, мы можем припомнить то настроение, что звучит в молитве во время мессы в честь Святого Семейства: семья обладает силой, которая выходит за рамки человеческих усилий. Есть какая-то магия в семейной энергии, магия, которую мы можем смиренно и с уважением использовать себе во благо.

Жить в гармонии с душой означает доверять энергии, исходящей от семьи, которая находятся за гранью понимания и превосходят силы человека. Это может показаться странной идеей для тех, кто привык по-современному полагаться на свои собственные представления и навыки; однако все культуры мира прекрасно осведомлены о действенности ритуала, магии, паломничества, песнопения, молитвы и сакрального искусства в решении жизненных проблем. Подобно всему перечисленному, сила семьи – это способ взаимодействия с самыми таинственными и взыскательными испытаниями человеческой жизни. На протяжении всей истории семьи собирались вместе не только ради физической защиты, но для обретения особой силы души, которую можно найти только внутри семьи. И мы, в нашем современном мире, можем обратиться к своим семьям не только за разумным советом и материальной помощью, но и за непостижимой созидательной энергией, которую хранит в себе семья.

Необычная молитва из индейской традиции воспевает священную силу семьи, способной объединить наш мир. Каждый период истории был свидетелем раскола и антагонизма между народами и пытался разрешить эти разногласия политическим и военным путем. Молитва Черного Лося, приведенная в его рассказе о семи обрядах народа Сиу, предлагает религиозный ответ на данную проблему:

Тот, кто является нашим Дедом или Отцом, установил связь с моим народом Сиу; теперь наш долг – совершить обряд, который бы распространил эту связь и на другие народы и нации… О, Предок Wakan-Tanka, узри нас! Отныне мы все станем родными, и да будет на то твоя воля. При помощи этого сладкого табака, что принадлежит Тебе, я выпускаю дым, который поднимется к тебе. Во всем, что мы делаем, Ты присутствуешь прежде всех, а после тебя - наша священная Мать Земля.2

Признавая божественность материнства и отцовства, эта молитва распространяет чувство семьи на все народы и на каждое творение. Семья всего человечества обнаруживает себя в сакральной связи между сообществом и его духовными родителями и прародителями. Черный Лось обращается не к мировому правителю и не к международным соглашениям. Это важно, но прежде всего мы должны принять и осознать семью в самом глубоком смысле. По его мнению, мы можем создать межнациональную семью, только развивая в себе самих проникновенно-духовное значение семьи.

Наше мирское представление о семье, такое само собой разумеющееся в нынешние дни, с легкостью акцентируется на внутренних проблемах, становясь чрезмерно личным и, в конечном итоге, ведет к ксенофобии. Оно патологизирует людей, которые воспитали нас, вместо того, чтобы почитать их как исполнивших священный долг, а в широком смысле оно патологизирует все человечество в целом. Если наше видение семьи будет узким, ограниченным и обыденным, мы можем принять оборонительную позицию, защищая собственные привязанности, а если говорить в глобальном смысле, нам будет трудно, да и невозможно жить в мире. Но если бы мы поняли, что семья – это нечто поистине священное, благодаря чему мы могли бы жить более эффективно и полноценно, тогда у нас была бы прочная основа для взаимоотношений на межнациональном уровне.

Если наш дымок, подобно дыму Черного Лося, не достигнет пределов божественного, наших мифических Отца с Матерью, то у нас никогда не будет того чувствования, необходимого для более широкого понимания семьи, которое имеет отношение и к разным нациям. И все-таки нам нужна эта всеобщая чувствительность, не только ради выживания, но также и для духовной жизни, которую может дать нам мировая семья, богатая своим разнообразием. Принимая во внимание научные открытия последних столетий и непрекращающиеся технологические открытия, ни для кого не секрет, что мы живем в «глобальной деревне». Вероятно, еще не до всех доходит мысль, что мы могли бы жить в «глобальной семье» со свойственными ей чувствами единства, поддержки, безопасности, любви и общности, которые может обеспечить только настоящая семья.

