Восхождение Меркурия. Женщины, зло и боги-трикстеры

Читать избранные главы

Читаю Делдон Энн МакНили «Восхождение Меркурия».

Надо сказать, что в первом издании, при её переводе, воистину вмешался трикстер, вбросив трикстерианскую ошибку в виде фразы о «детской мечте Юнга о фаллосе с глазами» (вместо детского сна). Признаться честно, когда мне сказали про такую ошибку, я уволил переводчика и думал, что книгу надо снять с продажи, но, внимательно и вдумчиво прочитав книгу, понял, что сам по себе перевод вполне достойный, идея передаётся, а помимо «детской мечты» я нашёл буквально парочку мелких ошибок, которые попросил исправить в блоке, так что допечатка будет уже без «детской мечты».

Вообще интересно, что книг, посвящённых архетипу трикстера, очень немного. Полгода назад мы издали великолепное социолого-психологическое исследование «Трикстер и система», которое позволяет увидеть то, как трикстер проявляется в различных социальных системах и культурах. Сейчас мы готовим ещё одно исследование, посвящённое архетипу трикстера, — «Трикстер и паранормальное», которое планируется на июнь.

Трикстер — архетип Игры, парадокса и младший брат Бога, вносящий элемент хаоса в выстроенную и геометрически безупречную, но лишённую жизни структуру. Обращение к архетипу трикстера — это та целительная компенсация избыточному порядку, норме и застывшей структуре.

Книга «Восхождение Меркурия» сперва поразила меня своей честностью, искренностью и остротой. Автор использует очень богатый материал — психотерапевтические истории, мифологию разных народов, — чтобы передать это парадоксальное состояние естественной психе, балансирующей между хаосом и порядком. Не боясь ставить очень непростые психологические и этические вопросы, автор призывает архетип трикстера из глубины человеческой души и позволяет найти желанное равновесие и лёгкость. Девиз трикстера: в начале была Игра.

Мне понравилась смелость и ясность тех примеров, которые приводит автор. Ниже я привожу цитату, которая позволит составить представление о том, какие вопросы ставит автор, наглядно иллюстрируя «трикстерианский» архетип в действии:

«Недавно я встретилась с другом, чтобы выразить соболезнования по поводу смерти его матери, и он рассказал мне замечательную историю как пример трикстерского подхода.
Его мать жила в доме престарелых много лет, постепенно угасая физически и умственно, пока наконец окончательно не перестала принимать воду и пищу. Семья признала решение её тела умереть и согласилась с этим. Они попросили медицинский персонал обеспечить ей достойные последние часы, не прибегая к героическим мерам для продления жизни. Медперсонал согласился, но врач отказывался, не допуская обезвоживания. Каждый раз, когда он замечал признаки обезвоживания, он назначал внутривенное питание, продлевая её существование ещё на несколько дней. Во время последнего визита он с радостью отметил её румянец и ровный цвет лица. Но вскоре после его ухода, без вмешательства, она мирно ушла из жизни во сне. Доктор не знал, что медперсонал подготовил её к его визиту, нанеся немного блеска для губ и румян, чтобы Ангел Жизни прошёл мимо и позволил ей спокойно уснуть. Доктор принёс клятву Гиппократа Аполлону, богу научной медицины. Но медсёстры последовали Гермесу, богу медицины целостной, проводнику душ, путешествий и хитрой мудрости. Гермес и его помощники-медсёстры помогли пациентке уйти естественным путём, несмотря на то, что для этого и потребовалось немного обмана и румян». (конец цитаты)

Отдельного отзыва заслуживает глава о женщинах-трикстерах, в которой с большой любовью рассматриваются некоторые женские ветхозаветные персонажи — Юдифь, Руфь, Ребекка и другие женщины-трикстеры, что существенно расширяет границы представлений.

Так вот, в таком духе книга была написана до 250-й страницы из 300. А вот на последней главе автора как будто подменили. Ощущение, что трикстер вдруг оставил её и руку и перо водили совсем другие архетипы. Далее ещё одна цитата:

«Несмотря на репутацию трикстера как лжеца, в союзе с анимой он ограничивает ложь осознанной игрой. Анима требует, чтобы облечённые властью не скрывали своих истинных лиц и не лгали подчинённым из амбиций или интриг, — притворство допустимо лишь в сферах, подвластных трикстеру: в искусстве, развлечениях или игре».

Не знаю, как вам, но мне тут стало обидно за аниму. Ну правда — неужели анима — это такая предельно правильная тётушка, которая в принципе не допустит никаких интриг, двусмысленности и обмана? Конечно, у неё есть и такой аспект, но, блин, и Юнг, и Эдингер с самого начала ставили акцент на парадоксальности и амбивалентности анимы, да и сама автор в главе о женщинах-трикстерах приводила весьма впечатляющие примеры женщин из Ветхого Завета, которые использовали обман во благо, и далеко не в пространстве искусства.

С другой стороны, по прочтению книги возникает ощущение, что это не просто книга о трикстере, — это книга, которая писалась при живом участии этого архетипа. И эта самая противоречивость в некотором смысле свойственна самому трикстеру.