Мировая семья, которая привиделась Черному Лосю во время выкуривания трубки, не есть утопическая мечта. Это может быть охваченное борьбой и неприятием развивающееся общество, чей прогресс временами тормозят большие неудачи. И все, что ему требуется, - это проникновенное чувство связанности, наполненное родственным благочестием. Я использую здесь устаревшее слово благочестие в положительном смысле, чтобы подчеркнуть важность почитания семьи. Чтобы взрастить это созидательное семейное благочестие, нам нужно обрести преданность, обряды памяти и уважения, образы святости и даже молитвы, подобно тем, что читались во время Католической мессы, и той, что произносил индеец Черный Лось.

Когда в детстве я учил заповедь «Почитай отца твоего и мать», я думал о ней как о правиле поведения по отношению к своим матери и отцу. Теперь же я рассматриваю ее и как величайшую мистерию. Если бы мы действительно могли почитать своих родителей и обнаружить в этом ощущении «святое семейство», мы бы смогли найти неисчерпаемый источник смыслов, указаний, безопасность и общность в своей жизни, силу, берущую свое начало скорее в уважении, нежели в послушании, и больше в поэтическом сознании Черного Лося, а не в деметафоризированном сознании социологической науки.

Поскольку эта тема очень важна, я хотел бы привести напоследок еще один пример. В еврейской книге Зоар, средневековом Каббалистическом тексте, о божественной природе семьи весьма отчетливо говорится в нижеследующем учении:

Когда человека в его сходстве со Всевышним можно назвать совершенным? Когда он соединяется со своей половиной в единое целое, в радости и удовольствии, и у них с супругой рожаются сын и дочь. Это и есть совершенный человек, напоминающий Того, о ком говорилось выше.3

А вот еще одна строгая религиозная аффирмация семьи, указывающая на параллель между человеческим опытом семьи и самой природой божества: мы наиболее божественны, когда являемся сексуальными партнерами и у нас есть семья. Как это часто бывает, религиозные высказывания по своим интонациям и выразительности удивительно отличаются от нашего светского, научного суждения.

Молитва из Зоар могла бы внести поправку в нашу всеобщую десакрализации секса и семьи, напомнив нам, что в обеих этих областях мы имеем преимущественное право участвовать в самой великой мистерии человеческой жизни – деторождении. Как еще мы можем приблизиться к божественному, если не принесем в этот мир новую жизнь и не примем главное участие в становлении этой жизни, наполняя ее смыслом, созидательным началом, а также прививая самостоятельность и чувство общности? Если и есть в этой жизни что-то священное по своей природе, то это интимные отношения и деторождение.

Как мы упускаем из виду эту сакральность? И мужчины, и женщины нередко говорят, что особо яркие и наиболее трансформирующие моменты их жизни были связаны с рождением детей. Где-то на задворках нашего сознания мы можем испытывать ощущения, схожие с впечатлениями связанными с сексуальным опытом. Но мы совсем забываем об изначальной нуминозности – удивительном ощущении святости – этих переживаний, когда погружаемся в будничную круговерть под названием «семья и дети».

Хуже того, мы живем в обществе, которое гордится тем, что десакрализирует самые впечатляющие аспекты бытия. В родах мы видим преимущественно медицинское событие, а секс рассматриваем как выражение личных чувств. Семья превратилась в общественную организацию, а родительские обязанности – в некую квалификацию, ради достижения которой нужно эффективно упражняться. Эти прагматические подходы к семье мало что дают душе, потому что хоть душа неизменно и полностью вовлечена в повседневные житейские заботы, она также всегда имеет бесконечное измерение, которое в одинаковой мере требует заботы и участия. Да, нам необходимы житейские радости, но такая жизнь не будет полной без ее духовной составляющей.

Религиозные традиции давно признают, что человек в своей жизни зачастую склонен уходить с головой в обыденность, забывая при этом о вечном. Обряды, правила, сакральное искусство, а также религиозная литература формируют «искусство памяти», направленное на поддержание жизни духовного измерения в наших умах и сердцах. Пожалуй, нам стоит помнить о «святом семействе», равно как и о символических и поэтических способах почитания их.

Мы всегда сможем начать с «метода отрицания»: оказывая сопротивление бездуховным тенденциям нашего времени и нашей цивилизации. Мы также могли бы найти способ превратить в священнодействие свою сексуальную жизнь и рождение детей. Не так уж много нужно, чтобы пробудить к жизни извечные ценности: тщательно подобранная музыка, свечи, картины, беседы, ткани, предметы одежды – все это религия всегда использовала в качестве инструментов для пробуждения сакрального. Нам не составит труда придумать, как мы могли бы почитать и прославлять семью: устраивать вечеринки, общаться, играть в карты, писать письма, посещать места захоронений, навещать родственников, поклоняться родным местам, передавать из поколения в поколение семейные реликвии (мебель, предметы одежды). Подобные действия не только практичны, они еще и укрепляют особый дух семьи и могут быть продиктованы, по крайней мере, отчасти тонким восприятием семейной святости.

Забота о Душе Семьи

Значительная часть заботы о душе семьи заключается в том, что бы делать все необходимое для возвеличивания ее святости, но есть и другие способы. Во-первых, семья – это форма сообщества, поэтому мы должны найти способ уважать себя и других в этом сообществе. Когда все члены семьи собираются вместе, групповой аспект семьи получает поддержку, однако при этом очень важно уважать и укреплять индивидуальность каждой из ее членов. Иногда случается, что какой-то из членов семьи живет по своим правилам, абсолютно отличным от тех, по которым живут все остальные его родные, а иной раз на человека могут свалиться непредвиденные обстоятельства, которые всем остальным могут показаться весьма необычными. Подобные случаи представляют собой благодатную возможность позаботиться о семейной душе, то есть откликнуться на зов человека, зная, что душа обнаруживает себя по большей части именно в таких неповторимых проявлениях, нежели в том, что привычно и ожидаемо.

Я всегда чувствовал, что одна из сильных сторон моей собственной семьи заключается в том, что даже несмотря на то, что она традиционно придерживается ценностей, типичных для Ирландского Католического образа жизни, когда случаются непредвиденные события, - развод, дети, рожденные вне брака, эмоциональные потрясения, - она сплачивается вокруг человека и проявляет по отношению к нему свое теплое участие и заботу. Как человек, отошедший далеко от жизненных и мысленных шаблонов, я оценил милосердие своей собственной семьи и знаю, что исходит оно из глубоких религиозных убеждений, таящихся в самом сердце семьи.

Другая часть заботы о душе семьи заключается в том, чтобы уделять внимание ее особому очагу культуры. Точно также как любая страна или нация имеет свои собственные нормы поведения и способы делать то или иное, обладая, например, определенными верованиями и ценностями, имея своих героев и злодеев, так и семья имеет свой собственный культурный материал. Душа черпает пользу из богатства особенностей семейных легенд и обычаев. Для души места, события, действующие лица и сюжеты семейных историй значат то же самое, что литература и мифология значат для общества. Они и есть история, миф и неиссякаемый источник воображения. Психология способна осознанно смотреть на семейную жизнь человека, чтобы найти в ней причины текущих неурядиц и разлада, но на менее сознательном уровне она просто старается отыскать такие вот истории; потому что семейные истории рассказывают нам очень многое о нас самих, и наша душа должна быть найдена в деталях этих самых историй. В этом отношении те биографии и автобиографии, которые в мельчайших подробностях описывают детство, представляют собой поиск души, которая, обладая огромным потенциалом, хранится внутри семейной жизни.

Итак, чтобы позаботиться о душе, мы могли бы приложить все усилия, чтобы продлить жизнь семейным историям, и найти возможность собраться вместе всей семьей, чтобы обновить свою культуру. Мы могли бы поделиться рассказами о своем собственном семейном опыте и его самых ранних этапах со своей второй половиной, со своими детьми или друзьями. Подобные беседы не только способствуют сближению с теми, кто нам дорог, но также помогают поддерживать связь с огромной областью нашей собственной души, что сосредоточена в семье.

Поскольку наши семьи играют не последнюю роль в формировании нашей индивидуальности, особенно важным для души было бы избегать разделения нашей профессиональной жизни от жизни семейной. Когда я был мальчишкой, мой отец иногда брал меня с собой на практику с одной из своих студенческих групп – он преподавал сантехнику в профессиональном училище. Я помню, мы ездили на завод, где производились стульчаки для унитазов – не каждый пацан мог из-за кулис понаблюдать за этим процессом - и многие другие предметы сантехнического оборудования. Я уверен, что отец видел в этих экскурсиях возможность для меня получить некоторый образовательный опыт, но они значили для меня гораздо больше. Я увидел в нем профессионала, и это произвело на меня колоссальное впечатление. Однажды он повез меня на экскурсию в окружной морг, где ему случилось проектировать какую-то особенную водопроводную конструкцию. Это было настоящее приключение, которое показало всю глубину его интереса к моей душе, так как, очевидно, он хотел, чтобы у меня был некий опыт, который послужит мне мощным посвящением в жизнь.

За исключением редких семейных пикников, устраиваемых за счет компаний, и семейных предприятий, в нашей культуре не принято совмещать семью с работой. Наверное, мы ощущаем потенциальное засорение: работа часто делается в бездушной манере в угоду эффективности и продуктивности, и присутствие семьи может только помешать достижению этих целей. Некоторые предприятия кажутся почти монашескими, рассчитывая, что работники на своих рабочих местах будут людьми, отрезанными от своих семей; но корпорации и предприятия могли бы найти больше души, искренне принимая во внимание семейную жизнь своих сотрудников при принятии корпоративных решений и переосмысливая саму природу работы так, чтобы она включала в себя семью.

Казалось бы, в нашей сегодняшней жизни нам больше по душе то, что просто и незатейливо, и все же семьи усложняют жизнь. В некоторых странах в поездах, а иногда и в самолётах, нередко встретишь целые семьи, желающие убедиться, что их родные удобно расположились на своих местах, и проводить их как полагается - в Америке подобное скорее редкость. А иногда одна семья наводняет целый ресторан, собираясь за столом для шумного праздника. Я с особым удовольствием знакомлюсь с родителями и прочими родственниками людей, которых я знаю по долгу службы, а не только с их супругами и детьми. Вовлечение семьи в повседневную жизнь, особенно там, где присутствие семьи, как правило, незаметно, является простым и эффективным способом привнесения души, что, на мой взгляд, очень полезно, в том числе, для семьи, которая, ощущая всю свою важность, может разносторонне проявить себя в общественной жизни. В конце концов, и государственные деятели могли бы оставить позади свой имидж обособленной личности и включить в круг своей работы свою вторую «половину» и других членов семьи, которые, как ни странно лишены той известности, которую могли бы иметь, благодаря журналистам. Лозунг «Приведи с собой семью!» - это способ вырваться из своего опрятного и затворнического пуританства и позволить душе засиять.

Когда мы из всей жизни человека выделяем только одну из ее сторон, например, должность или профессию, все остальные могут угодить в канаву, став пищей для сплетен, домыслов и слухов. Подчас семья обнаруживает себя в этой канаве, где подобно огромной компостной куче, полной плодородного чернозема, покоятся огромные залежи прочего духовного материала. Если мы когда-либо чувствуем, что какая-то важная часть нашей жизни испытывает потребность в душе, нам стоит заглянуть в свой собственный душевный компост и посмотреть, что там лежит, дабы сделать наши жизни богаче и плодотворнее.

Все большее вовлечение семьи в жизнь человека не только обогащает личность, но и может помочь нам должным образом воспринимать всю сложность тех ролей, которые берут на себя члены семьи. При возможности более глубокого проникновения в тайну человека, которого мы считаем матерью, отцом, братом, сестрой, сыном или дочерью, мы обнаружим знаки его души в виде противоречий и разногласий. Человек, известный как добрый отец, способен укрывать яростный гнев в глубинах души. В заботливой и преданной матери могут таиться черты эгоизма, которые та оставляет себе из чувства самосохранения. Строгий и невозмутимый отец способен хранить внутри огромные запасы невысказанной любви.

Моя супруга как-то рассказывала мне о том, насколько ценным было для нее услышать на похоронах ее отца истории от его товарищей давно минувших дней. Более полный образ ее родителя был нарисован рассказами людей, знавших его с тех сторон, о которых она и представления не имела. Индивидуальности членов многих семейств растворяются в ролях, которые они играют, или в сильных родственных привязанностях, запрограммированных определенным укладом отношений. Более полное раскрытие личности родителя или ребенка может способствовать более тесному сближению между ними, делая душу более свободной. Безусловно, это имеет свою цену – отказ от привычного образа, в котором живет этот человек, - но вознаграждением за подобный отказ может стать более глубокий контакт с душой другого человека.

Говоря более простыми словами, мы заботимся о душе семьи, давая ей возможность постепенно, на протяжении многих лет, раскрывать себя в личностях тех, кто составляет семью, и в семье как в едином целом. Семья не является неподвижным объектом, а представляет собой бесконечный источник трансформации жизни. Не так-то просто жить душевной жизнью, и одна из причин подобной сложности заключается в том, что в жизни нам не всегда гарантировано столкновение с переменами. Поскольку душа всегда пребывает в движении, во взлетах и падениях, и за ней нужно тщательно наблюдать. Нам наверняка интересно смотреть, как проходят через житейские метаморфозы наши родители и родители родителей, как они переживают болезни и кризисные ситуации и достигают целей, к которым когда-то стремились. Ведь мы замечаем, как расцветают наши братья, сестры, а также двоюродные родственники, когда следуют по ухабистой дороге становления своей души. Мы можем быть полностью открытыми для своих детей и внуков, племянников и племянниц и своих крестников, не мешая им при этом искать свой собственный путь, но всегда проявляя свое участие к ним: в виде помощи, внимания и примеров из личного опыта. Мы можем, наконец, почувствовать, что дух семьи и миф все еще живы внутри нас, и, будучи верными этому духу, мы можем гордиться им, а также осознанно и умело вплетать его в свою дальнейшую жизнь.

Все это нехитрые приемы заботы о семейной душе, и стоит за ними дух сдержанного самолюбия, лишенный каких-либо стремлений и усилий. Смысл заботы о душе в том, чтобы позволить ей появиться самой, а в трудные моменты помочь ей выбраться из состояния застоя и травмирующих ситуаций, а также в том, чтобы отмечать ее малейшие проявления и радоваться им, устраивая маленькие праздники посвящения. В подобной среде этот рядовой организм под названием «семья» способен проявиться как одна из самых мощных созидательных энергий в нашей жизни.

1 C. G.Jung, The Structure and Dynamics of the Psyche, в перев. R. F. C. Hull, Collected Works, том. 8, 2-е издание, Bollingen Series XX (Princeron: Princeton University Press, 1969), § 336.

2 Black Elk, The Sacred Pipe, под редакцией Joseph Epes Brow. (New York: Penguin Books, 1953), стр. 102—103.

3 В цитатах Raphael Patai, The Hebrew Goddess (New York: Avon Books, 1978), стр. 145.

 

духовный кризис, психотерапия, юнгианское разное

Похожие переводы

  class="castalia castalia-beige"